надежда

Холодная квартира, постель да кафель в ванной комнате. Знакомо? Каждое утро Андрющенко начинается примерно именно с этого. Уже достаточно что бы ненавидеть этот день в декабре. За окном снег, что успел выпасть ещё прошлой ночью, которую Лиза не могла не запомнить. Громкие соседи, пьяные в хлам подростки которым якобы всё дозволено засиделись на детской площадке во дворе возле черноволосой, и цоканье нагнетающих настенных часов. Впрочем, как и всегда. Упасть в глубокий сон было тяжело, или же то бессонница что зачистила в гостях у Лизы, ну или же тревога. Что ожидать от следящего дня, что может произойти на этот раз? Сколько бы вопросов не задавала самой себе Лиза, ответа она всё равно не получит. Наивно ожидать чего-то. Сегодня придётся сходить к матери, которая позвала к себе ещё на прошлые недели. Желания не было. Не так уж они и близки что бы без причин просто посидеть да поговорить. Явно что-то произойдёт, о чём пока невозможно догадываться. Как никак Лиза уже поднималась по лестнице на знакомый этаж квартиры матери. Молясь что бы всё хорошо прошло, и без каких-либо ссор, которые не могли забыться ни матери Андрющенко, ни самой Андрющенко в целом. Стояв перед входными дверьми, которые могли заставить вспомнить совсем не хорошие воспоминания и моменты что происходили в этой квартире ранее что частенько могла вспоминать младшая. Сделав глубокий вдох во все легкие впуская воздух в них, после выдоха Елизавета принялась стучать по тяжёлой железной двери квартиры. Ждать пришлось недолго, что не радовало Андрющенко. Открыла Елизавете, мать которая так наигранно и совсем не любезно улыбалась, впуская дочь в собственную квартиру, закрыв дверь за дочерью. Пройдя по коридору, ноги сами отвели в старенькую, но уютную кухню. На столе стояла не глубокая вазочка, в которой были какие-то сладости и яблока что дополняли атмосферу всей квартиры, очевидно Андрющенко здесь ждали. Но в хороших ли целях? Нет. Между дочерью и матерью стояла тишина да напряжение. Возможно, были бы они чутка ближе друг к другу, было бы куда легче, но увы. Тишину решилась нарушить первой хозяйка квартиры что уже крутилась возле старых шкафчиков, что-то искав. — Лизонька, чаёк будешь? — Кажется, тепло од этих слов. Греет душу и заставляет улыбаться. Но в чём подвох? — Да, мам, спасибо. — Даже не глянув на старшего человека Лиза рассматривала свои руки, в надежде что всё же ничего плохого не случится. На столе уже стоял горячий любимый зелёный чай Андрющенко, напротив сидела мама, резав яблоки на дольки, как помнит себя Андрющенко целое яблоко её матушка никогда не ела, или же просто не замечала. Наблюдая как, мама очень легко справляется с яблоком, Лиза поспешила нарушить тишину, которая будто дышала в затылок обоих. — Ты хотела поговорить. Было сложно не заметить, как хозяйка квартиры побледнела в лице, даже не стоило бы поднимать взгляд на ту, Лиза уже догадывалось что сейчас будет серьёзный разговор который вряд ли закончится на счастливой ноте. Отложив нож в сторону, старший человек в доме приподнялся со стола, бродя к окну. Видно, что хочет растягивать время, разжёвывать каждое слово заставляя Андрющенко выучить и запомнить. Видно, что разговор будет не лёгким, ещё и оставляя ожоги после него. Страшно ли Индиго? Безусловно, было очевидно что-то, да и произойдёт, родная мать, которая почти не участвовала в жизни Елизаветы, взявшись за воспитание только когда Индиго уже поступала в университет, а после, вежливо выгнала из дома якобы «— там тебе будет лучше, да и к университету близко!». Сейчас позвала к себе домой, за стол, ещё и с милой и доброжелательной улыбкой, делая спектакль будто рада видеть свою дочь. Была ли готова Индиго? Конечно, ничего хорошего она ожидать никак не могла. Она знала эту схему что с матерью ничего просто так хорошего не бывает. Поэтому просто покорно ждала, ответа на свой вопрос. — Лизонька, ты у нас девчонка уже взрослая... — Вновь растягивает, издевается, как и ранее. — Учишься, работаешь. — Мам, давай ближе к делу. — Сквозь зубы произнесла Андрющенко, не дав договорить матери подгоняя её сказать для чего сейчас позвала ту к себе. Желая дабы ответили на её вопрос. Тело матери нехотя поспешило повернутся к дочери, заглянуть в чужие глаза в надежде увидеть одобрение со стороны той после её дальнейших слов. — Отдай квартиру брату. — Коротко и ясно, как и просила сама Андрющенко, которая вот-вот встанет со стола и направится к выходу, не давая никакого ответа с желанием не возвращатся суда обратно. В голове Андрющенко вот-вот сложился пазл, и ответ на вопрос: почему же сам брат позвал её прошлым вечером погулять. С одной стороны, это было ожидаемо, мать всегда любила больше Вадима, всегда всё внимание уделялось ему, обделяя в этом саму Елизавету. Безусловно дело было не в квартире, проблема в поступке с одной стороны самых близких Андрющенко людей. После слов матери саму Индиго смешило, или же она скрывала внутри чувство предательства со стороны матери. Больно. Больно, что матерь так и не изменилась, вновь исполняет все желания брата, никогда не стараясь выслушать саму Индиго. — Что? — Поспешила спросить Андрющенко в надежде что всё же ей послышалось. — Пойми, Андрющенко не стала дальше слушать, поспешила направится к выходу. Не хотелось видеть ни саму мать, ни Вадима. Обида отклалась так глубоко, что вряд ли она оставит младшую в покое. Переступая ногами по лестнице, которая вела вниз, Андрющенко не могла поверить, что жизнь так не справедлива к ней, не понимает, что нужно делать что бы в её жизни всё было хорошо. Почему грёбаная жизнь вновь делает такие сложные преграды для младшей. Где же ты надежда, мне тебя не хватает.