Охота на ведьму

До лагеря добрались уже тогда, когда предсказанная Лилией снежная буря была уже началась. Ветер швырял пригоршнями снег в лицо, пытался запускать ледяные щупальца под одежду. В подвываниях вьюги и вовсе мерещились какие-то уж совсем потусторонние звуки. В шатер Сталкер и квестор вошли уже основательно продрогшими. Сильвер сразу же ушел проверять состояние своего командира, которую пришлось эвакуировать. Вызванный на место Виор конечно заверил всех, что это просто комплексная реакция на стресс и кровопотерю, и в общем-то ничего страшного. Сталкеру и самому бы хотелось убедиться, что все именно так, как сказал да-мэо при осмотре, но дела были важнее. И тем не менее он заставил себя и квестора отряхнуть налипший снег с одежды, и разжег заново жаровню. – Садись. – Сталкер кивком указал на место за столом. - Бери листы, перо и чернила там рядом и пиши. Как бы ты докладывался лично. – Возможно завтра утром это сделать было бы лучше? – Возразил квестор, глядя, как ловчий трет лицо. – До завтра детали забудутся. Пиши все: Действия, наблюдения, эмоции, ощущения... С самого начала. – Откуда считать начало? С момента моего появления в Легионе? – Это слишком. С построения на инструктаж будет вполне достаточно. Сталкер потянулся, достал из дорожного сундука подсвечник, свечи к нему, зажег их и водрузил все на стол. – Так явно будет лучше видно. – Ловчий снова протер глаза. – Пиши давай, чем быстрее напишешь, тем быстрее пойдем спать. Квестор вздохнул – некоторые порядки здесь до сих пор были ему не понятны. В святом ордене, в котором он служил, тоже требовались письменные отчеты, но их требовали на второй – третий день отдыха после задания. Но спорить дальше не позволяла субординация. Поэтому он придвинул лист бумаги к себе, макнул перо в чернильницу и вывел по центру верхнего края листав три строки: От Даниэля Лессо, квестора ордена святой Мартины, доклад. «По приказу мы построились на плацу. Общий инструктаж вел куратор Сталкер. Но на инструктаже он был не единственным офицером. Офицер Лилия все время общего инструктажа ходила по дальней от нас части плаца. Я много слышал о ней. Лилия представлялась мне суровой женщиной средних лет. Я не ожидал увидеть довольно юную девушку. Инструктаж от нее почти не слушал – на мой взгляд она выдала набор каких-то суеверий. Подумал, может это все предшествует благославлению – сила бога в ней ощущалась. Но когда она нас отправила на задание, я не сумел сдержать раздражения и задал вопрос: – Вы думаете и я не знаю, как обращаться с ведьмами? Она подошла вплотную ко мне. И внезапно оказалась несколько выше меня. Прищурилась, что-то сняла с моего плеча. – Господин БЫВШИЙ квестор инквизиции. Поверьте мне, в подавляющем большинстве случаев вам если и попадались ведьмы, то молодые, слабые и неопытные. И нет, вы не знаете. Как вы думаете, что я с вами могу при помощи одного волоска сделать? Я посмотрел ей в глаза. Почувствовал ее злость и успел испугаться. К счастью, в отличие отменя, она оказалась куда более сдержана. – Свободны. Инструктаж закончен. Она резко развернулась и отошла, о чем-то тихо переговариваться с офицером Сталкером. Я злился на себя и на нее всю дорогу до поселения. Какая-то девчонка, пусть и «поцелованная богом» будет говорить мне, квестору инквизиции, как обращаться с ведьмами? И еще заявлять, что настоящих ведьм я не видел? А чем я тогда занимался все четырнадцать лет в ордене святой Мартины? Погода портилась, и не улучшала настроения. И к тому же, из-за дополнительного, пусть и короткого разговора, пришлось идти последним. Пока я шел, я решил, что доказать ей смогу что-то только делом. И раз уж они не могут найти какую-то ведьму, то я был этому специально обучен, и достану ее откуда угодно. Если она там есть. Проходя через окраины, я был почти уверен, что ведьмы в деревне нет: но улицам спокойно ходили и черные куры и черные кошки. Но потом я стал ощущать какую-то липкую сырость, отличную от того, что лилось с неба. Перекинулся парой слов с братом и сестрой жонглерами: они дали небольшое представление, собрали в основном детей, подростков и немного совсем уж стариков, но ничего подозрительного не заметили. Отчасти это сужало поиски, говоря о том, что скорее всего это человек средних лет. С другой – осложняло поиски, потому что скорее всего подозреваемый в ведовстве будет находиться в доме. К этому времени я достаточно уже продрог, и решил немного пойти