там, где стерильные чувства

Эти вечерние посиделки должны были закончиться шутками про поганых бывших и песнями Меладзе, но никак не мокрыми неуклюжими поцелуями, от которых между ног становится неприлично влажно. И уж тем более не должно было быть чужих пальцев под абсолютно глупыми трусами в цветочек, которые сначала неумело ласкали клитор, а потом вполне приятно толкались в лоно и доводили до исступления. Не должно было. Но когда Катя проснулась утром без особого похмелья, при этом абсолютно голая и в обнимку с «ты-просто-дорогая-подруга» Ирой, всё как-то неприлично покатилось в пизду. Хотя оно там, конечно, уже давно было. Как раз со вчерашнего вечера. Потому что Ира, оказывается, красивая — мозг абсолютно отказывался использовать слово «сексуальная» по отношению к Ире, но Катя, если честно, только так бы её и назвала, — а вино невкусное. От него остаётся только дурное послевкусие и мысли о том, что это всё нужно забыть. — А знаешь, — Ира не спит уже несколько минут, рассматривая такую же абсолютно обнажённую Катю, — мне понравилось. Что именно понравилось, Катя уточнять не хочет. Вместо этого совершает абсолютно безумное действие, о котором (можно было бы пожалеть утром, но утро наступило, а алкоголя в крови и вечером было недостаточно, чтобы списать на него безумие) жалеть будет поздно. Да и зачем, если мягкие губы Иры поддаются слишком легко, а язык сплетается с её собственным. И грудь под ладонями упругая, приятная и дико возбуждающая. Катя и не знала ещё, что тихие стоны Иры будут вызывать толпы мурашек по телу и тугой узел в районе паха. В какой момент их поза из «я лежу на тебе и трусь о бедро» переходит в 69, Катя не понимает. Отмечает одно — в порно это выглядит иначе, а в жизни не слишком удобно. Когда Ира начинает ласкать её клитор языком, зеркалить её движения не хочется. Хочется только стонать и подаваться бёдрами наверх, желая продлить ласку. А стоит ей отзеркалить движение, как начинает стонать Ира. Приходится кому-то уступать.