10
12 июля 2023 г., 10:36
Кристоф молча сидел и смотрел на банку с таблетками, что стояла на деревянном столе. Он не думал, что когда вернётся, его будет ждать такое.
Они больше не были вместе, стали ещё дальше друг от друга. Конечно, он теперь ничего не исправит, не сможет сделать лучше, но хотя бы ради него можно было что-то сказать. Нет, этого не случилось, его просто бросили, оставив с матерью. Та не станет относится к нему лучше, чем было. Скорее всего, всë станет ещё более ужасным, ещё более мерзким и червивым.
Эта женщина совершенно перестала быть той, кем он её видел. Не исключено, что у мальчика просто изменилось восприятие людей и окружения, но ведь это совсем другое. Иногда его мать напоминала злобную гаргулью, а на деле грязную старуху, что держит его в плену. Да, она теперь не могла его так сильно ударить, как раньше, но по-прежнему упрекала в любой малейшей погрешности.
Кристоф пару раз думал, что ему было бы гораздо лучше с отцом, однако, тому и так сейчас тяжело. Нет, он бы ему помог, выдержал все побои, не так давно этот человек ему стал самым близким. Увы, всë оборвалось, ему просто запретили делать определённые вещи. Люди такие мерзкие, они просто проигнорировали Кристофа, отбросив его мнение на самую дальнюю полку списка дел.
Жаль, он больше ничего не чувствовал. Он как эти таблетки в банке, которые просто там лежат, никому не мешают, иногда их кто-то использует. Это далеко не лекарства, а самая настоящая отрава, которая его со временем убьёт. Однако, теперь он не мог перестать их пить, не потому, что там был какой-то курс и определённый период. Нет, совсем не из-за этого. Он просто к ним привык, привык быть зависимым от чего-то.
Таблетки были маленькими и светло-голубыми, они забавно шипели, когда оказывались на языке. На вкус не очень: слишком кислые. Они смертельно опасны. Никто не будет смотреть на то, что он с ними делает, ему просто сказали их пить. Он подчинился.
Мальчик перевёл взгляд на полки, обнаруживая там скелет крысы, которая когда-то попалась в мышеловку. Забавно, её до сих пор никто не заметил, как и его самого. Он не успел понять, когда стал для своих близких просто тенью, а может уже банально пустым местом.
Ночью он не мог нормально спать, постоянно думал о том, что с ними происходит. Он скучал по отцу и в то же время ненавидел его за эту трусость. Ну почему? Почему он ушёл?! Почему оставил его на растерзание настоящему чудовищу?! Хотя, он был не лучше. Такое же чудовище как и все остальные, такой же низкий человек. Наверняка, в новой школе всë будет так же. Точнее, нет, иначе — на него посмотрят как на психа, посмеются и обольют грязью.
Давно стоило понять, что этот мир прогнил насквозь, а люди — лишь опарыши, что пожирают эту грязь и живут в ней. Тут не было никого светлого, одни лишь алчные черти. Они были похожи на свиней, вечно хрюкали и жрали, жрали всë, что им попадалось под руки. Какая разница, что это: еда, мусор, эмоции, люди, болезни, если это всë можно сожрать.
Он тяжело вздохнул, вставая с кровати и подходя к двери. Он всë вслушивался в тишину в коридоре. Наверное, там никого нет, или его мать всë ещё спала. Он не следил за ней, и вот уже как несколько дней с ней не говорил. Только Фрос его слушал и был тем самым верным собеседником. Жаль, что они друг друга не понимали. Хотя, может ему снова всë рассказать, может он узнает что-то новое, поймёт это лучше?
Он покинул квартиру только через пару минут, заодно беря с собой чёрный блокнот. Во дворе никого не было, неудивительно: всë же погода не самая хорошая. Нет, дождя не было, зато были серые облака и ветер. Неприятно. Однако, Кристофу не привыкать, он много раз сидел на улице в такое время, да и зимой тоже. Фрос оказался на своём привычном месте — он сидел на большой кувшинке с розовым цветком. Мальчик сел на бревно и открыл блокнот, он стал что-то там выводить карандашом. Это была лягушка. Ему хотелось нарисовать своего друга. Да, прошло время, он научился рисовать, это у мальчика получалось гораздо лучше.
Внезапно Фрос прыгнул вперёд, упав прямо в воду. Брызг было немало, но это ничего страшного, приятно, что вода относительно тёплая. Интересно, будь он человеком, то напоминал бы Кота-Бегемота? Тот же умел превращаться в человека, а ещё ходил на двух задних лапках. Выглядело это достаточно мило, пусть и совсем не реалистично. Да, быть может, этот лягушонок такой же, может, он тоже какой-то демон. Нет, в подобное он не верил. Слишком много фактов говорило о том, что в этом мире не может быть веры, а только из зла он состоять не способен. Хотя, мир вокруг себя создают люди, вот и получается, что в нём нет ничего хорошего…
Внезапно Кристоф заплакал, на пустом месте, он просто устал. Он хотел, чтобы всë вернулось назад, чтобы все были счастливы, чтобы он был нормальным. Почему судьба решила, что ему будет так лучше?! Она была не права, он только сильнее начал страдать, всë болело и ныло. Да, не только снаружи, но и внутри. А он ничего не мог с этим сделать, просто не знал как, от чего, почему? И верить в хорошее не получалось, всë просто развалилось на части.
Хотелось убежать, но куда? Идти ему было элементарно некуда. Он не мог решить проблему в силу своих способностей, знаний, да и возраста тоже. Он всего лишь ребёнок, он ничего не может самостоятельно. Почему он должен зависеть от этих мерзких ужасных людей?! Он этого абсолютно не понимал, но и сказать тоже не мог. Какой смысл высказывать свое мнение, если его всë равно никто не услышит. Если он сбежит, то наверняка через пару дней умрёт где-нибудь под мостом или в канаве, его ведь никто не станет искать. Возможно, мать ещё как-то подумает, поможет ему, опомнится. Да нет, это бред, ей всë равно, она перестала его замечать.
Возможно, он уже давно стал призраком, стал тем, кого не должны видеть. Десять лет, а он по-прежнему один, без друзей и каких-либо знакомых. Конечно, это не так необходимо, как собственная жизнь, но хотя бы для маленького счастья что-то иметься должно было. Так можно всю жизнь сидеть и говорить с бетонной стеной, надеясь, что она тебя поймёт. А если и поймёт, то никогда не ответит, сколько бы ты в неё не плакал и не разбивал руки в кровь. Подобно художнику-сюрреалисту, на этой стене ты выведешь кровавые узоры, что образуют целостность картины. Это и есть твоё сознание, посмотри на него! Там ничего нет, сплошной бардак, разгром, раскол! Хотя, что в этом такого, ты скажешь. Ты художник, ты так видишь. А затем ты снова выйдешь на улицу к качелям, а там всë та же мерзкая реальность, что вновь тебя поглотит.
Противно, не так ли? Но это то, чем сейчас занимается маленький мальчик у пруда. Он что-то рисует, линия за линией выходит пруд, выходит амфибия, выходит кувшинка. Красиво, пусть и никому не нужно.
Кристоф поднял голову и посмотрел на небо. Тучи постепенно расходились, давая увидеть чистое голубое небо и солнце. Как же это прекрасно. Там хорошо. Где-то там, если бы ты был птицей — ты был бы свободен. Летишь над облаками, видишь этот мир с высока. Тебя ничто не держит, ты можешь делать всë, что захочешь. Ты не обязан подчиняться чужим правилам.