согреться в местную таверну, послушать сплетни, слухи. Обычно люди знают немного больше, чем им самим это кажется, и могут выболтать что-то интересное. Я знал, благодаря разговору с артистами, что в поселении две таверны – одна гильдейская, купеческая, в которую меня бы не пустили, но которая мне и не нужна, и простая деревенская. Мне объяснили дорогу до нее, но найти по описанию пути ее не удавалось. То ли я не мог почему-то выйти на нужную улицу, то ли не мог понять, что это именно таверна. Дождь и сильный ветер вытягивали последнее тепло. Я остановился в какой-то момент, просто погреть руки и стряхнуть ледяную корку с капюшона. Меня била дрожь – до того я уже замерз. Может, поэтому и не заметил, как ко мне подошли. – Милок, да ты ж весь иззяб! – раздался довольно приятный женский голос. Я поднял взгляд от рук, которые я пытался согреть дыханием. Передо мной стояли три женщины средних лет, с корзинами, плотно прикрытыми холстами. От корзин шел запах выпечки, и мне показалось, что я чувствую тепло. – Таверна... – я замерз на столько, что речь плохо мне давалась. – Да закрыта таверна, милок. – Продолжила говорить та, что стояла в центре. – Праздник же, мужики все уже у старшины сидят, пока жены по дому хлопочут, тавернщик наш с женой не исключение. Пойдем ко мне, хоть согреешься и оботрешься, какая ж нужда тебя по такой погоде из дому выгнала? Куда путь держал-то? Женщина подошла ко мне, взяла под локоть, и повела за собой. Запах выпечки и обещание тепла кружили мне голову. И я пошел. Интуиция молчала, взаимодействовать с местными жителями никакие инструкции не запрещали. Всю дорогу до дома она у меня что-то спрашивала, я что-то отвечал – не могу вспомнить, о чем шла речь. Ее товарки, кажется, не произнесли ни слова, до тех пор, пока не пришла им пора расходиться по своим домам. Дом, к которому мы подошли, был большим, добротным, с высокой подклетью и большой светлицей под крышей с высоким коньком. Женщина сунула мне в руки корзинку с выпечкой – я действительно почувствовал исходящее тепло, и возилась с запором калитки. Наконец он ей поддался, и калитка плавно открылась. – Входи, гость дорогой! – она первая перешагнула небольшой порожек у калитки и поманила меня за собой. – Как, бишь, тебя зовут-то? Мне казалось, я уже отвечал на этот вопрос, поэтому ответил еще раз совершенно спокойно – Даниэль. – Я тоже шагнул за порог и попытался отдать корзину, но женщина будто этого жеста не заметила. – Ой, какое имя чудное! – Она подошла к двери дома и снова завозилась с замком. – Проходи, Даниэль. Корзинку там на скамью поставь. Я прошел внутрь. Сени были освещены двумя небольшими масляными лампами. И действительно вдоль одной из стен шла небольшая скамейка. – Корзинку поставь, и раздевайся пока, нечего мне в дом сырость и грязь таскать! Я сейчас приду! – и она, не заходя, закрыла дверь. Мне показалось это странноватым, но я решил, что может ей надо проведать скотину – я заметил в глубине двора сарай, и не придал этому большого значения.» Квестор снова макнул перо в чернильницу, и задумался. Сейчас он не понимал, почему он себя тогда так повел, и испытывал стыд за полное пренебрежение к инструкциям. Скрыть? Описать как можно более коротко? Даниэль покосился на своего куратора, который что-то переписывал к себе из вороха других бумаг. – Все пиши. – Сталкер оторвался от своего занятия и пристально посмотрел на замершего в нерешительности бывшего инквизитора. Мужчина вздохнул. А так хорошо все устраивалось. И вот, первое же более-менее серьезное задание, и он не справился. Но тем не менее, отряхнул перо, чтобы оно не оставило клякс на бумаге и продолжил писать отчет. «Дрожь в доме на меня накинулась с новой силой. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Я поставил корзинку, скинул мокрый плащ, стянул капюшон с головы, хотел было разуться, и не смог. Руки дрожали так, что я просто не мог распустить шнуровку. Дверь открылась, зашла хозяйка, прижимая к себе кувшин и пару каких-то склянок. Мне показалось, что она недовольно цокнула, увидев меня все еще в обуви и дублете. Потом взгляд ее будто бы смягчился. – Ой, как дрожишь весь! – Она скинула деревянные башмаки, подхвтила корзину и толкнула дверь вглубь дома. – Ничего. Сейчас мы это исправим. От этих слов меня будто ледяная игла пронзила. То, что я принимал за озноб от холода и было моей интуицией. Раньше я во время охоты на ведьм чувствовал легкое возбуждение