Рождественский заказ

      — Черт! Почему так долго? Что с ним? — Ван Ибо ходил из угла в угол в ожидании, когда будут результаты. Ван Чжочэн молчал ровно три круга, пока терпение не лопнуло.       — Ну что, мелкий, я все еще жду, когда ты скажешь, что я был прав.       — Чэн-гэ, как ты можешь говорить такое?       — А что? Будь ты послушным младшим братом и опуская, что ты вообще изначально дебил, надо было все рассказать самому раньше. Нахер тянул? — Чжочэн взлохматил волосы, — Я знаю своего друга давно и могу тебе с уверенностью сказать, что он бы простил. Да, может сначала бы обижался, конечно, но парень он отходчивый. А сейчас этот великовозрастный псих нажрался и поехал к тебе пьяным. О чем это говорит, а? Не дошло? — Ибо только отрицательно покачал головой, ведь всевозможные варианты хотя бы чего-то положительного просто не приходили в голову, поэтому Ван Чжочэн продолжил, — Он столько времени упорно сам мусолил всю эту херню и в итоге не выдержал. Чжань-Чжань сам по себе слишком серьезный, чтобы творить такую херь, и слишком воспитанный и замкнутый, чтобы просто вывалить это на тебя. Он давал тебе последний шанс, чтобы рассказать. Он до последнего ждал, пока ты расскажешь. Перевалить траблы на другого... Это не про него.       — Почему он промолчал? Я бы все объяснил...       — Мда? Я вижу, как ты «все объяснил». Теперь вы оба в больнице. Ахуенный вышел разговор, продуктивный, блядь.       — Гэ, я хотел...       — Мелкий, нихуя ты не хотел. Я знаю тебя слишком хорошо. Если бы реально хотел, то рассказал, удержал, а ты все просрал. Сам подумай, какой шанс у тебя есть сейчас? — Ибо не ответил, прекрасно понимая, что никакого. Он был уверен, что Сяо Чжань никогда его не простит, и он полностью это заслужил. Он знает, что его любимый Сяо Чжань достоин только самого лучшего, а не такого, как он.       В этот момент вошел врач, а следом за ним привезли все еще находящегося без сознания Сяо Чжаня. Мужчина был бледен, его лоб поперек был рассечен длинным рваным порезом, сейчас уже хорошо промытым и обработанным. На скулах, носу и подбородке была россыпь порезов поменьше, но даже это не портило ангельскую красоту владельца.       Ван Ибо поспешил к врачу, чтобы узнать результаты обследования. К его огромному облегчению благодаря алкоголю Сяо Чжань был в порядке, и те царапины, которые покрывали тело, были единственными последствиями ужасной аварии. Сейчас он просто спал, поэтому врач попросил их вести себя тише.       Ван Ибо же, попросив брата присмотреть за Сяо Чжанем, сам удалился из палаты, игнорируя вопросы. Он не хотел снова слышать отказ, не хотел, чтобы его любимый снова и снова говорил ужасные слова, поэтому решил избегать его. Пусть лучше так. Ибо уйдет, он готов уйти, чтобы позволить восстановиться после аварии. Пока же Ибо решил разобраться с другими проблемами. Он просто обязан найти мудака, который рассказал все Чжаню. Сам найдет и придушит его.       Ван Ибо поправил куртку и вызвал такси. Пока ждал машину, набрал номер Чжан Исина и попросил разрешение воспользоваться привилегиями директора на доступ ко всей информации на сотрудников и вообще ко всем данным. Игнорируя наводящие вопросы от Исина, которыми тот сыпал не переставая, Ибо снова и снова спрашивал пароль. В итоге парню пришлось сдаться и рассказать причину. Исин без лишних дальнейших разговоров предоставил ему все: пароли, разрешение на использование и даже сказал, что если Ибо что-то узнает, то пусть сразу звонит в полицию.       Разговор закончился вместе с подъехавшей машиной. Быстро сев внутрь, Ибо попросил водителя ехать как можно скорее. Ему не терпелось найти виновного. Найти и покарать.       Спусти долгие сорок минут поездки парень готов был проклинать все на свете. Когда он готов был взорваться от нетерпения, машина, наконец, остановилась. Быстро расплатившись с водителем, Ибо пулей вылетел из такси и поспешил в отдел, где работает Сяо Чжань. Там он сразу же поторопился к месту любимого и, оказавшись рядом, с трепетом дотронулся до кресла и легонько отодвинул, чтобы сесть. После тронул мышку, и компьютер ожил, находясь до этого в спящем состоянии. Ван Ибо это показалось странным, потому что он знал, что Сяо Чжань никогда бы не оставил включенной технику.       Это открытие парень сделал одним утром, когда еще будучи безумно счастливым любовался на обнаженного пританцовывающего возлюбленного, когда тот готовил легкий завтрак. Сяо Чжань после выключил даже чайник из розетки, говоря, что если будет короткое замыкание, то это может привести к пожару. Ибо тогда прижал его к себе и с легким смехом и безудержной страстью снова и снова вжимал в кухонный стол, а после трахал еще несколько раз в душе и спальне. Полностью обнаженные, обессиленные, они лежали, крепко прижавшись постепенно остывающими телами друг к другу. Ибо снова и снова шептал слова любви, а Чжань солнечно улыбался, смеялся и наслаждался. Они были так счастливы в тот момент.       