И ему очень хотелось бы сейчас оказаться там, полететь вместе с этим клином на Юг, туда, где всё несчастье его не достанет. Но он не птица, он человек. Противно ощущать себя столь низким существом, которое может только одно — думать о благополучии. Ему не повезло, что он родился таким. Да, время прошло, его уже давно ничто не держит, он лишь собственная тень. Забавно, даже у неё прав больше, чем у её хозяина. Может действительно сейчас встать и уйти? Уйти туда, где его никто не найдет.
Нет, не выйдет. Скоро в новую школу, скоро всë начнётся заново. Больно. Что с ним не так? Это действие таблеток? Если бы это было оно. Он зря тогда всë вспылил на врача, скоро ему сменят препарат на более сильный.
Теперь он постоянно нуждается в лечении, хотя он об этом никого и никогда не просил. Ужасно, прискорбно, как он мог это допустить? Ах да, его же судьбу решают другие люди, они не считаются с его мнением и даже не пытаются его узнать. Позади скрипнула дверь. Надо же, его мама всë это время была дома, а он и не заметил. Отлично, он теперь тоже научился не замечать людей. Он тоже стал маленьким чудовищем. Интересно, она его оттуда видит? Заметила ли, что он вообще исчез? Да, заметила, идёт сюда. Как всегда с недовольством на лице. Ну и пусть, не имеет значения побьёт она его или нет, это всë в порядке вещей.
— Милый, послушай, надо сходить в магазин… Тебе скоро в школу, надо подобрать тебе новые вещи, — она улыбнулась, смотря на мальчика.
Тот и с места не дёрнулся, застывшим взглядом смотря на пруд, на Фроса, на кувшинку.
— Будь готов через час, пожалуйста.
После этого она ушла, оставляя Кристофа в полном оцепенении, в самом настоящем шоке. Что это сейчас было? Милый? В магазин? Подобрать? Ему?! Мальчик окончательно вывалился из реальности, пытаясь осознать её короткую речь. Так долго он этого не слышал, что теперь просто не знал, как реагировать, он больше ожидал побоев чем чего-то нежного. Как так вышло, что она столь быстро переменилась в отношении к нему? Может она больна? Ну, это точно, но максимум в физическом плане. Она просто вспомнила о нём… Что вот он тут, существует, никуда не ушёл. И самое главное — остался вместе с ней, а не с отцом. Это по-своему льстило, пусть и настораживало.
Кристоф поднялся с земли, смотря в сторону подъезда. Он боялся снова довериться, позволить собою командовать, снова стать тем мальчиком, каким был ещё года два назад, а может и все четыре. Вот только, если не попробуешь, то и не узнаешь всей правды. Конечно, скорее всего его мама нашла себе партнёра, поэтому стала более счастливой, это не из-за него. Хотя, для него самого только плюсы, это радует. Он будет наслаждаться этим, пока подобное возможно, а дальше просто вытерпит весь ужас, который свалится на него сверху, ничего страшного, он привык.
Пришлось тихонько идти домой и переодеваться в более приличную одежду, наверняка придётся удалиться от дома. Радует, что она не отправила его снова к деду. Там бы он точно не выжил, ну или сам дед, кто знает. Мальчик спокойно зашёл в квартиру, проходя по направлению к своей комнате. Раздался тихий скрип шкафа, он рассматривал его содержимое. Столько разных вещей, он не мог выбрать, хотелось, чтобы маме понравилось, чтобы мама была довольна.
В результате, кроме чёрной толстовки и точно таких же джинс, он ничего не нашёл. Досадно, наверняка ей не понравится такой вид усталого бомжа, но да ладно. Всё равно ничего лучше у него нет, просто придётся немного потерпеть. Мальчик долго смотрел в зеркало, он выглядел слишком обычно для своего состояния. Странно, а он и не заметил, что стал выше, он вообще много чего теперь не замечал. А вот ещё кое-что: странные серо-голубые пятна под глазами, наверное, побочный эффект от лекарств и лёгкой бессонницы. А ведь говорят ему, что надо спать, но как тут уснёшь? Сейчас лето, поэтому он может спокойно засиживаться во дворе допоздна, что-то там рисовать в своем блокноте. Тем более, что только вечером качели свободны, он бы провел там всю жизнь.
Некогда Кристоф слышал, что с крыши небольшой многоэтажки открывается неплохой вид, надо будет это как-нибудь проверить.
Мальчик закрыл шкаф, выходя в коридор и натягивая на себя белые кеды. Не такие уж и белые, на самом деле, слегка желтоватые, они были такими всегда. А вот и мама вышла, одета более, чем просто, но теперь она стала напоминать себя прежнюю. Он счастлив.
Они вместе покинули квартиру и пешком пошли до ближайшего центра. Она ему что-то воодушевлëнно рассказывала, а он слушал. По идее, дети в таком возрасте не сильно любят слушать россказни своих родителей, а Кристоф любит. Как оказалось, это самое ценное, что он может получить от матери. Для этого пришлось страдать не один год, но теперь всë будет иначе. Он хотел, чтобы было иначе. Чем ближе они подходили к центру, тем больше становилось людей. Всё не такое уж и красочное как это показывают по ящику в рекламах, но в этом месте всë равно есть какой-то свой шарм.
Двери всë так же открываются сами, а внутри играет приятная музыка. Это расслабляет. Кристоф мог спокойно пересчитать на пальцах, сколько раз он посещал это место. Некоторые ходят сюда каждый день, а он от силы раз в год. Мама снова что-то ему рассказывала, не то, что бы он не слушал, просто больше находился в собственных мыслях. Пусть они и были сильно спутаны, но по-прежнему прослеживалась определённая ниточка — он счастлив. Счастлив, как никогда прежде.
Они спокойно шли вдвоём по длинному широкому коридору центра, по бокам всë было усыпано небольшими магазинами. В некоторых одежда, а где-то просто какие-то товары общего назначения, будь то техника или даже игрушки. Мальчик остановился напротив магазина с игрушками, их тут было много. Всё такое мягкое и пушистое. Только сейчас Кристоф вспомнил своего плюшевого мишку, он так его любил, и благополучно похоронил в мусорке. Но теперь пора меняться. Пора сделать шаг к страху и попросить, он уже нашёл то, что хотел бы купить.
— Мам, извини, что отвлекаю. Я хотел бы… — в глотке появился какой-то ком. Он раньше ничего не просил, но сейчас ужасно захотелось. Однако, сказать не получалось.
— Что такое, дорогой? Что бы ты хотел? — она так же улыбалась. Нет, не наигранно, сейчас она действительно счастлива и улыбается своему маленькому мальчику.
Женщина посмотрела в сторону, замечая магазин с игрушками. Неужели Кристоф хочет себе игрушку? Она только хотела сказать, что он уже слишком взрослый для этого, но что-то её остановило. Быть может, этот печальный щенячий взгляд или этот измученный вид. Странно, женщина поняла, что совершенно не узнаёт своего сына. Все эти годы она была словно во сне, теперь перед ней не маленький мальчик, который всегда улыбался. Он выше, печальнее, бледнее, больше напоминает ходячий труп. Почему-то ей захотелось расплакаться прямо сейчас.
Он улыбается, но не так, как прежде. Вокруг всë становится другим, что с ними произошло? Когда они ступили на край этой пропасти и прыгнули вниз? Не известно. Да и не будет. Столько событий, их просто не сосчитать. И он не взрослый, всë такой же ребёнок. Он должен получить то, что хочет!
— Я хотел бы игрушку… Мягкую… Я знаю, это не совсем нормально с моей стороны, но… Можно? — Кристоф говорил с запинкой. Слишком сильно нервничал, а руки непроизвольно начали трястись.