как приятную дрожь предвкушения, но никогда раньше меня так не знобило. Я попытался встать и уйти. Я чувствовал себя слабым, будто само это место забирало у меня силы. Дверь на мои попытки ее открыть не поддалась, и я снова опустился на скамейку. И не заметил, как вернулась женщина. Я почувствовал, что меня гладят по волосам, и поднял на нее взгляд. Меня снова тряхнуло. Она впихнула мне в руки плошку с чем-то с горьким запахом. – Пей. Пей, Даниэль, пей! Интуиция била в набат, в голове всплыли слова «Не смотреть, ни к чему не прикасаться, из рук ничего не брать!», но мои руки уже сами охватили плошку и несли ее ко рту. Я надеялся хоть немного расплескать из-за дрожи, но удивительно, что пока она держала руку у меня на голове, тело мое не дрожало. И я повинуясь ее руке и ее словам, послушно выпил все до последней капли. Ведьма торжествующе улыбнулась. Сознание раздвоилось. Я видел ее торжествующую улыбку и мне казалось, что это самая милая и приветливая улыбка, которую я когда либо видел! Она мне что-то говорила, я что-то делал – доставал какие-то предметы с верхних полок, что-то тер, что-то куда-то носил – все это совершенно не фиксировалось в сознании. Ощущение было что я сплю: все, кроме нее носило какой-то оттенок нереальности, будто во всем мире лишь она была живой и настоящей. Она – моя хозяйка. Она – единственное ради чего можно было жить. С другой стороны во мне что-то постоянно требовало очнуться, протрезветь, говорило, что это не я, не мои мысли, не мои желания. Когда этот голос становился сильнее, я застывал, пытаясь к нему прислушаться, но Хозяйка касалась меня и все проходило. В какой-то момент она вдруг сказала, что за мной пришли. Кто пришел? Я не знал. Она приказала одеться и куда-то со мной пошла на улицу. Там я увидел ее – девушку, белую, как призрака. Хозяйка сказала остаться в тени и не приближаться, пока она не позовет. – Ты гляди, дурная, одна пришла. –Сказала Хозяйка горделиво. – Где остальные-то? «Какие остальные?» – успел подумать я. В голове мелькнули какие-то образы. – Остальные не нужны. – Девушка поежилась. – Я пришла за своим... «Я – её? Какая дурная шутка» – думалось мне, но девушка действительно притягивала взгляд. Хозяйка рассмеялась этому, как удачной шутке. – Да какой он твой-то. Мой он. – Эти слова разлились теплом внутри меня. А потом она сделала обусловленный жест и позвала меня.– Сюда, пожалуйста. Я вышел их темноты, где она меня укрыла и поцеловал Хозяйку – наконец-то она разрешила самому мне к ней прикоснуться! И встал рядом с ней, настороженно разглядывая девушку. Часть меня действительно рвалась к этой бледной немочи. – Ну что, как теперь заберешь? – Хозяйка продолжила шутить, но вдруг приказала мне – Ну все, к ней иди, не нужен ты мне больше, к ней. Я испытал ужас и ликование. Но ужас того, что смысл моей жизни отсылает меня победил, я упал на колени и вцепился в хозяйку. Что угодно, лишь бы она меня не отсылала. И в тоже время – что угодно, лишь бы от нее прочь. Хозяйка говорила что-то еще – я не слушал, но вдруг вырвалась из моих рук, толкнула меня, я уже был готов скулить и молить, что бы она меня не прогоняла, как Хозяйка оперлась на меня сапогом. Она продолжила говорить, под моей щекой было что-то холодное и этот холод проник в мой разум, на секунду отогнав пелену, его застилавшую. Мне сделалось дурно от осознания последних слов - Или он на три дня, или каждый третий в деревне. Или он тебе так важен? Я видел, как Лилия колеблется, кусает губы и кидает взгляд то на меня, то на ведьму. Но тут ведьма что-то выдала на своем странном наречии, и я снова провалился в глубины обожания. Я слышу продолжение диалога, я слышу приказы. Хозяйка снимает ногу с меня и я встаю с четким желанием убить эту белую нахальную разлучницу! Она хочет отнять меня у моей любимой! Этого нельзя допустить. Я кидаюсь на нее, как зверь, с желанием растерзать голыми руками, но она не промах – мою щеку обжигает огнем, я падаю, она фиксирует меня, заставляя открыть рот, что-то вливает туда по каплям – я чувствую горький вкус огненно-ледяных капель. Хвала Хозяйке, она сама не хочет меня отдавать, и заставляет эту отпустить меня. Я встал, обернулся и увидел, как девушка одними губами что-то просит у меня, хотя Хозяйка приказала ей молчать. Это вызвало у меня такой гнев, что я со всей злости ударил ее. Она дернулась и перестала говорить. – Топор – Хозяйка указывает на то место, где прятала меня. – У