Сейчас же Ибо ввел пароль, который дал ему Чжан Исин, и принялся смотреть файлы и историю. На почте любимого он не нашел ничего, кроме рабочих писем, и это показалось ему очень подозрительным. Значит, кто-то хочет подчистить за собой. Это точно был сотрудник компании.       И пальцы Ван Ибо, гонимые яростью, стали печатать в несколько раз быстрее, строчки кода одна за другой появлялись на экране компьютера. Еще и еще. Больше и больше. Когда программа восстановления и поиска была закончена, Ибо запустил ее. И удаленные данные, фотографии, видео, информация начала восстанавливаться. Ибо вернул все, что было удалено с момента прихода Сяо Чжаня. И он нашел.       Быстро просматривая письма, начиная с самого раннего, он все больше жалел, что упустил столько времени.       «Как, нахер, можно было не заметить, что уже так долго Сяо Чжань ведет себя странно? Как можно было упустить такое? Мать твою, Ван Ибо, ты был таким идиотом!»       Прочитав все то, что кто-то отправил его любимому, а Ван Ибо был абсолютно уверен в том, что больше никого полюбить не сможет, он готов был убивать и рыдать одновременно. И при этом еще и злился на Сяо Чжаня, прокручивая в голове: «Да почему Чжань-гэ ничего мне не сказал?»       Кроме писем он восстановил и другие удаленные файлы, которые определенно точно относились к их проекту. Замысел этого кого-то был предельно прост: рассорить и подставить. А вот и хер ему в жопу!       И, наконец, финальная информация. Он нашел крысу - Чхвэ Жулинь. Сука! Ибо написал об этом Чжан Исину, а после позвонил в полицию. Он разговаривал с офицером Ли, одним из многочисленных знакомых брата. После подробного рассказа о делах Чхвэ Жулиня Ван Ибо повесил трубку, снова удалил чертовы письма и прочую херь от этого поганца, чтобы его любимый не смотрел на это снова и снова, а после не смог собраться с силами вернуться домой, поэтому решил остаться в офисе. В кабинете он написал брату, рассказал, что нашел крысу, узнал, что Чжань все еще спит, и сам забылся сном на жестком и таком, как оказалось, неудобном диване.

***

      Ван Чжочэн отложил телефон и повернулся к Сяо Чжаню, который сидел с перебинтованной головой и молчал. Полицейские только ушли, написав на него протокол за езду в нетрезвом состоянии и порчу имущества. Так что Сяо Чжаню нужно будет заплатить большой штраф, а также восстановить то, что он сломал.       — Друг, ты уверен?       — Я не знаю, что еще ему сказать. Чэн, я понимаю, что придурок. Набухался и сел за руль, еще и с Ибо расстался по пьяни. Да я никогда так себя не вел, и мне безумно стыдно за то, что натворил. А когда он упал в том сраном парке и задыхался, я сам подумал, что у меня сердце остановится. И сейчас я не могу даже смотреть на него. Знаю, что он твой брат, но просто не могу. Уже не уверен, когда он говорит правду, а когда врет. И постоянно буду прокручивать все в голове. К тому же мы уже расстались. Так что, в общем, это не имеет большого значения.       — Ты в порядке? Блядь, да о чем я? Нихера ты не в порядке. Вон даже голова перемотана, — он замолчал, переводя дыхание, а после продолжил. — Малой нашел крысу, а также восстановил какие-то рабочие данные, которые тот удалил. Так что здесь можешь не париться.       — Какие данные? — недоуменно переспросил Чжань. — Когда я уходил, все было на месте.       — Видимо, друг мой, тебя хотели еще и подставить.       — Ну ахуеть не встать.       — Ага. Но уже все в порядке, так что выздоравливай, а я пойду.       — Погоди, дай мой телефон. Я хочу кое-кому позвонить.       — Тебя так тронул поступок младшенького, что ты решил поблагодарить по телефону?       — Нет! То есть да. Но мне надо позвонить Сун Мину, — выслушав трехэтажный мат друга, Сяо Чжань уверенно протянул руку в ожидании, — Чэн, пожалуйста. Я не сошел с ума. Ты даже можешь послушать, если так беспокоишься.       Ван Чжочэн молча опустился обратно, протягивая телефон. Сяо Чжань набрал номер по памяти, Сун Мин на том конце провода ответил уже на третьем гудке. Он долго плакался Сяо Чжаню о том, как Хэ Пэн плохо с ним обошелся и выгнал. А теперь ему, Сун Мину, совсем некуда идти. Сяо Чжань сказал, что готов простить его, принять обратно и даже снова съехаться, но только если Сун Мин сможет заплатить штраф. Нет денег? Но ведь у Сун Мина много дорогих вещей, которые можно продать, а он потом все возместит вдвое, а то и втрое.       