— Конечно… Пойдём. — мама взяла его за руку, уже лично заводя в магазин. Ей хотелось всë исправить, но сейчас надо только начать. Сделать шаг к новой жизни.
Мальчик на мгновение замялся. Это так странно, совсем недавно он не чувствовал никакого тепла, а теперь столько внимания. Наверное, стоит просто всë отпустить и наслаждаться моментом. Просто побыть собой. Кристоф стал осматриваться, в надежде найти то, что видел ещё пару минут назад. Вокруг столько всего: различные куклы, фигурки, плюшевые животные, но где-то там в глубине он видел самый ценный предмет, который только мог тут быть.
Конечно, как ребёнок, он решил не упускать из виду даже самые малейшие детали. Он осмотрел тут всë и уже под конец прошёл по залу вперёд, останавливаясь возле полки с небольшими плюшевыми зверьками. Тут были и коты, и собаки, и овцы, даже единороги затесались. И вот среди них проглядывалось что-то зелёное. Кристоф протянул руку, вытаскивая из общей кучи плюшевого лягушонка. Не такой уж и большой, тёмно-зелёный, с чёрными пятнами на спинке. Игрушка имела настоящую форму живой лягушки, разве что отличалась ярко-жёлтым животом и красной ниточкой вместо рта. Точно. Такого у него ещё не было. Мальчику даже показалось, что игрушка следит за ним своими тёмными коричневыми стеклянными глазами. Стоило лишь сказать: «Хочу», и всë, теперь это то, что будет радовать его каждый день и позволять вспомнить о прекрасном моменте.
Они пошли к кассе, оплатили покупку, и плюшевый лягушонок оказался в красивом чёрно-белом квадратном пакете. Сейчас всë хорошо. Сейчас он действительно рад.
Выйдя из магазинчика, Кристоф услышал за спиной звон каких-то колокольчиков. Надо же, сигнал оповещающий о прибытии и уходе клиента. Да ещё и такой приятный. Жаль, что это всего лишь электроника, было бы гораздо гармоничнее без неё.
Они пошли дальше. Столько различных магазинов, отнюдь не дешёвых. Вот только в них мальчик не может ничего найти. Когда это у него появился вкус в одежде? Он был бы рад носить то, что выбирает ему мама, но всë это смотрелось на нём слишком по-детски. Слишком странно. Да, со временем меняется всë, чем ты начинаешь огорчать родителей. Ты начинаешь хотеть больше, чем они могут тебе дать. А затем обижаешься, ведь они не смогли выполнить твоё пожелание, хотя обещали. И так всегда. Со всеми. Просто некоторые умеют договариваться, а другие идут на сделку с дьяволом.
Пока они шагали по этому коридору, Кристоф продолжал думать об отце. Как бы было хорошо, если бы он сейчас был вместе с ними. Он бы тоже что-то рассказывал. Снова бы шутил. И на сей раз мальчик понял бы половину шуток, не такой уж он теперь маленький. Даже ругаться умеет. Да, до некоторых «взрослых» дел ему ещё далеко, но не до обсуждений. Внезапно мама потащила его куда-то в сторону, заводя в какой-то магазин с одеждой, где всë было более простое. Наверное, тут он найдёт себе что-нибудь.
Кристоф долго и упорно копался во всех вешалках, иногда даже в майках, что лежали на небольших столиках. Увы, он так для себя ничего и не нашёл, или же, он просто плохо ищет? Нет, надо попробовать ещё раз. В результате, пришлось мерить парочку чёрных маек с какими-то рисунками и ещё белую рубашку до кучи. Джинсы, брюки, обувь, всё вместе. Во всяком случае, что он, что мама — оба остались довольными. Его по-прежнему удивляло, что она так к нему стала относиться.
После этих походов по магазинам она даже умудрилась затащить его в какое-то кафе. Да, быть может, он и не привык выбирать и высказывать своё мнение, однако в этот раз Лили настоятельно просила его это сделать. Кристоф долгое время смотрел на витрину, пока не выбрал яблочный штрудель. Штрудель и какао.
Такое чувство, что он умер и попал в какой-то рай. На самом же деле, такая и должна быть жизнь обычного ребёнка. Не слишком много радости, не слишком много грусти. Пока он рассматривал всю выпечку и просто сладости, он невольно сравнил себя с безе. Такое непонятное и странной формы, а кусочки шоколада совершенно не придавали ему вида. Да, такое некрасивое, зато ужасно сладкое внутри, ужасно вкусное. Нет, такое он не любит. От слишком сладкого может начаться неприятное покалывание в горле, и появиться привкус горечи на языке. Что же, поэтому пришлось выбрать что-то более простое. Его мама взяла себе какое-то пирожное, оно было золотисто-жёлтого цвета, а внутри что-то вроде творожной массы. Не очень дорого и популярно среди большинства женщин. И теперь она ещё больше улыбалась, выглядела такой счастливой. Но вот это даже к лучшему, значит пока ничего плохого не произойдет.
Они прошли в глубь заведения. В этот раз мальчик позволил себе выбрать место. Это были диванчики в самом уголке, между ними стоял небольшой столик. Приятная обстановка, а в небольшом окне было видно весь торговый центр. Если бы это кафе было на улице, то было бы ещё лучше. Свежий воздух, запах цветов, иногда радостные крики детей, что пробегают мимо. Кристоф и не заметил, что задумался настолько, что теперь просто наблюдал за людьми по ту сторону стекла. Многие из них говорили друг с другом, кто-то что-то объяснял по телефону, сильно жестикулируя руками. Забавно, все так говорят, прямо по-разному. В отличие от них, мальчик говорил тихо, и эти люди в любом случае не заметили бы его. Это вроде и хорошо, а может плохо, что он такой тихий? Наконец-то он перевёл свой взгляд на маму, та продолжала ему что-то говорить. Он снова не слушал, просто пропускал ненужную информацию мимо ушей. Однако, приятно, что она теперь на него так смотрит. Её воодушевляющий монолог прервал официант, который принёс их заказ. Чашка чёрного кофе с молоком, стакан какао, яблочный штрудель, и творожное пирожное. Приятно, красиво. Правда, почему-то внимание Кристофа привлёк сам парень. Вроде просто рабочий, а с другой стороны почему-то мальчику стало его жалко. Может всё из-за того, что работа официантом — это неблагодарный труд? Никто тебя не оценит, а, в случае чего, ты всегда виноват. Не хотелось бы ему лично оказаться в подобном месте, но, как правило, по началу туда заносит абсолютно каждого. А всё потому, что просто нужны деньги и иногда даже не для себя.
Ладно, он ушёл, можно вернуться к маме. Та сегодня была необычайно доброй, возможно и даже нежной. Ей не мешали эти лёгкие синяки под глазами, странно, что у неё они вообще были. Да, она уставала, но по сравнению с отцом выглядела куда более живой. Кстати говоря, надо будет с ним увидеться.
Он ушёл. Остался в памяти Кристофа как трус. Однако, он всё равно являлся неотъемлемой частью его жизни. Пусть он бил его и часто наказывал, он всё равно казался ему роднее остальных. Мальчик порой ощущал себя каким-то мазохистом. С одной стороны ему больно, а с другой ему казалось, что с отцом они не такие уж разные. Так часто говорила мама. И в чём-то она действительно была права. Как правило, один родитель в своём чаде всегда видит своего партнёра, ну, конечно, свои недостатки заметить гораздо тяжелее. Хотя, наверное, Кристоф вообще отличался от них обоих изначально. Он был слишком тихим, слишком нелюдимым. Скажите, что это воспитание? Да, можно с полной уверенностью сказать, что это так. Воспитанием занималась в основном бабушка… Стало быть, похож он на неё? Да как бы не так, всё равно мимо. Обычно, дети, которые не так часто общаются со своими родителями, или же видят в них плохое — познают мир самостоятельно. На их личность влияют совершенно другие люди, совершенно другая обстановка, совершенно другие обстоятельства. Кристоф перевёл взгляд на свой заказ. Слишком просто. Слишком странно. А ещё слишком глупо для него. Он не мог, довериться снова оказалось непосильной задачей.
