Призрачный лягушонок

      Сейчас весна? Да, наверное. Отсюда, снизу, хоть и слабо, но можно разглядеть ветви деревьев, что едва покрылись зелёными почками, что рано или поздно расцветут или обратятся зелёными листиками. Из-за дерева выползло белое облачко и медленно проплыло по голубому небу, скрываясь за чёрной округлой рамкой. Где-то там были слышны голоса детей, их родителей, лай собак, а совсем тихо — пение птиц. Похоже, никто не обращал внимание на старенький колодец, который был вырыт неподалеку от одного из деревьев. Там внизу было сыро, холодно, а ещё очень темно, в особенности утром и вечером, когда солнце скрывалось за краями круглой дыры.       Воды здесь давно не было, осталась лишь небольшая лужа, скользкий островок земли и старая глиняная миска. Кто её сюда бросил, было неизвестно, но от мощного удара она разбилась. Точнее, её небольшая часть лежала рядом. Когда-то в колодец поступала вода, не только с дождём, но и через небольшой родник, что пробивался сквозь крепко склеянные глиной и временем камни. В конечном итоге все щели перекрылись песком, словно зажившие раны, но один маленький паразит всë же остался. Какой-то головастик, в силу своего размера, попал в одну из щелей, но так и остался в полусухой луже, ведь проход назад был закрыт.       Маленькое, противное, бесформенное тельце, с таким же противным тоненьким хвостиком, который больше напоминал жгутик у бактерий, чем что-то полноценное. Невзрачный коричневый головастик, вряд ли он сейчас отличался чем-то от личинки комара, но даже несмотря на свою беспомощность он резво плавал в этой луже. У него не было ни лапок, ни полноценных органов, еле заметны глаза и рот, и то, без микроскопа не разглядишь. Это будущая амфибия, целая часть экосистемы, что может её изменить. Вот только, как жаль, что головастик не понимает, пока что не понимает, где он оказался. Рано или поздно он изучит это место от и до, вдоль и поперек, по всему периметру и радиусу, но не по объему.       Но это ведь так удобно, здесь всë есть — сырость, земля, вода, темнота, мошки, жучки, комары, водоросли, мох, о чём ещё мечтать? Здесь не поймают хищники, ты не станешь завтраком для аистенка или обедом для цапли, тут мирно и спокойно. Снаружи летают огромные птицы, постоянно какой-то шум, там опасно. Лучше смотреть на это всë со стороны и сохранять при себе то, что нажито, что есть где-то там внутри. Какая разница, увидит ли это кто-то или нет? Всего лишь головастик, его тут не увидят, не увидят его развития, первые маленькие лапки, а уже затем отвалившийся хвостик.       Лягушки, противные, мокрые, покрытые мускусом, а ещё иногда они взрываются. Просто взрываются от повреждения печени, так как место этой печени начинает занимать раздувшееся лёгкое. А когда давление достигнет предела, то бабах! Страшно, уныло, глупо, но природа не придумала ничего лучше. Тем не менее, обычная прудовая квакша ещё та долгожительница, аж до восемнадцати лет, а то и больше, многие бы ей позавидовали. И зачем этим земноводным настолько долгая жизнь? Какие-то птички погибают через лет пять, а скользкой кожаной квакунье отведено целых два римских икса.       Но ведь над ними издеваются, верно? Сколько раз они показывают препарацию несчастных амфибий на уроках биологии, сколько раз их ловили для глупых игр, французы вообще живодерничают и едят их. Только вот такое крохотное создание способно привести и к глобальным бедствиям, например, кто-нибудь слышал о шествии лягушек в Германии? Когда случилось множество автокатастроф, ведь земноводные прыгали чёрной тучей по автобанам. Лягушки скользкие, их давили, а затем машины просто не успевали затормозить на всей этой слякоти и крови, от чего врезались друг в друга и иногда насмерть. Полная остановка движения, жара, воняет гнилью и болотом, кому такое понравится?       Головастик продолжал мирно плавать в своей луже, изредка натыкаясь на ещё совсем микроскопических личинок. Странно, вода здесь была чистой, она всë еще была из того ручья, последние капли, что не успели улизнуть. Такая, вроде маленькая, но в то же время глобальная экосистема, зародившаяся в совершенно непримечательном месте — старом колодце. И это своего рода убежище, в которое никто и никогда не проникнет, а если и проникнет, то не найдет ничего интересного.       Снаружи раздалось несколько голосов и слабый плач ребёнка, скорее всего он ещё совсем мал и ничего не понимает, как этот самый головастик. Кто-то пытался его успокоить, странно, шагов было много, очень торопливые и неуклюжие, это было что-то новое и неизведанное.