Ван Чжочэн сначала хотел отобрать телефон и шарахнуть Сяо Чжаня по голове чем-нибудь тяжелым, но по ходу разговора больше хотелось смеяться от находчивости друга. Сяо Чжань откровенно развлекался, заливая бывшему и уговаривая того продать драгоценности и прочие дорогие игрушки. Разговор закончился тем, что Сун Мин обещал зайти утром, проведать Сяо Чжаня и заодно сказать свое решение. Мужчина назвал адрес больницы и добавил, что будет очень его ждать.       — Не, ты точно башкой со всей силы приложился, — резюмировал Чэн по итогу, приходя в себя после беззвучного хохота. — Твой бывший, конечно, дебил, но не настолько же. Чжань-Чжань, он не купится на такой откровенный развод.       — Купится. Я хорошо его знаю, так что он точно купится. Даже решил зайти, чтобы проверить, правда ли я в больнице или притворяюсь. Не приходи завтра, скажу Чжан Исину, что я пропущу пару дней, но если ты принесешь мой ноут, то...       — Нихуя я тебе не принесу. Лечись и отдыхай, еще наработаешься, — он хитро улыбнулся — Или могу попросить малого принести хоть ноут, хоть половину офиса.       — Чэн...       — Да я шучу. Отдыхай, друг, я пойду.       Они попрощались, и Ван Чжочэн вышел, оставляя Сяо Чжаня в своих мыслях. Он был уверен, что друг рано или поздно простит его младшего брата. Конечно, если малой снова что-то не выкинет. То, как меняется лицо Чжаня только лишь при упоминании имени Ибо, сложно не заметить: губы трогает легкая улыбка, щеки становятся румяными, и даже складка между бровей разглаживается, делая лицо моложе, а выражение - мягче. Можно даже не гадать, Сяо Чжань любит его брата гораздо сильнее, чем даже себе готов признать. Надо бы попросить Исина присмотреть за ними на работе.       Сяо Чжань же, стоило двери закрыться, скатился, чтобы лечь. Его голова пульсировала после аварии, разговора с Ибо, о котором он сейчас ужасно сожалел, и от того, что утром ему снова придется разговаривать с бывшим. Но сейчас хотелось думать только об Ибо и не думать одновременно. Когда он упал, задыхаясь, Чжань думал, что его сердце тоже остановится в тот самый момент. Вот какой черт потянул его, бухого, на разговор? Тут трезвому-то сложно пришлось бы, а уж пьяному тем более! Он даже схватил телефон с тумбочки и смог открыть их чат, но палец замер над клавиатурой. Он не имеет права писать Ибо. Даже поблагодарить его не может.       Ван Ибо... Сердце все еще ждет его.

***

      Хэ Пэн стоял в зале заседания суда и молился. Впервые в жизни он молился, чтобы не быть первым. Мужчина был здесь один: дядя отрекся от него еще тогда, в кабинете офиса, мать слегла с нервами от волнения и глупости единственного сына, а отец хотел помочь и подкупить прокурора. Да только это не просто не получилось, а провалилось с огромным треском. Отец отделался штрафом, так по итогу и не сумев помочь. Сейчас от Хэ Пэна отвернулись друзья, приятели, прихлебалы и даже любовники. Разумеется, Сун Мин не был единственным из них.       Напротив сейчас сидел судья: мужчина среднего возраста с проступающей сединой на висках и суровым выражением лица. Он изучал дело Хэ Пэна, лежащее перед ним, и с каждой новой строкой брови хмурились все сильнее и сильнее. Дочитав до конца, он стал выслушивать аргументы сначала стороны обвинения, а после - стороны защиты. Но даже адвокат, которого в последний момент успел нанять Хэ Пэн, не до конца верил в невиновность своего подопечного. И поэтому защищал его из рук вон плохо.       Заседание закончилось быстро, и Хэ Пэна признали виновным, присудив выплатить штраф, и назначив наказание в виде пожизненного лишения свободы без возможности подачи прошения о досрочном освобождении. Адвокат, быстро собрав бумаги, покинул здание суда, а Хэ Пэна сразу же отвели в камеру, выполняя распоряжение.       Пока что его поместили в камеру с несколькими заключенными. Немного присмотревшись, он узнал в уже измотанных мужчинах нескольких бывших деловых партнеров, которые попали сюда определенно не без его помощи. Да, не напрямую, однако если бы под него, Хэ Пэна, не начали копать, то есть большая вероятность того, что некоторых бы здесь не было. И вот теперь, попав с ними в тесное замкнутое пространство и определенно не ожидая помощи от кого-либо, Хэ Пэн в страхе вжался в угол камеры, стараясь привлекать к себе минимум внимания. К сожалению, для него это было невозможно. Находящиеся в камере прекрасно видели, знали и даже договорились, чтобы он попал именно к ним.       Хэ Пэн, не выдержав издевательств, покончил с собой спустя всего четыре месяца нахождения там.