Наверное, он как этот штрудель. Он не такой вкусный, как в Австрии, ведь его просто готовят по рецепту. Хотя, если честно, то чем-то его родители напоминали тех самых Австрийцев. И объяснить крайне просто: в отличие от тех же простых немцев, Австрийцы более высокомерные. Конечно, они более открытые, не такие холодные, зато всегда знают, за что зацепиться. Те же ситуации в кафе и ресторанах… Австрийцы любят говорить исключительно на немецком, всячески игнорируя английский. А ещё они чем-то напоминают англичан, которых в срочном порядке заставили выучить другой язык. Но сейчас не об этом, Кристоф больше сосредоточился на выпечке. Да, наверное он действительно не такой «вкусный», как другие дети.
Иногда мальчику казалось, что, будь у него брат или сестра, про него бы вообще забыли. Хотя, будь он даже самым прекрасным ребёнком на свете, он бы тут же стал просто старшим братом. Просто тем, на кого можно повесить все обязанности в случае чего. Очень часто те, кто младше, вешают все свои обиды и ошибки на тех, кто за ними просто следил. Правду говорят, что дети очень жестоки. Они ещё не успели познать мир, но уже ведут себя так, словно самые опасные хищники. В большинстве случаев они не осознают, что причиняют боль, но ведь это не отменяет таких жутких ощущений. Кристоф потихоньку стал пить какао, ещё больше углубляясь в свои мысли. Он только сейчас заметил, что за последний час не сказал ни слова. Наверное, его маме очень неприятно. Хотя, она всё ещё смотрит на него с улыбкой, и, по правде говоря, внутри всё равно прорывались те старые тёплые чувства, что были похоронены под слоем металла.
— Мам, а почему ты себе ничего не купила? — такой обычный, но столь внезапный вопрос для него. Кристоф поднял голову, внимательно смотря на мать.
— Потому-что мне пока это не надо, главное, чтобы у тебя всё было… — её голос был слишком мягким и нежным. По телу даже побежали мурашки от приятных эмоций.
Кристоф не знал, что и сказать. Разве что в действительности стоило просто помолчать и насладиться этим моментом.
Вскоре они покинули это прекрасное и уютное место, наверное, пора домой. На улице стало немного прохладнее, температура спала на один или два градуса, не больше. Мальчик осмотрелся, а после последовал за матерью, они шли не к дому. Его это насторожило, но чем дольше они шли, тем ближе подходили к озеру. Оно было всего в нескольких километрах от его дома, идти максимум час, это того стоит. В жаркую погоду там всегда много людей, в большей степени детей. Наверное, та небольшая часть населения, которая может поплавать даже в холодной воде.
И когда-то они сюда ходили все вместе, а не так, как сейчас, их было трое: мама, отец и он. Родители часто старались вытащить его из воды, только бы не замёрз и не заболел. Отец в шутку называл его маленьким моржиком. До этого Кристоф не понимал значения этих слов, лишь со временем до него дошло, что моржи обитают в очень холодных регионах и плавают в ледяной воде среди айсбергов. Хотя, помимо моржей там есть и тюлени, и морские слоны, пингвины, касатки, белые медведи, и немало известные Гренландские акулы. Когда-то мальчик поймал себя на мысли, что если умрёт, то непременно переродится именно в эту акулу. А почему вообще в неё? А они ведь живут очень долго, хотя достаточно медлительны и не особо сильны. Жаль, что в озере не живут акулы. Они вообще не живут в пресной воде. Им необходима соль, чтобы не пойти ко дну как «Титаник». Наверное, тогда придётся жить в тёмном и холодном океане, а не в тёплых тропиках.
Сегодня на озере было не так уж и много людей. Зато была старая рыбацкая лодка. Вроде бы она принадлежала какому-то старику, но что-то Кристофу подсказывало, что на таком маленьком озере эта штука бесполезна. Тут наверняка живёт рыба, но она очень мелкая и её не так много. Но если её практически нет, то вот уток достаточно много.
Внезапно мама сунула ему в руки буханку белого хлеба. Неужели? Они снова покормят вместе уточек, а если повезёт, то и лебедей? Мальчик невольно расплылся в улыбке, это было слишком приятно. Когда-то он так делал вместе со всеми. Хотя, ещё очень давно отец обещал, что они посетят зоопарк. В особенности ту часть, где морские создания. Пару лет назад говорили, что там можно рыбой покормить белух. А ещё морских котиков, возможно даже пингвинов. Когда-нибудь это обещание обязательно исполниться, хотя, он уже стал старше, какова вероятность?
Кристоф подошёл к озеру, распечатывая упаковку. Ему даже не пришлось подзывать к себе этих маленьких крякающих существ, они сами к нему приплыли. Сейчас он заметил, что с утками были утята. Мило. Слишком красиво. Но вот прошло минут десять, на горизонте появились крупные белые птицы. Лебеди приплывали сюда редко, их всегда было приятно видеть. Они тоже были со своими птенцами, это было ещё милее. В отличие от тех же утят, маленькие лебеди были серыми, ещё не очень-то умели плавать. Скорее всего, они вылупились совсем недавно, отчего в основном сидели на спинах своих родителей. Мальчик стал кидать им хлеб, но старался держаться на расстоянии. Когда-то такой лебедь его клюнул. Было неприятно.
Мама стояла практически рядом и наблюдала за своим сыном. Сейчас он был счастлив. Она тоже. Приятные воспоминания, но что-то в них всё же было мрачным. Ей упорно хотелось убрать оттуда Эдгара! Да, он отец Кристофа, и мальчик вряд ли захочет об этом забыть. Какая-то часть её сознания понимала, что это всё же личные отношения с каким-то определённым человеком, но вторая хотела стереть воспоминания о мужчине раз и навсегда. И ведь не только из своего сознания, но и из сознания сына. Возможно, Лили просто хотела, чтобы её сын любил больше, хотя никакие подкупы не помогут. В любом случае, он сам решит, кого и как любить. Пока что стоило наладить их совместную жизнь, тем более лекарства мальчика не обходились так дёшево как хотелось бы. И если бы она понимала, что он действительно пьёт…
Но даже название и инструкция не говорили ей о страшном яде внутри. Она была виновата в том, что теперь это происходит. Однако, ей явно не хотелось быть таковой. Пока она наблюдала за Кристофом, она не обнаружила чего-то странного и необычного, разве что он был очень молчаливым. Он так же улыбался, так же радовался, да и говорил точно так же, как и раньше. Сейчас был старше и умнее, но это всё равно его не меняло. Или же она упорно чего-то не замечала? Ситуация немного двоякая: мальчик сам не хотел, чтобы мама видела его страдания. Фактически, ему было проще всё скрыть в себе, чем выплёскивать на других.
Да и такие приятные моменты, как эта прогулка, в жизни бывают крайне редко, от чего не хочется разводить эту муть и рассказывать о своих чувствах. Боли. Эмоциях. Это всё просто должно было отойти на задний план.