забора! Неси сюда! Я повиновался, все еще очарованный ею. Но пелена нехотя отступала с моего разума, вызывая слабость и дрожь, оставляя какое-то ощущение горечи. Я взялся за рукоятку топора, все еще не понимающий, что мне с ним делать. Обернулся на женщин. Лилия стояла на четвереньках, я видел, как капают слезы из ее глаз, почему-то они казались мне яркими, сверкающими, будто бриллианты. И это на миг вернуло безумие. Я схватил топор, и кинулся к женщинам, не успевая ничего подумать, зная только то, что одна из них обязательно должна умереть. И уже на расстоянии удара, я увидел, как торжествующая гримаса исказило лицо ведьмы, и обрушил топор на нее – стереть эту улыбку. Что-то прошелестело рядом со мной, и ведьма начала падать, вывернув топор из внезапно ослабевших рук. Лилия тут же, перевернулась и села, окинула взглядом окружающее и начертила какой-то знак у ведьмы на лбу. Я невольно позавидовал ее самообладанию – меня снова трясло, накатывала слабость. Я понял, что только что я убил человека, впервые, своими руками, и опустился на колени, попросить у Всеобщего прощения за отнятую жизнь. И вдруг ведьма, которую я уже считал почти мертвой схватила меня за руки, заставляя смотреть на нее. Я увидел, что добродушная полноватая женщина – всего лишь маска для старухи с о странными, багровыми глазами. Да, признался я себе в тот момент, таких ведьм я не видел. И тут ведьма закричала мне в лицо. Я от удивления раскрыл глаза и почувствовал, как багровое пламя перетекает ко мне и начинает жечь изнутри, но ведьма держит цепко, у меня не получается даже чуть шевельнуться. Я словно издалека слышу какие-то разговоры, понимаю, что пришел кто-то еще. Огонь касается меня и снаружи, на руке, становится легче дышать и жар внутри ослабевает до такой степени, что я до сих пор не уверен, то мне это не померещилось. Ведьма вдруг отпустила меня, и упала иссохшим телом на дорогу – будто все то, что наполняло ее, теперь во мне. Я прихожу в себя из-за того, что Лилия бьет меня по щекам. На одной из них царапины и они нещадно саднят. Я прижимаю руки к лицу. Лилия видит, что я немого пришел в себя и отходит. - Сталкер, бери его, обходите все дворы, пусть идут сюда с лампами, зажигают их от нашего костра и не оборачиваясь, несут домой. Будет снежная буря. Костер? Я не помнил никакого костра, но действительно увидел небольшой огонь, у которого хлопотал незнакомый мне смуглый мужчина с почти полностью черными глазами. И тут Лилия, которая присела рядом с забором, начала падать. Я подошел к ней, и увидел на воротнике дублета кровь. Рядом со мной оказался Сталкер. – Я вызвал помощь, сейчас подойдут. Приказ командира слышал? Выполнять! Я останусь. Я кивнул, и пошел к ближайшему дому. Долго стучал, пока мне не открыли, передал, что надо взять лампы и зажечь их от костра. На удивление, мне повиновались, я тем временем пошел к следующему дому. Там я уже сообразил отправить какого-то мальчишку к соседям и взять чурбачок с поленницы, а то для поддержания огня незнакомец уже отломал кусок доски от забора. Я обошел ближайшие дома. К огню потянулись жители – зажигали лампы и в молчании, не оборачиваясь уходили. Началась поземка, и мне стало жутковато от происходящего. Но тем временем прибыл целитель, и забрал офицера Лилию в ставку. После того, как офицер Сталкер убедился, что за огнем пришли все, мы, в составе офицера Сталкера, офицера Сильвера, и меня, Даниэля Лессо, вернулись в ставку. За сим завершаю свой доклад» – Дописал? Давай сюда – Сталкер протянул в сторону инквизитора руку. Квестору ничего не оставалось делать, как осторожно передать эти несколько исписанных листов и ждать. Ловчий бегло пробежался по листам, хмыкнул, сделал какие-то пометки у себя. – Свободен. Можешь идти спать. Но квестор остался стоять на месте. Сталкер поднял на него уставший взгляд. – Что-то еще? – Я хотел бы знать порядок отчисления из рядов Легиона, и свое расписание на завтра в связи с этим. – Завтра у всех день отдыха, послезавтра поступаешь в распоряжение к Лилии, и приступаешь к занятиям под ее руководством, если ей разрешит целитель. Из Легиона ты теперь вряд ли сможешь уйти. Раз уж ведьма передала тебе силу – мы не имеем права тебя отпустить как минимум без обучения. – Что же... Я теперь... – Инквизитор был столь потрясен, что не мог найти слов. – Спать! – Сталкер хлопнул по подлокотнику кресла ладонью и поднялся. – Спать, при свете дня все становится яснее.