***

      Найти крысу для Ван Ибо не составило проблемы. Он бы и из подземли достал того, кто так сильно расстроил его любимого. Да, именно любимого. Ибо никогда не сможет перестать любить его, даже пытаться не станет. И будет продолжать защищать и поддерживать даже издалека.       Сейчас, находясь в дреме, Ван Ибо проклинал его и себя.       «Почему я не сказал? Почему ничего не сделал? Почему даже не попытался рассказать?» — Ван Ибо снова и снова прокручивал то, как он сбежал из больницы. «Надо было остаться, надо было все рассказать, надо было... Надо было!»       Из невеселых раздумий его совершенно бесцеремонно выдернул Чжан Исин.       — Малыш, Ибо, ты представляешь? У меня будет малыш!       — А? Чего? — Ван Ибо с трудом открывает глаза, пытаясь прийти в себя. — Какой малыш?       — Цзыи беременна! Я буду папой! — он на эмоциях встряхнул все еще заспанного Ибо, — Ты представляешь?       — И когда только успели, а?       — Помнишь, когда мы зависали у тебя, а потом позвонил Чжань и... — Исин запнулся, когда увидел выражение лица Ибо. — Эм... Ну... В общем тогда и получилось.       — Да... Я в порядке, Исин-гэ, я все заслужил. И даже благодарен ему за то, что он не уволился и согласился быть хотя бы коллегами. Так я смогу видеть его и присматривать за ним тоже.       — Малыш, ты...       — Исин-гэ, когда ты так говоришь, кажется, что я и есть твой ребенок, — засмеялся Ван Ибо.       — Скорее уж младший братик. Не надо мне такого недалекого сына.       — Ах ты засранец, Исин-гэ. Но я все равно тебя поздравляю, — Ибо старался не погружаться в мысли, но в последнее время это было сильнее него.       Он перестал даже делать вид, что слушает то, что говорит Чжан Исин. Снова и снова в мыслях Ван Ибо погружался в воспоминания о Сяо Чжане. Снова и снова вспоминал и ощущал призрачные объятия, слышал отголоски веселого смеха и чувствовал невесомые поцелуи на губах. В реальности он уже никогда не сможет ощутить их вновь. Ибо страдал внутри, внешне пытаясь сохранить лицо. Правда, совершенно безуспешно.       — Вот так все и закончилось. Так что мы ждем тебя на церемонии. Ибо, ты слушаешь?       — Прости, нет. Вообще все прослушал.       — Хаа... - Чжан Исин уже и сам понял, что после произошедшего Ибо будет часто выпадать из реальности, но чтобы настолько. — Как Чжань себя чувствует? Он все еще в больнице?       — Спроси брата, я не знаю.       — А вот и спросил. Почему ты так себя ведешь? Не хочешь вернуть его? Ну, хотя бы постараться это сделать?       — Он тогда сказал все предельно четко и ясно. Гэ, я не смогу вернуть то, что проебал. А он... Он заслуживает только самого лучшего.       — Мой младший братик и есть самый лучший, — Чжан Исин начал трепать его волосы, делая воронье гнездо. — Кто сказал обратное, а? Я уверен, что не стоит думать так критично. Я видел вас, ваши чувства и взгляды. Ты правда считаешь, что это так просто пройдет? Попробуй, малыш. Где твоя хваленая уверенность в себе?       — Гэ, тебе пора. Ты там что-то вроде про церемонию говорил, — Ибо решил перевести тему, чтобы заодно и Исина из кабинета выпроводить, — Тебя разве не ждут?       — Вот черт! Ибо, малыш, пользуйся шансами. Ты везучая скотина, так что жди и не упусти их. Ни один из них!       На этом Чжан Исин убежал сначала на встречу, а после к любимой. Как он и пытался рассказать Ибо, они как раз занимаются приготовлениями к свадьбе. Мэн Цзыи решила провести торжество до того, как ее животик будет виден. Она не хотела лишних сплетен, которые так и будут преследовать ее после свадьбы с парнем. Нет, не с парнем, с мужчиной, с которым они и не встречались толком.       Ван Ибо, стоило только двери закрыться, лишь горько усмехнулся: «Какие тут могут быть шансы? У дырки от бублика и то шансов больше, чем у меня сейчас.» Да, шансов нет совсем. Он бы и сам не простил и уже ни на что не надеялся. Но искренне радовался за своего названого старшего брата и его девушку.       Но долго горевать нельзя. Ван Ибо постарался взять себя в руки и вновь сел за код, который не получается написать вот уже несколько дней. А все потому, что каждый раз мыслями возвращается к Сяо Чжаню в их первую встречу в том парке. А что было бы, расскажи он все сразу? Смог бы быть сейчас с любимым, не будь он таким трусом?       Еще раз вздохнув, он вновь вернулся к злосчастному коду. По завершении программа сможет автоматизировать коммуникацию между сотрудниками, подразделениями и если заметит какие-то файлы, не относящиеся к работе, то, проанализировав их, направит не адресату, а Чжан Исину или же в полицию. Это сможет предотвратить такие же ситуации в будущем. Жаль, что не сможет исправить то, что уже случилось.