Вот хлеб закончился. Ещё повезло, что его хватило и на уток, и на лебедей. Будь тут гуси, Кристоф уже давно убежал бы. Слишком много было с ними неприятных моментов в деревне, гуси же ужасно сильно щипаются, так ещё и догнать могут. Возможно, лебеди не так сильно от них отличаются. Мальчик отошёл в сторону. Вдруг в камышах раздалось кваканье. Это лягушки, и на этом озере они были не совсем простые. Достаточно тёмного окраса, коричневые такие, а на задних лапах у них тёмно-синие полосы. Хорошая маскировка, и красивая ко всему прочему. Он подошёл к краю озера, присаживаясь на корточки и начиная наблюдать за этими квакшами.
Удивительно, что эти амфибии очень долгое время могут сидеть неподвижно, а ещё они очень редко моргают, скорее всего у них просто нет в этом необходимости. Красивые, нечего сказать, а на самом мелководье ещё и головастики плавают. Да, этих животных можно было бы принять за колонию, а кого-то из них даже за родителей. Увы, это не так, лягушки ведь не заботятся о своём потомстве. Головастики развиваются сами. Кто выжил, тот и молодец. Наверное, из всех лягушек о потомстве больше заботится Суринамская Пипа, хотя, способ заботы такой себе. Лягушка вынашивает детей у себя в спине, а когда те становятся достаточно взрослыми — они её покидают. Но да ладно, лягушки красивые, только хлеб не едят. Кристоф поднялся на ноги и подошёл к маме, уже пора идти домой. Сейчас он позволил себе взять её за руку, и его не отвергли. Этот день надолго останется в его памяти. Возможно, что сегодня он даже не пойдёт гулять.
Они всё ещё шли. Смеркалось. И что-то ему всё равно не давало покоя. Может попросить маму, чтобы они так ходили вместе почаще? Она, вроде как, не отказалась бы от такого. Но наверное ей не очень-то интересно проводить время с каким-то там мальчишкой. Даже несмотря на то, что он её сын.
— Мам, а почему мы пошли на озеро? — со временем Кристоф отпустил её руку, просто идя рядом.
— Не знаю… Я подумала, что ты хотел бы там побывать, да и разве не весело кормить уток? — она улыбалась так же по-доброму. Признаться, ему это льстило. Очень даже.
— Весело… Даже лебеди сегодня приплыли. А, я могу немного погулять после? Наверное, во дворе и его окрестностях, — и всё же он решил пойти. Домой он вернётся пораньше, но кое-что сделать хотелось.
— Да, конечно, только возвращайся не слишком поздно. В конечном итоге, я тоже за тебя переживаю, — и никакой надменности или неприязни. Это было искренне? Даже удивительно, как всё резко поменялось. Хотя, в последнее время и так менялось.
Мальчик в ответ только кивнул. Так они дошли до двора, а там уже и домой. Кристоф зашёл в квартиру буквально на пару минут, и то, для того, чтобы забрать свой карандаш и блокнот. Ему, конечно, хотелось сходить и проведать Фроса, но если он это сделает, то потеряет много времени. Эта пятиэтажка ничего не стоит. Слишком маленькая. Но даже отсюда открывается прекрасный вид. В особенности, если учитывать, что эта местность вся в таких домиках. Кристоф покинул квартиру, но уже стал подниматься на следующий этаж. И так до самого конца. Люк на крышу всегда был заперт, но как хорошо, что у каждого жильца имеются ключи, их взять не составило особого труда. Правда, в начале оказался старый пыльный чердак. Кристоф кое-как туда забрался, закрывая люк. Пару раз он чихнул от неимоверного количества пыли. Странно, тут было немного прохладно, похоже где-то были дыры.
Кристоф на ощупь добрался до следующего люка, как вдруг услышал писк. Для обычных крыс или мышей он оказался слишком громким, да и для птицы тоже. Из-за угла на него что-то вылетело, заставив мальчика свалиться в груду какого-то хлама. Точно, тут же живут летучие мыши, хорошо ещё, что не кровопийцы. Кристоф напряжённо выдохнул, с трудом поднимаясь и потирая ушибленное место. Ладно, мышь это не повод отказываться от своей идеи. Он открыл второй люк, поднимаясь по лестнице наверх, на самую крышу. Вроде бы её края должны быть ограждены чем-то, чтобы никто не упал. В основном на крышу приходят рабочие, если надо подкрутить антенны или натянуть провода.
По лицу ударил прохладный вечерний воздух и почему-то запах скошенной травы. Наверное, у них во дворе решили подстричь газон. Отсюда действительно открывался неплохой вид, был виден пруд, а совсем далеко озеро. Большую часть занимали эти кирпичные хрущёвки, но так тоже красиво. Не так далеко был лес, и уже над ним наблюдалась еле-заметную розовеющая полоса. Солнце начинало садиться. Кристоф обошёл часть крыши, находя себе местечко за одной из труб. Верно, у них всё ещё что-то отапливается от печи. Пока что он просто смотрел на лес. Иногда на улетающих птиц. Интересно, а эти-то куда? Вряд ли на юг, скорее всего им просто надо где-то переночевать. Пока ещё светло и что-то видно, мальчик открыл свой блокнот. Сейчас ему просто захотелось нарисовать облака и этих птиц, жаль только, что все цветные карандаши он оставил внизу. В квартире. Пусть мама за него и переживает, но он вроде не уходил из дома, просто поднялся на парочку этажей выше.
Штрих за штрихом, линия за линией. Со временем на листе бумаги появились очертания нескольких чаек, что медленно улетали в сторону солнца. В этот раз он действительно оказался прав — на крыше просто незабываемая атмосфера. Ко всему прочему — тебя тут никто и никогда не найдёт. Почему-то в такой момент Кристоф почувствовал некое подобие свободы и индивидуальности, слишком хорошо. Даже там, внизу, на тех качелях… Даже там не было так спокойно. То место, скорее всего, существовало лишь для размышлений и для разговоров с Фросом или самим собой. Для ночных посиделок. Быть может, для того, чтобы поздним вечером смотреть на тёмное небо и звёзды. Хотя, в данном случае, для этого больше подойдёт крыша.
Увы, он не перестанет бояться этих летучих мышей, что обитают на чердаке. Как странно, Кристоф не побоялся лично препарировать какую-то мышь, а тут он боится её родственников. Даже смешно стало. Со временем совсем стало темно, похоже, пора обратно. Сегодня не хотелось заставлять маму за него переживать. Тем более, может она и не такое уж зло, как он думал. Интересно, что же её так переменило? И существует ли тот, кого она боится? Это точно не он, да и не его отец тоже. Странно как-то…
Кристоф оторвался от рисования, захлопывая блокнот и вставляя карандаш в пружину. Он так же тихо спустился вниз, и так же тихо зашёл в квартиру. Его приход не остался незамеченным, мама практически сразу вышла ему навстречу. Нет, она не собиралась его ругать. Да и на ней был сейчас кухонный фартук… Как же давно мальчик не видел этого образа… В квартире пахло чем-то вкусным, больше напоминало запах курицы и картофеля. Этот день действительно был странным, но слишком приятным, даже роскошным для него. Лили только попросила его вымыть руки, чем он и занялся. Может стоило переодеться? Выглядеть в лучшем виде? Да, наверное стоило. Перед этим он решил умыть лицо, глаза странным образом начали слипаться. В зеркале в этот раз он видел что-то странное. За ним была тень, то ли его, то ли от лампы, то ли галлюцинации уже начались. Точно, он давно не принимал эти чёртовы таблетки. Без них начинало ломать и снова хотелось разрушить всё вокруг себя. Разодрать это в клочья и прекратить существование неживых предметов.
