Полёт

      Изуку чувствует себя самым ужасным и безответственным ребенком, когда вновь добирается в школу только на перемене между двумя первыми парами. Он действительно восхищался и гордился своей матерью, что уходила с раннего утра, возвращалась только под вечер, и ни разу — по его наблюдениям, конечно. — не позволила себе проспать. Пропустил он опять именно урок алгебры, и до сих пор не был уверен, что сможет сдать предстоящий экзамен хотя бы на минимальный проходной балл. Материал он знал. Условно. Но уверенности в себе это не придавало.       Он с громким и крайне разочарованном в себе вздохом опускается за свою парту и утыкается лицом в сложенные на ней руки. Собираться и выбегать из дома пришлось быстро поэтому единственное — что ему хотелось, это хорошенько выспаться, а не сидеть на нудной — да простит эти слова его учитель. — паре по истории. Не то, чтобы Изуку относился к этому предмету негативно, но их преподаватель абсолютно не умел учить, хоть сам по себе бы хорошим человеком. Простое чтение учебника без объяснений совершенно не помогало в усваивании материала.       Он испуганно вздрагивает и заспанно приподнимает голову, когда кто-то тыкает его острым ногтем в щеку. Невольно все его подсознание оплетает путами противная мысль — скорее воспоминание. — о том, что сейчас его опять скинут со стула, опрокинут ведро холодной и грязной воды оставшейся после проведения уборки, и осмеют. Громко, довольно. Колко.       — Доброе утро, соня, — мягко улыбается растрепанному Изуку повернувшаяся к нему на своем стуле девушка-блондинка со все такими же ухоженными волосами и алыми-алыми губами. — Неужто, вчера потратил все время на поиск хозяина котику? — беззлобно хихикает она. Изуку недоуменно хлопает глазами.       — Не то чтобы, — он пожимает плечами. — Но хозяин у него теперь есть, к счастью, — вздыхает он с облегчением, а его щеки слегка трогает краска при мысли о еще одной предстоящей встрече с Тем-Самым-Томурой. Сегодня! А выглядит, по своему скромному мнению, он сегодня хуже, чем ужасно. Нужно будет успеть забежать домой, и переодеться. Или прихватить с собой нормальную одежду, и переодеться уже после работы, а то мало ли, что может случиться.       — Это замечательно! — совершенно не подозревающая о потоке его мыслей девушка хлопает в ладоши. — А то, честно, я уже подумывала предложить Энне, — на недоумевающий взгляд Изуку она указывает на одно из пустующих мест в классе, и он понятливо кивает. — Его забрать. Правда она разводит только британцев, — Изуку, не имеющий никакого представления как вести диалог с противоположным полом просто тихо кивает. Серьезно, из опыта общения у него только мама, и Карасу-сан. Но мама — это мама, и это не считается. А Карасу-сан его начальница. Так что не считается тем более, и в двойне! — К слову, вчера был спортивный фестиваль, ты смотрел? Достаточно жуткое зрелище. Я читала, что он некоторое время был запрещен, из-за того, что в прошлом во время него умер ученик, — шепчет она.       Изуку прикусывает губу, а странное смешанное чувство вины расползается масленым пятном в груди. Не то, чтобы не смотреть фестиваль было каким-то знаком глупого детского протеста, или чем-то вроде. У него просто не было времени, конечно! У него дела, учеба, работа, полностью забитый день, и совершенно не важно, что он мог бы просто посмотреть его запись. Конечно, мог бы. Просто не хотел. Не хотел опять видеть Кацуки.       — Мидория? — переспрашивают его.       — О нет, я не смотрел, — он быстро качает головой. — Там было что-то особенное?       — В основном, нет. Хотя для меня все еще дикость, — она ритмично постукивает коготками по его парте. — Хотя один мальчик, занявший второе место, показался мне знакомым, а потом я вспомнила, что его показывали по новостям во время инцидента с Грязевым злодеем, — Изуку замирает и с трудом сглатывает. Горло что-то царапает изнутри, и идет дальше, царапая всё вдоль пищевода. Значит, второе. — И ты там фигурировал тоже. С тем мальчиком, которого ты пытался спасти, вы..       — Нет, — обрывает Изуку, чувствуя, как его маленькое «я» недовольно хнычет, и бьется изнутри подстреленной птицей в попытке сказать, что да, да, они с Каччаном друзья! Изуку игнорирует, как и должен. — Наши матери были знакомы, поэтому мы.. часто виделись, особенно в детстве. Потом только учились в одной школе, — губы девушки складываются в букву «о» и она кивает.       — Просто, я подумала, — она ерзает на стуле, отводит взгляд. Дыхание странно прерывистое а и так извечно бледное лицо болезненно бледнеет еще больше. — Он высказывался более чем неуместно на фестивале, а ты учился с ним в школе и.. — она молчит, явно не зная, как сформулировать мысли правильно. Блондинка неожиданно выпрямляется, расправляет плечи и смотрит прямо на него. — Мудаки, думающие что они лучше других только из-за того, что им дано что-то большее при рождении будут всегда, и я надеюсь что ты понимаешь, что они просто зазнавшиеся кретины не делающие ничего для своего успеха, но уверенные в своем главенствовании и правоте, — она злобно хмурится, сводя вместе ровные, но почти незаметные брови.       — Ты..       — Мой брат-близнец родился с причудой, — резко прерывает она. — С причудой, полностью здоровый и нормальный. Так что я понимаю, правда. Бывает тяжело, но нужно понимать что такие кретины как он гораздо хуже чем я, или ты, — Изуку понимает. Обида за глупую, безосновательную дискриминацию совершенно обыкновенных людей, не сделавших ничего плохого, укореняется глубже, прочнее. Он сталкивался с нападками, и плохим отношением только в школе, и изредка. Когда взрослые не смотрели на прямую, когда не удавалось вовремя сбежать, отвернуться, уйти. Девушка, действительно сильная девушка перед ним сталкивалась с подобным и дома.       — Я понимаю, — он кивает мягко улыбаясь. — Правда.       — Шиппаи! — машет обеими руками вбежавшая в кабинет и слегка запыхавшаяся девушка. Сидящая перед ним блондинка оборачивается, невольно и беззлобно закатывая глаза.       — Энна. Что-то случилось? — вздыхает она в ответ слегка гиперактивной подруге, подскочившей к ее парте.       — У тебя же ключ от кладовки? — она нетерпеливо опирается на стол.       — Да. Учитель оставил его мне вчера, перед уборкой классов. Мне нужно вернуть его сейчас?       — Нет-нет, не совсем, — она подхватывает Шиппаи под руку. — Бери его и пойдем, — она взволнованно перебирает пальцы.       — Что произошло, Энна? Скоро урок, я не хочу опаздывать, — она аккуратно возвращает руку себе.       — Какого-то мальчика заперли в кладовке. Нужен ключ, — она вздыхает и заламывает руки. — И ты. Ключ был только у тебя, и им хочется расспросить, что произошло. Я знаю, что это не ты, но..       — Пойдем, — блондинка взволнованно хмурится, одной рукой хватает подругу, другой — свою сумку. Как только обе девушки скрываются за дверью, а класс пронизывает шквал разговоров Изуку вскакивает на ноги, и выбегает за ними.       — Ты давала кому-нибудь свою сумку? — настигнув парочку быстро идущую под ручку уточнил обеспокоенный Изуку. Шиппаи качает головой.       — Нет, но она всю ночь стояла в прихожей, — по пути она не прекращает попыток нащупать ключ в глубинах сумки, что удается сделать только по приходу к целой куче людей, столпившихся у одной несчастной двери. — Мой брат он подходил сегодня в начале перемены, сказал, что забыл что.. черт! — она зло сжимает кулаки и отходит от них, чтобы передать учителю ключ.       — Ан такой мудак! — шипит ему на ухо, как случайно оказавшемуся рядом слушателю Энна. — Брат Шиппаи, — уточняет она. — Он учился с нами в средней школе, и, хотя я не очень за него болела, я надеялась, что он всё-таки поступит в Шикецу и отстанет от нас. Но теперь он учится здесь, с нами, — она цокает языком. — А тот мальчик, которого он запер, знаешь его? Кажется это тот беспричудный парнишка с клаустрофобией из нашей параллели, — она встает на цыпочки, пытаясь разглядеть что происходит в эпицентре.       — Он.. серьезно? — выдавливает из себя Изуку. Подобных инцидентов он не встречал уже несколько месяцев, с тех пор как ушел из средней школы. Подобное здесь, в более популярном и элитном заведении шокировало до глубины души, стойко ассоциировалось с ущемлением прав девушек, с которым до сих пор справились не окончательно, лишь худо-бедно, оставили как есть решив закрыть глаза на многое. Как и на проблемы беспричудных с меньшей заработной платой, постоянными унижениями, отсутствием хоть какой-либо работы или признания в обществе.       Изуку откровенно тошнит.       — Он мог, — энергично кивает ему Энна. — Пойдем милая, сдадим его учителям, надеюсь эти дурацкие камеры работают, — она тыкает наверх, обращается уже к Шиппаи, и тащит ее вперед, оставляя Изуку стоять на месте.       Забежать домой, чтобы переодеться перед встречей не вышло. После урока их оставили на полтора часа для того чтобы прочитать длинную лекцию по поводу произошедшего. Не то, чтобы Изуку был зол. Определенно, такие лекции были просто обязательны, и он был благодарен что хотя бы в этом учебном заведении обращают должное внимание на дискриминацию беспричудных. Единственным минусом был день. Теперь, он критически не успевал на встречу с тем-самым-Томурой. Встретится они уговорились у небольшого цветущего сейчас парка, и Изуку, впервые за много месяцев радовался, что сегодня он не работает. Возможно, он крайне соскучился по общению, прогулкам, и другим людям. Не просто соскучился — никогда этого не имел.       По времени он прибегает в притык, в слегка смятой школьной форме, и с легкой отдышкой.       — Ты старшеклассник? — хмыкает знакомый сиплый голос. Изуку плюхается на скамейку рядом.       — Я не рассказывал? — поднимает взгляд, и хлопает глазками он. — Я учусь в десятом. Мне шестнадцать, — он немного краснеет, и отворачивается. — Ну, вернее почти. Через несколько недель.       — Я думал, раз ты работаешь.. — он тихо кашляет. — Не важно, — старший почти смущенно отводит взгляд, а его пальцы нервно постукивают по мягкой древесине скамьи.       — Я выгляжу старше? — тихо хихикает Изуку.       — Нет, — Томура качает головой, и от чего-то поглубже прячет лицо в капюшон, когда мимо проходит группка людей. — Моко хорошо освоился, — смущенно переводит он тему. — Правда привередничает с едой.       — О да, он такой, — отмахивается Изуку, медленно болтая ногами. — Постоянно выпрашивает кусочки настоящего сырого мяса. Лучше не давать ему много, — он хихикает. — А то станет еще более наглым. Но а так можете.. можешь давать ему по чуть-чуть, — он мягко улыбается.       — Да, я уже.       — Выпросил?       — Да, — он хмыкает. — Смотрел на меня грустными глазками. Очень долго.       — Мне, обычно, просто прилетало, — тяжело вздыхает Изуку. — Серьезно, он воровал принесенную мною с собой еду, — он недовольно дуется.       — Единственный вред, который он мне принес, это пришел лежать на мне ночью, — старший поднимается на ноги, и прячет руки в карман. — Тяжелый он, — качает головой. — На самом деле я, гм, — он смотрит Изуку прямо в глаза, заставляя его смущенно и невольно — глупо, очень глупо и по-дурацки! — покраснеть. — Не знаю насколько это уместно, поскольку ты сам работаешь в кото-кафе, но неподалеку есть кафе с кроликами, и я подумал что мы могли бы..       — С кроликами?! — Изуку подскакивает на ноги с блестящими от радости глазами.       — Да? — немного вопросительно хмыкает Томура. — Ты не против сходить со мной туда? — вероятно собравшись с силами уточняет он.       — Только за! Я не знал, что здесь есть кафе с кроликами! Когда я устраивался на работу, то обошел много мест здесь, но, вероятно, не его, — взбудоражено бормочет он.       — Его открыли недавно, — мужчина пожимает плечами, ведя Изуку вперед. Младший взволнованно семенит вперед. — Как прошел твой день? — почти-неловко интересуется Томура, стараясь разбавить такую же неловкую паузу. — Ты пришел запыхавшимся, что-то случилось?       — О нет, не совсем! — он отрицательно и слишком, — слишком! — экспрессивно и глупо машет руками. — Вернее, не со мной. Нас задержали в школе из-за одного инцидента. Я имею ввиду.. Я рад, что на это обратили внимание, правда, но я был бы рад, если такого бы вообще не происходило, — он поджимает губы, теребит пальцы.       — Ты хочешь рассказать? — он наклоняет голову очень по кошачьи, вызывая стойкую ассоциацию. — Я не имею ввиду что ты должен, но..       — Нет-нет, все хорошо! — он чувствует, как немного крови приливает слишком близко к тонкой коже его слегка загорелых щек. — Ничего такого, — он слегка тупит взгляд, кудряшками волос пытаясь прикрыть непонятно откуда взявшийся румянец. — На самом деле произошел один неприятный случай, с которым я не сталкивался с окончания прошлого учебного года, я думаю. В моей старой школе часто происходили случаи дискриминации беспричудных, — он не уточняет, кого. — И сейчас это произошло и здесь, — голова Томуры остается вопросительно наклонена.       — Не уверен, что знаю, — хмыкает он.       — Ох, да, конечно, — он тихо кашляет. Конечно же, не все люди должны знать об этой теме. Конечно же, не всех это затрагивает, и должно волновать. — На самом деле это, наверное, редкие случаи. В нашей стране беспричудных всего два процента, — Изуку не уточняет очевидных причин, почему и от чего. —Это нормально что вы.. ты, не знаешь.       — Извини, если тебя это расстраивает, — полу-вздыхает старший. — В основном я сосредоточен на области, в которой я работаю.       — Нет, это не плохо, — он медленно качает головой. — Просто в моей школе было подобное, это касалось меня, поэтому я знаю. Сегодня одного мальчика без причуды заперли в школьном чулане. В моей школе тоже было несколько инцидентов и издевательствами, избиением, и, — тошнотворный комок подступает к горлу.       — Мне жаль, — неуверенно качает головой Томура. — Я не знал. На самом деле, в своем детстве я бы, наверное, предпочел чтобы у меня не было причуды, — выдавливает он из себя после небольшой паузы, и немного отходит вперед для того чтобы пропустить Изуку внутрь кафе. Мидория решает не поднимать еще более неловких тем, и не заваливать бедного нового знакомого кучкой вопросов, и вместо этого открывает дополнительно закрывающий входную дверь вольерчик, и счастливо почти пищит от радости. Прямо по полу, без каких-либо ограничений и границ, меж низеньких столов и напольных подушек бегают очаровательные разноцветные комочки. Кролики абсолютно спокойны, и без страха относятся к сидящим и, к счастью, уважительно относящимся к ним посетителям.       — Их можно покормить, — Томура подходит поближе, аккуратно указывая пальцем на автомат с кормом. Улыбка на лице Изуку расползается еще больше. — Хочешь ты займешься этим, а я закажу нам чего-нибудь? — он радостно кивает, и счастливо смотрит на Томуру, тихо хихикая.       — Тогда что-нибудь с клубникой?       — Как скажешь, — отвечают короткой улыбкой одними уголками губ, а Изуку счастливо кивает, почти краснеет, и неловко убегает гладить, кормить и лелеять милейших созданий, собравшихся и обнюхивающих его.