***

      Сун Мин, сидя в квартире Хэ Пэна, колебался, размышляя над предложением Сяо Чжаня. С одной стороны, это звучало очень соблазнительно — вновь сойтись с простачком Сяо Чжанем, жить за его счет и не думать о расходах. Но вот с другой... С другой — ему надо было продать свое имущество, которое он так долго копил. Его любимые украшения: часы, кольца, браслеты, запонки и прочее. Пока он был с Хэ Пэном, особо разгуляться не получилось, тот контролировал расходы, поэтому парень рассматривал то, что покупал, когда был с Сяо Чжанем.       Сун Мин мысленно уже потирал руки, размышляя о новых коллекциях, которые как раз планировались скоро в его любимых магазинах. Так что тут и выбирать-то по сути было нечего.       Парень без раздумий собрал вещи, украшения, покидав в чемодан и сумки, и направился в отель из квартиры и от ее хозяина, с которого больше нечего было получить, чтобы утром пойти в ближайший ювелирный или ломбард. Штраф заплатить? Да легко! Сяо Чжань же обещал, что потом все возместит, значит, он это сделает. Сун Мин знал его как облупленного.       Со всем своим багажом он поймал такси, доехал до гостиницы и, зарегистрировавшись и немного устроившись в номере, написал Сяо Чжаню, что согласен. Сун Мин пытался дозвониться до Чхвэ Жулиня, но тот не брал трубку. Попытавшись еще пару раз, парень забросил телефон подальше и направился освежиться в душ.       Утром, как и хотел, первым делом в ближайшем ювелирном парень сдал все свои украшения и с кучей наличных отправился в больницу, где все еще лежал его А-Чжань. Да, теперь Сун Мин мог с полной уверенностью назвать Сяо Чжаня своим. Как он и думал, план подействовал великолепно — эта чертова сладкая парочка рассталась. И да, А-Чжань не простит Ван Ибо. И зачем вообще ему кто-то, если есть такой, как он, идеальный Сун Мин? Ван Ибо бесспорно гораздо лучший любовник, но только очень холодный и отстраненный.       На стойке регистрации больницы он узнал номер палаты и вот уже стоял перед дверью, чтобы открыть.       — Ты чего тут забыл?       — Ааа, это ты, Ван Чжочэн, — Сун Мин знает, что это лучший друг Сяо Чжаня, но он никогда не любил его и пытался всячески рассорить их. — Что тут забыл?       — Я-то к другу, а вот что ты тут забыл мне не понятно. Проваливал бы ты, пока ноги целы, — хоть Сяо Чжань и просил не приходить, то на душе Чжочэна было неспокойно. В итоге, провалявшись полночи без сна, он решил прийти и самостоятельно проверить, все ли идет по плану или же нет.       — А-Чжань меня сам позвал. Сам вчера позвонил и сказал, что хочет вернуть наши отношения. Так что ни ты, ни тот мудак не будете стоять между нами, — смотря на недоверчивое выражение лица собеседника, Сун Мин театрально открыл дверь, приглашая войти. — Входи, и ты увидишь, как мы счастливы.       «В твоих мечтах, утырок». Но это Чжочэн предпочел опустить. Вместо так и готовых сорваться слов, он проследовал в палату к другу, из-за спины подмигивая и показывая большие пальцы в знак одобрения. Сяо Чжань заметил знак, поэтому, ослепительно улыбнувшись, протянул руки и произнес:       — Мин-Мин, ты пришел? Я так рад видеть тебя. Если бы ты только знал, как я скучал по тебе.       — А-Чжань, солнышко, как ты? Выглядишь не очень. Хочешь, чтобы твой Мин-Мин поухаживал за тобой?       — Да, очень хочу, — противным даже для себя голосом произнес Сяо Чжань. Но игра должна стоить свеч! — Мин-Мин, можешь принести мне воды из буфета? Ты же знаешь, что я люблю, правда?       — Конечно, сейчас схожу. А...       — Деньги? Они в кошельке. Можешь и себе что-нибудь взять. Я знаю, какой ты у меня сладкоежка.       Сун Мин достал кошелек, заранее набитый наличными, и с горящими глазами вышел из палаты, ничего больше не замечая вокруг. Как только шаги стихли, Чжочэн убедился, что парень точно ушел, и засмеялся, хватаясь за живот.       — Бля, бро, «Мин-Мин»... А-ха-ха-ха! Ты просто сделал мой день! Нет, сука, месяц точно!              — Подожди, это еще не конец. Я никому не позволю издеваться над собой.       — Да, это тот самый крутой ботан, которого я знаю. Мой бро! — Чжочэн хлопнул друга по плечу, забыв, что тело покрыто синяками. Чжань только немного поморщился от удара по больному.       — Именно, — Сяо Чжань невесело усмехнулся прежде чем продолжить, — Я столько хлебнул из-за его эгоизма, столько потерял... Чэн... Чэн, как Ибо?       — Тебе официальную версию или реальность? — Чжочэн даже не стал шутить, сразу же прекращая смеяться. В последнее время его младший сильно сдал, проводя почти все время на работе и питаясь едой быстрого приготовления, что он, как старший брат, всерьез начал волноваться за его здоровье. — Не очень хорошо, бро. Ты в больнице, малой на работе. Я вижу, что вы оба страдаете.       — Прости, Чэн. Но не думаю, что имею право даже просто попросить прощения, — мужчина понизил голос настолько, что Чжочэну пришлось придвинуться ближе, чтобы услышать. — Ибо... Надеюсь, что он скоро забудет такого старика и будет счастлив. Я же буду помнить его нежность, доброту и искренность. И никогда не забуду ту боль, что ему причинил.       — Сяо Чжань, ты...       — У меня есть Мин-Мин, — Сяо Чжань специально сказал это громче, чем они вели разговор ранее, так как за дверью услышал подозрительные звуки. — Поэтому я в порядке.       И абсолютно точно не прогадал, так как там действительно был его бывший. В руках у парня был пакет с какими-то снеками и стаканы с напитками в специальном держателе. Войдя, он с победоносной улыбкой протянул стакан Ван Чжочэну, после сел на постель рядом с Чжанем, также протянув стакан, и принялся рассказывать, какой он несчастный и как с ним плохо обошлись. Чжочэн никогда его не жаловал, поэтому поспешил уйти. У него есть отличные новости для брата, главное, чтобы тот не терял надежду.       По пути из больницы домой Чжочэн много раз набирал номер, но его младший, скотинка тупоголовая, не отвечал. Пришлось менять направление и ехать к ним в офис. Чертовы пробки, чертовы люди, чертов Чжан Исин, который купил офис именно, блядь, в центре, куда просто так не попадешь!       Спустя лишь полтора часа, вместо ожидаемых сорока минут, Ван Чжочэн стоял возле здания, в котором располагался офис его друга и младшего брата. Не став больше тянуть, потому что еще немного и он сам будет опаздывать на работу, Чжочэн направился прямиком в кабинет директора. Почему не брата? Да потому что этого мелкого олуха последний раз видели вчера. Он как раз направлялся на склад, в котором без пары рюмок не найти вообще ничего. Да, Чжочэн был там лишь раз, но и этого хватило. Искать там малого с ограниченным запасом времени сверх глупо. Им хватит и одного дурака в семье Ван.       Поздоровавшись с Сюань Лу, которая что-то быстро печатала на клавиатуре, Ван Чжочэн вошел в кабинет друга. Точнее, это был кабинет, который сейчас превратился в коллаб подготовки к свадьбе и рождению ребенка: пригласительные были вперемешку с буклетами для молодых отцов, ленты развешаны по всем мысленным и немысленным поверхностям, и это сочетание ярко-розового, синего и золотистого резало глаз.       Будущий папаша, поехавший от свалившегося на него счастья и проблем одновременно, совершенно не знал, за что хвататься. Его стол, что удивительно, был полон только рабочими документами. Но и они грозились съехать на пол.       — Братишка, ты живой? — исключительно из вежливости спросил Чжочэн. Ему не ответили, только лишь сверкнули полуулыбкой и пригласили присесть напротив. По крайней мере, там еще оставалось свободное пространство.       — И да, и нет. Как Сяо Чжань?       Ван Чжочэн рассказал все: о самочувствии, о терзаниях и сомнениях друга. И также о том невообразимом плане, который тот придумал и притворил в действие.       — Чего? Он снова сошелся с бывшим, который и устроил весь этот сыр-бор?       — Он притворился, что сошелся. Я тоже ахуел, когда только услышал. Но у него голова только нашим малым и забита. Как он сам, кстати. Пытаюсь тут ему дозвониться, а он не отвечает.       — Ааа... Он решил провести ревизию на складе. Связь там говно, вот и не отвечал, — Исин вдруг задумался ненадолго и усмехнулся. Эта улыбка напомнила Чжочэну момент их бурной молодости, когда вот точно также улыбнувшись, его друг начинал творить такое, что не пришло бы в голову никому в трезвом уме. — Знаешь, у меня есть отличный план помирить наших голубков. И на случай крайне негативного результата первой его части есть беспроигрышная вторая. Но это может грозить мне потом или адскими проклятиями от Ибо, или от Сяо Чжаня.       — Даже слушать не стану. Потом скажу, что ниче не знал.       — Лады. А, вот, держи, — Чжан Исин протянул ему один из конвертов, разложенных на его столе. — Приглашение на свадьбу.       Чжочэн принял его, положил аккуратно в карман, еще немного поговорил с другом уже о предстоящем торжестве и поехал домой, по дороге к которому снова предстояло выстоять бой в пробках за миллиметр свободного пространства.       Исин же не стал тянуть и пригласил в кабинет Цао Юйчэня — вторую часть плана и главное недоразумение компании.       — Юйчэнь, у меня к тебе дело, — начал прямо с порога Чжан Исин, когда парень открыл дверь, — Надо сделать то, что ты так любишь.       — Простите?.. — совершенно непонимающе переспросил он. — Я очень много что люблю, что именно?       — Ты, газировка и чье-то рабочее место.       — Не, не. Простите, но Ибо обещал, что оторвет мне голову на месте. И я верю, что он правда так сделает.       — О, мой дорогой друг, за этот компьютер он тебе еще должен останется, — снова ухмыльнулся Исин, рассказав, что задумал.       