Кристоф зашёл в свою комнату, наспех переодеваясь и проглатывая сразу три таблетки из баночки. Надо было успокоиться. Стать жидким, как амёба. Стать спокойным. Нельзя сегодня портить настроение ни себе, ни маме. Мальчик наконец-то пришёл на кухню, возле его места стояла тарелка с только что приготовленным ужином. Мама всё ещё что-то там накладывала. Какая приятная обстановка, вот бы так было всегда. Но он знает, что не будет. Знает, что скорее всего это одноразовая акция. Он не мог ей верить до конца. И так они сидели вдвоём, мама ему снова что-то рассказывала, а он слушал. Не так уж внимательно, но пусть говорит о цветах и пирожных, о чём угодно. Он всегда будет её слушать. Конечно, он бы с радостью рассказал ей о животных, о том, как много узнал о морской фауне. Вот только, если он это сделает, то не сможет не упомянуть отца, поэтому приходилось воздержаться. Наверняка, Лили не хотела бы слышать о своём бывшем муже, ведь даже так они остались злейшими врагами.
Кристоф считал, что глупо бороться за любовь ребёнка и принуждать его к этому, но взрослые его не услышат. Для них он так и останется мальчишкой даже когда ему будет за тридцать. Такая странная особенность родителей — контролировать тебя в абсолютно любом возрасте. Даже если ты давно самостоятельный и живёшь отдельно, они никогда не упустят возможности дать тебе якобы дельный совет, научить тебя что-то делать, даже если в этом нет никакой необходимости. Странно, вроде бы должны договариваться, но нет: «Я тебя родил — меня ты уважай». А ведь дурацкое утверждение, не так ли?
Глупо, когда от тебя требует уважения тот, кто даже не принимал участия в твоём воспитании. Ну, может быть, только частично. Если ты родитель, то не значит, что заслужил уважения. Тебя ведь никто и никогда не заставлял рожать ребёнка. И уж будь добр, позаботься об этом ребёнке, ведь в конце концов это тебе он был нужен.
Кристоф неспеша ел, оставаясь в раздумьях, значил ли этот день начало чего-то нового? Начало его новой жизни? Нет, не новой, а лишь улучшение старой. Во всяком случае, лучше жить настоящим, ведь прошлое уже не вернёшь, а будущее неизвестно. Мальчик поднял голову, наблюдая за мамой, та всё ещё что-то рассказывала. Он только улыбнулся, продолжая рассматривать и по новой запоминать её черты лица.
***
Кристоф молча стоял напротив ворот школы и смотрел на чёрно-белое здание. Новая школа оказалась далековато от дома, при желании можно было бы добраться даже на автобусе. Однако, мальчик предпочёл провести полчаса, прогуливаясь на свежем воздухе, даже вот пришёл раньше, чем планировал. Конечно, тут он не с первого дня обучение, уже как месяц прошёл, а они всё никак не могли разобраться с документами. Теперь ещё придётся закрывать накопившееся долги, даже если их не так уж и много. Ему было немного страшно, в конечном итоге, придётся заново со всеми знакомиться, а в этом возрасте очень часто тебя не принимают. Не потому, что ты другой или какой-то неправильный, просто к этому моменту класс привыкает, что у них определённое количество людей и дети друг друга знают. И вот если появился кто-то новенький, то он им кажется по большей части чужаком или ещё кем-то. Это удручает, ведь каждый хочет найти себе друзей, и ведь как бывает, очень многие дети думают, что они важнее всех на свете. Конечно, школа обычная, и особого престижа тут не будет. Это не частная школа для самых богатых или умных, просто что-то проще. Мальчик осторожно двинулся в сторону входа в подвал. Как всегда, там располагался гардероб, место своего нового класса он нашёл достаточно быстро. Судя по пустующим вешалкам ещё никто не пришёл, наверное, это даже к лучшему, ведь он успеет поговорить с учителем. У него ушло ещё несколько минут, чтобы собраться с мыслями и оставить свою куртку внизу, а самому подняться на второй этаж. Там уже парочка первоклассников носятся по просторному коридору. Порой Кристоф задумывался, а почему их вообще приводят сюда так рано? Хотя, если понаблюдать, то эти маленькие дети очень крикливы. Да и он наверняка был не лучше в их возрасте. От них устают родители, да и у тех же взрослых есть работа. Наверное, этих малышей приводят так рано, ибо их просто не с кем оставить, а до школы самостоятельно они не дойдут. Разве что только немногие из них были более самостоятельными. Странно, взрослые всегда хотят, чтобы их чадо всё умело и не задавало лишних вопросов, но, тем не менее, родители так опекают своих детей, что те и до пятнадцати лет ничего не могут. Мальчик прошёл практически до самого конца коридора и остановился перед одной из белых дверей. Надо постучать или просто войти? Наверное всё же лучше постучать. Кристоф пару раз ударил рукой по двери, а затем нажал на ручку. Открыто. Внутри горел свет, а за столом учителя кто-то был. Какая-то женщина, только вот непонятно, сколько ей лет. Вроде как точно больше пятидесяти, а может она просто выглядит плохо. Во всяком случае, когда она заметила Кристофа, то тут же жестом подозвала его к себе. В отличие от прежней классной руководительницы, эта казалась гораздо добрее. Может, она просто была менее строгой или более открытой? Он не знал. Всего-то пара шагов и он придёт к её столу. Странно, кабинет был не таким, каким бы он привык его видеть. Обычно у таких учителей имеются рисунки их учеников, какие-то небольшие выставки, а тут больше каких-то непонятных схем на не ясном ему языке. Были даже животные и их названия. Больше внимания мальчика пока привлекла лягушка. — Здравствуй! Ты Кристоф, верно? — женщина говорила необычайно мягко и дружелюбно, что заставило мальчика обратить на неё всё своё внимание. — А… Да… Мне сказали, что мне надо в этот кабинет… Класс… Эм, вроде четвёртый «Б»… — удивительно, он начал запинаться. — Тогда тебя именно сюда. Можешь обращать ко мне — Виктория Александровна, я твой классный руководитель. Конкретно у вас веду немецкий язык, остальные предметы уже другие учителя, — женщина улыбнулась, смотря на мальчика. Тот выглядел задумчивым. — Какой язык? Просто, я не учил его… Я же ничего не знаю… — Кристоф даже расстроился. Как он будет справляться с тем, чего не знает? — Немецкий. Не волнуйся, ты всегда сможешь прийти дополнительно. В нашей школе иностранный язык делится по классам. В «А» классе английский, в «Б» — немецкий. Так, давай посмотрим, где ты можешь сесть… — учительница поднялась со своего места, осматривая помещение. Не так часто у неё были новые ученики, в особенности такие, которые вообще ничего не учили. Ей уже показалось, что мальчик способный. Наверное, он просто стесняется и не уверен в своих силах. Однако, если он будет стараться, то у него обязательно всё получится. Класс был относительно большой, вместе с Кристофом выходило всего двадцать шесть человек. Учитель ещё некоторое время смотрела на парты, пока ей не приглянулась последняя в первом ряду. Там точно никто не сидел, значит пока мальчишка может сесть там, а если захочет, то в дальнейшем всегда можно пересесть. К тому же ещё приходилось учитывать и рост учеников, ведь как правило с первой по третью парту сидят совсем малыши, даже эти столы ниже. Кристоф же спокойно мог сидеть за обычной стандартно партой. Она указала на конец кабинета. — Так, для начала вон та последняя парта, дальше посмотрим. Только ты не волнуйся, ребята у нас дружные, обижать не должны. Но если что-то серьёзное, то лучше говори об этом сразу, — она вновь посмотрела на мальчика, теперь возвращаясь за свой стол к заполнению журнала. Кристоф