Цао Юйчэнь выслушал, обдумал все и после недолгого размышления согласился, клятвенно пообещав сделать задуманное, но при условии, что Исин оплатит больничные расходы в случае, если ничего не получится. Исин не только рассмеялся в ответ, но и пообещал найти хорошего травматолога. На всякий случай. После их небольшого совещания Исин решил позвонить Сяо Чжаню. Все же он является не только второй частью проблемной парочки, но и директором отдела, вокруг которого строится их возможное новое сотрудничество.       Мужчина сначала сбросил звонок, что для него совершенно было нехарактерно, правда, после перезвонил сам. На фоне слышался другой мужской голос, так и причитающий, чтобы «его Чжань-Чжань больше отдыхал и не работал так много».       — Прости, Чжань-Чжань, не помешал? — Исин, конечно, охренел бы сильнее, если бы не знал предысторию. Сейчас он откровенно развлекался и слышал, что его директор уже зверски устал от назойливости бывшего. — Пока ты там прохлаждаешься, мы тут, между прочим, все загибаемся на работе. Кое-кто даже решил склад разобрать. И мы все очень ждем, когда ты вернешься.       — Исин, — после сразу же пришлось отвлечься, чтобы объяснить кто это Сун Мину. — Прости, отвлекся. Я бы с радостью, но пробуду в больнице до конца недели точно. Мне нужен ноут. Чжочэн отказался принести, может, есть кто-то, кто сможет это сделать? Не хочу, чтобы из-за меня мы проиграли.       — Хм... Дай-ка подумать... — он даже через трубку слышал, как напрягся Сяо Чжань, поэтому имя решил не говорить. — Есть тут один на примете, пришлю к тебе, но только... — Завтра вечером, — быстро добавил Сяо Чжань. — Завтра вечером, директор.       — Понял. Завтра так завтра. Отдыхай, скоро придется отрабатывать пропущенное.       — С удовольствием. До скорого.       Сяо Чжань отключил звонок и посмотрел на Сун Мина, что подозрительно щурился. Парень решил, что предосторожность не помешает, и Сяо Чжань задумал его обмануть, поэтому разговоры по телефону были только по громкой связи. И то, что Сяо Чжань быстро перебил директора, показалось странным.       — Ну что еще, Мин-Мин? Твоя мнительность порой раздражает. Хочу напомнить, что это ты мне изменял, а не я тебе, поэтому если и быть кому-то мнительным, то мне, — Сяо Чжаню ужасно надоело возиться с ним, и хотя парень уже оплатил штраф, его все еще хотелось помучить. Правда, пока что единственным, кого изводили, был сам Чжань. — Если продолжишь так себя вести, то можешь уходить и не возвращаться.       — Но А-Чжань, а как же мои украшения?       — Это все, что тебя интересует?       — Да! Я хочу, чтобы ты все мне возместил! И еще хочу быть с тобой снова.       — А ты не изменился, Сун Мин, — стал серьезным Сяо Чжань, — Выбирай: я или твои цацки? Даю тебе время до выписки, и после ты скажешь ответ. А сейчас иди, я хочу отдохнуть.       Сун Мин ничего не ответил, только лишь перед уходом попросился к Сяо Чжаню, чтобы пожить. Мужчина назвал адрес отеля и номер, в котором остались его вещи. Сун Мин больше ничего не сказал и молча вышел. А Сяо Чжань с удовольствием откинулся на подушку, наслаждаясь долгожданной тишиной.       Следующее утро, день, а затем и вечер никого не было. Гость появился только с первым часом посещения следующего дня.       Ибо открыл дверь настолько бесшумно, насколько вообще было возможно. Его любимый спал, откинувшись на подушку и полностью закутавшись в одеяло кроме одной босой стопы. Ибо поставил сумку с ноутбуком на стул, а сам бережно постарался укрыть холодную ногу. Но Чжань, словно во сне почувствовав родное прикосновение, сладко улыбнулся и прошептал:       — Бо-ди...       Ибо старался игнорировать участившееся биение сердца и, укутав ногу, хотел также тихо выскользнуть. Однако Сяо Чжань немного приоткрыв глаза увидел, что в его палате Ибо и подумал, что сон еще продолжается.       — Малыш, прости, — зашептал он снова и снова, — Прости меня, прости... Я так сильно по тебе скучаю, Ибо. Кажется, что мы уже вечность в разлуке, не хочу так... Не уходи, малыш...       А после снова погрузился в сон. Ибо стоял и не мог пошевелиться. Сяо Чжань, его любовь, просит, чтобы он не уходил. И он сам этого не хочет. Но всегда есть «но»!       Сяо Чжань спит. Если бы только эти слова были произнесены, когда он не спал, Ибо бы остался, навсегда бы остался. А пока он взял себя в руки и вышел, оставив невесомые поцелуи на щеке, губах и лбу возлюбленного.       Сяо Чжань проснулся несколько часов спустя от солнца и от того, что ему жарко. Но ему было так хорошо в стране Морфея, что просыпаться не хотелось вовсе. Он был с Ибо, его родным человеком. Ибо целовал его, пусть и невесомо, но целовал. Как же хотелось ощутить эти поцелуи наяву.       А после он заметил ноутбук, стоящий рядом на стуле, и стикер, приклеенный к сумке:

«Я принес твой ноут. Не стал будить и ушел, чтобы не тревожить.