только кивнул в знак благодарности и посмотрел в сторону места, которое ему предложили. Последняя парта… Это просто замечательно, о большем он и мечтать не мог. Однако, для начала он решил подойти и рассмотреть ты схему с животными. Это и есть тот язык, о котором говорила учительница? Немного сложно прочесть, тем более, что он и алфавит особо не знал, но большинство букв угадывал, так как слышал, как люди читают на другом, но увы, английском языке. Лягушка, странное наименование «Frosch», как оно вообще читается с таким-то количеством согласных букв? Может быть как «Фрос»? Если так, то наверное он не настолько безнадёжен, как думал. Мальчик всё же отошёл от схемы, надо занять своё место. Удивительно, насколько тут всё было чистым, совершенно не похоже на его прошлое место обучения. Нет старых обшарпанных парт, что полностью изрисованы ручкой и исцарапаны лезвиями канцелярских ножей. В коридорах нет этих дурацких скамеек, которые в большинстве случаев используют только в спортивных залах. Наверное, это здание просто новое, да и школа не такая большая, как прежняя. Кристофу хотелось верить, что тут всё изменится, что тут он станет немножечко другим. Тут не будет Оскара, с которым он мог бы говорить. Хотя, с ним он особо и не контактировал, лишь после того, как они вместе сходили к реке. Зато, теперь они могли видеться просто так, ведь если дружба действительно есть, то ей ничего не помешает. В принципе, сейчас мальчику выдался неплохой шанс начать всё с чистого листа, что-то изменить в своей жизни. Но прошлое всё равно продолжало манить к себе, ведь среди чёрной бездны боли были и позитивные моменты, которые никак не отпустить. Со временем в классе становилось всё больше людей. Дети с интересом его рассматривали, словно Кристоф являлся собачкой на цирковой арене. Некоторые даже с ним поздоровались и попытались познакомиться. Для него это было немного странно, ведь прежде с ним никто так не говорил. Возможно, только Оскар, которому было всё равно с кем заводить знакомства. В этот раз он всем отвечал, но по-прежнему выходило крайне скомканно и неумело. Наверное, со временем эти дети просто к нему привыкнут и всё на этом закончится. Он искренне завидовал тем, кто действительно умеет располагать к себе людей и общается со всеми непринуждённо, он так не умел. Порой это ужасно тяготило, хотелось в срочном порядке поменяться и стать более открытым. Но с каждым разом мальчик всё больше понимал, что пока не готов к такому шагу. Он мог быть лидером только если очень приспичит, мог заинтересовать людей лишь в те моменты, если действительно этого хотел. Грустно, конечно, но с этим ничего не сделаешь. Возможно, это просто какой-то внутренний страх, который заранее предполагает то, что ты будешь отвергнутым. Станешь сразу же посмешищем для всех, а ведь это не такая уж и редкость. Ты боишься быть навязчивым, боишься говорить, ведь с тобой скучно, но разве не ты сам себе это всё придумал? А придумал лишь от того, что кто-то когда-то тебе это сказал, кто-то когда-то на тебя не отреагировал. Ты просто зажался в своём мирке и лишний раз боишься высунуть нос, ведь общество его тут же откусит и проглотит, не глядя. И правильнее всего будет воспринимать вещи проще, чем ты уже относишься к ним. Поубавить значения. Жизнь, в принципе, не так сложна, просто ты её усложняешь. Вскоре прозвенел звонок, все сидели на своих местах. Учительница представила всем нового ученика. Удивительно, даже не попросила встать или выйти вперёд, это к лучшему. Большинство детей даже не отреагировали на это, ну да, просто новый человек в их стаде, ничего такого. Как на зло первым уроком стоял немецкий, Кристоф лишь больше понял, что вообще ничего не смыслит в этом предмете. Да, он пытался что-то себе записать, пытался что-то запомнить, а толку-то? Пока что он ничего не понимал, но его и не спрашивали. Наверное, действительно придётся брать дополнительные уроки, чтобы хоть читать научится. Как оказалось — текст это не то, что вообще написано. Буквы одни, а читается так, словно совсем другие. Ещё с точками какими-то сверху, и кого-то Виктория Александровна просила их нормально прочитать, а значит у этих букв другой звук. И вообще, там ещё загогулина непонятная есть, похожа на «Б», но не она вовсе. Ко всему прочему у буквы название такое… С ней вообще существуют слова?! Как это вообще прочитать?! Кристоф упорно старался понять алфавит, но для него всё равно не доходило, почему «З» это «Ц», а «С» это «З». Странный язык, и почему в языке получается две буквы «Ф», при том, что одна из них вообще изначально «В», но сама «В» обозначается двумя предыдущими. Половина букв вообще не читалась, а некоторые слоги произносились не так, как были написаны. Да, пока что он не соображал, но даже в такой ситуации ему этот язык показался интересным. Может дело в звучании, или же в преподавании, или он действительно решил хоть что-то изменить? Не в этом дело, скорее всего, ему действительно что-то снова начало нравиться. После первых двух уроков шла физкультура. Тот самый предмет, где всегда можно найти себе друзей, а заодно нажить самых злейших врагов. По началу Кристоф даже ни с кем не говорил, но что-то начало меняться. Эти дети его о чём-то спрашивали, и так он всё больше открывался для разговора. С одним мальчиком он даже бежал рядом уже который круг, и они всё о чём-то говорили. Как выяснилось, его звали Габриэль. Кристоф про себя подумал, что это достаточно дурацкое имя для мальчика, больше на девчачье похоже. Хотя, этот паренёк даже чем-то напоминал девочку — такой же низенький и хрупкий. Во всяком случае ему он показался интересным собеседником, наверное, у них будет ещё время это всё обсудить. И оно ведь нашлось, прямо за игрой в футбол. Правда, как оказалось, Габриэль играть совершенно не умел, да и мяч с трудом мог пнуть так, чтобы тот пролетел значительное расстояние. Во всяком случае это особо игре не мешало. Как оказалось, Кристофу лучше всего подходила роль вратаря, ведь там бегаешь лишь по определённому кусочку отведённого тебя поля. Следишь за тем, чтобы мяч не попал в ворота, и при необходимости пинаешь его обратно. Раньше мальчик совершенно не любил этот урок, ему он казался слишком скучным и муторным. Но в результате понимаешь, что он интересен лишь тогда, когда делаешь что-то вместе, в особенности со знакомыми. Ведь как часто бывает, если ты не способен на что-то, то в команду идёшь всегда последним. Грустно, когда определённая группка людей считает тебя недостойным поиграть с ними в волейбол или банально попинать мяч, как сейчас. Пока что Кристоф таким не выступал, даже сегодня он два раза успел стать лидером команды. Его просто туда назначил учитель, но это уже говорило о чём-то. Он пока не очень-то знал одноклассников по именам, но достаточно быстро познакомился и с остальными. В этот раз он перестал быть каким-то замкнутым, если дело доходило до командной борьбы или работы, то тут он всегда проявлял немалую инициативу. Приятно, когда тебя слушают остальные, ведь они не понимают, что им делать. Но всему этому тоже приходит конец, ведь два урока длятся всего восемьдесят минут, а не целую вечность. Дальше природоведение, интересно, как его тут преподают? Как оказалось, не очень. Не то, что бы учитель плохо объяснял, скорее слишком сложно для его ума. Но это его первый день, он и так многое успел. Успел показать себя с лучшей стороны, хотя что-то ему подсказывало, что это не продлится так долго. В конечном итоге, нельзя быть хорошим во всём. На природоведении он сел за последнюю парту, но и не прошло нескольких минут, как тот мальчик сел рядом с ним. Тот пытается над ним поиздеваться или действительно решил подружиться? Хотя, чего же этому Габриэлю не дать шанса? Ведь тогда он позволил Оскару стать ближе, и они начали общаться. А тут новая школа, новая обстановка, и, наверное, новые друзья. Если этот был плох в спорте, то, наверняка, есть предмет, в котором он лучше. Возможный повод дружбы — надо списать и понять предмет. Ведь многие двоечники так и делают, тебе достаточно подружиться с отличником, и готово. Никаких проблем! — А почему ты к нам перешёл? — Габриэль сидел вполоборота и с интересом смотрел на мальчика. — Ну, это немного личное. Если ты не против, то я не хотел бы об этом говорить… — Кристоф слегка нахмурился, ища в рюкзаке свой учебник. Банальные вопросы, но на них не всегда можно ответить. Да и они не настолько знакомы, чтобы он распространялся о том, что с ним произошло. Нельзя же сходу говорить о семейных проблемах и о том, что ты побывал в какой-то клинике и теперь вынужден сидеть на таблетках, словно какой-то наркоман. Пока Кристоф думал, он успел лучше разглядеть своего собеседника. А Габриэль и правда был маленького роста, может тому стоило сесть немного ближе к доске? Не то, что бы Кристофу хотелось сидеть одному, просто показалось, что это место точно не подходит его новому знакомому. И до этого мальчишка сидел совершенно в другом месте, но да ладно. Хотя бы не будет так скучно на уроке, ведь всегда можно поговорить или позаниматься какой-нибудь ерундой. Также в соседе по парте всегда есть плюсы, особенно, если надо работать в паре, ведь так быстрее определиться, с кем. Однако, если в классе не хватает мест, то ты очень часто рискуешь оказаться рядом с тем, с кем не при каких обстоятельствах не стал бы работать. Это достаточно печально, что в твоём окружении зачастую находятся те, кого ты был бы рад не видеть до конца своих дней. Правда, как говорят: не суди книгу по обложке. Так и с этими людьми, иногда они гораздо приятнее тех, что строят из себя твоих лучших друзей. Но, как показалось Кристофу, Габриэль к ним не относился. Он не был сильно зажатым, но общался далеко не со всеми, да и, наверное, тому действительно просто хотелось поговорить. Урок начался достаточно быстро, или же мальчик просто слишком сильно погрузился в свои мысли. В очередной раз. Может пора уже их куда-то выплёскивать? Природоведение не такое уж и занимательное, тем более, если ты его не понимаешь. В плане, а что там понимать-то? А ведь есть огромный минус этого предмета, ведь теоретически он состоит из четырёх частей — биология, география, физика, и химия. И чтобы подобное преподавать и объяснять учителю необходимы знания всех этих предметов. Очевидно, не настолько углублённые, но всё же. Кристоф особо не вникал в урок, там было что-то про то, как падает свет и ещё куча всего непонятного. Он больше предпочёл наблюдать за остальными, и те, кто был ближе, в основном работали. Габриэль периодически подключался к работе, но большую часть времени проводил за рисованием. В отличие от Кристофа он рисовал просто великолепно, в особенности цветы. Непонятно, что это за цветы такие, но они выходили красивее, чем всё остальное. Вот только со временем мальчик переключился на учебник: стал аккуратно переписывать конспект и при необходимости срисовывал иллюстрацию. Кристоф поймал себя на мысли, что хотел бы так же уметь рисовать, да хотя бы для того, чтобы не перерисовывать схемы кладя листик поверх учебника. Возможно, Габриэль мог бы его чему-то научить. Или он бы просто стал больше практиковаться. Какой толк от того, что он тогда рисовал на парте? Уже никакого, а тут уже придётся брать блокнот. Пусть мальчик и так всё неплохо умел, совершенствоваться ему никто не мешал. Вдруг его новому знакомому даже понравится его нарисованная лягушка и небо с птицами? За этими мыслями пролетело ещё два урока, а значит пора домой. Пора вернуться и поведать маме… Нет, для начала всё же Фросу о том, как он провёл свой первый день. После уроков Кристоф спокойно брёл по дороге вдоль парка, а затем перелеска, домой. По пути иногда встречались частные дома, которые ограждал забор. Погода была превосходной. Уже октябрь, но лето никак не отпускало, хотя листья начали желтеть, а ветер с каждым днём немного усиливался. Сейчас на улице было очень свежо, а солнце Кристофу нравилось только больше. Ведь в это время года он мог спокойно под ним идти и не щуриться от слишком яркого света, как летом. Мимо проезжали машины, проходили люди, а он всё шёл. Если так подумать, то, наверное, это его награда за то, что он перетерпел тогда. И сейчас… А как там папа? Знает ли он, что его сын пошёл в новую школу? Надо будет непременно ему позвонить, а затем навестить. Мама, конечно, хорошо… Во всяком случае, пока что хорошо. Мальчик не знал, сколько ещё времени она так будет к нему относится. Наверняка, когда он станет ещё старше, то не будет уже таким милым как сейчас. А папа его поймёт, да ещё и с удовольствием выслушает. В конечном итоге, в отличие от матери, его Кристоф любил. Он каждого из них любил по-своему, хотя бы было за что. Он шёл долго, и вот показались знакомые пятиэтажки. Там уже лес и двор такие приятные и родные. Холодает, а людей всё ещё очень много. Дети бегают друг за другом, собаки лают, кошки мяукают на крыльце, на лавочках сидят всё те же старушки. Приятно вновь увидеть эту атмосферу спустя столько лет. И ведь теперь он не задумался о том, что это могло быть просто какое-то воспоминание. Это была реальность. Наверное, всё же стоит пойти домой, Фросу он всё расскажет вечером. Дома никого не было, похоже, мама на работе. Кристоф снял с себя уличную одежду и прошёл в свою комнату, кидая рюкзак где-то возле шкафа. Чуть ли не с разбегу он завалился на свою кровать, крепко обнимая холодную подушку и утыкаясь в неё носом. Он слабо, но улыбнулся. Наконец-то открыл глаза и заметил плюшевую лягушку, которую ему купила мама. Мальчик перевернулся на спину и положил игрушку себе на грудь, теперь просто смотря в потолок. Сквозь стеклянное окно пробивался солнечный свет, приятно греющий тело, хотелось пролежать тут целую вечность. Но он не мог, надо сделать уроки, что-нибудь нарисовать, а вечером выйти во двор и увидеть Фроса. Мальчик не сомневался, что увидит лягушку возле своей норки. Когда-нибудь он сможет нарисовать её и в таком положении. Можно использовать и игрушку, но это ведь совсем не интересно. Интересно, а что будет завтра? Похоже, вокруг всё стало меняться, и, наверное, к лучшему. Сейчас он заметил, что лежит не совсем в тишине, было открыть окно, через которое в комнату попадали детские возгласы. Удивительно, но их так приятно было слышать. Кристоф отложил игрушку в сторону и поднялся, уже позже вставая на ноги и подходя к полкам, прибитым к стене. На самой верхней стояло маленькое чёрное радио, на котором красными цифрами отображалось время. Мальчик нажал на кнопку включения и настроил волну, пусть будет музыка. Любая, ведь ему было всё равно, под что лежать. Вскоре он вернулся обратно, ложась в то же самое положение и беря в руки игрушку. Через пару часов придёт мама, тогда они смогут вместе поужинать, а пока стоит насладиться этим приятным моментом. Кристоф медленно закрыл глаза под спокойную музыку и шум с улицы, с каждой секундой он лишь больше проваливался в сон. В такой тёплый и спокойный сон…