Там все есть, что тебе нужно.

Отдыхай и поправляйся скорее.

Ван Ибо»

      Сяо Чжань ласково погладил записку и поцеловал. Черт, как же сильно Ибо проник в его душу!       А после принялся работать, потому что не хотел подводить Чжан Исина. Только вот на почте он не нашел писем от анонима, которые так долго изводили его. Зато рабочие файлы были скомпонованы гораздо удобнее. Мужчина и здесь заметил вмешательство и ненавязчивую заботу Ван Ибо. Черт, он скучает все сильнее и сильнее, даже если и не имеет на это права.       С тех пор он старался погрузиться в работу, лишь бы не думать.       День сменял ночь, потом снова наступал день. Страницы календаря ускорили свой бег так, что сложно было отличить одни сутки от других: утренние больничные процедуры, работа, завтрак, снова анализы, работа. И так продолжалось до того времени, пока не пришло время выписываться.       Сун Мин не приехал, хотя Сяо Чжань ждал его. Ждал, чтобы порвать, сказать, что его сердце полностью и бесповоротно отдано одному дерзкому, но такому внимательному мальчишке. Зато пришел Ван Чжочэн, ухмыляющийся во все тридцать два зуба.       — Ты чего такой счастливый?       — О, друг мой, ты не поверишь, — начал Чжочэн, садясь в кресле поудобнее и готовясь рассказать, — Твой благоверный, которого я на дух не переношу, решил продать кое-какие твои вещи. Попался на сбыте планшета и угодил в полицию. Кто бы мог подумать, что там стоит чип, отслеживающий местоположение? Он-то и направил сигнал в полицию, когда не ты его включил. Как сказали техники, эта система или активировалась, или же нет только от одного отпечатка не того пальца, представляешь? Так вот, в отделе он попал на одного моего знакомого, а тот не понаслышке знает твоего бывшего. И что ты думаешь? Оказывается, этот придурок проходил подозреваемым в еще одном деле, связанным с тобой. Вроде как что-то с психологической угрозой или хрен чего там еще. Это все с письмами. Оказывается, именно он был зачинщиком всего этого дерьма. А тут попался еще и на краже. В общем, ты его еще долго не увидишь. С ним еще был какой-то челик с твоей работы, но с ним малыш уже разобрался. Все, дружище, ты свободен, а твои враги наказаны. И ты, блядь, должен бы выглядеть счастливее, не думаешь?       — У меня нет слов. Ибо тоже в это замешан?       — А то! Исин рассказывал, что Ибо вычислил его в тот же день, как ты попал сюда и сдал в органы. И в ноуте твоем тоже пошаманил, чтобы удобнее было работать. Удобно же, а? — и заговорщицки подмигнул.       — Удобно, удобно. Видимо, я должен ему не только извинение, но и благодарность, да? - Агась. Удачи вам! Я знаю тебя и твоих, блядь, гребаных тараканов поименно. Не ерепенься и поговори нормально. Второй придурошный тоже извелся весь, — Чжочэн перестал придуриваться и стал серьезным. Сяо Чжань заметил, как тень беспокойства за младшего брата не сходит с его лица. — Даже если вы и правда разойдетесь, то сделайте это нормально. Да, он придурок, но даже будучи таким мой младший брат не заслужил того, через что прошел. Ты, наверное, не знаешь, но у него не самое крепкое сердце, а словить паническую атаку легче легкого. Он постоянно с собой сражается, перебарывает организм. Когда вы начали встречаться, он успокоился, стал вести себя аккуратнее, заботится о здоровье, а сейчас все стало еще хуже, чем было. Исин рассказал, что он уже неделю не возвращался домой, практически поселившись на работе. Пожалуйста, Сяо Чжань...       — Я поговорю с ним, Чэн. Я должен это сделать. Спасибо, что рассказал.       Больше эту тему они не поднимали. Зато много смеялись над суетящимся вокруг беременной подружкой Чжан Исином, разрывающимся между работой, будущим отцовством и свадьбой. Пока что получалось хреново, но весело.       Шутя они собрали вещи, что успели накопиться в палате, и поехали в квартиру Чжочэна. После сам хозяин направился на работу, а Сяо Чжань достал из ящика стола одиноко лежащий ключ. Это был тот самый ключ, который дал ему Ибо, еще тогда его Ибо, но сам Чжань так ни разу им и не воспользовался, потому что уходили и возвращались они всегда вместе. Сейчас же этот кусочек металла жег его ладонь.       «Я должен вернуть его. Сейчас, когда мы расстались, я не должен держать его. Может, занести ему домой?» — подумал Сяо Чжань, — «А что, если он уже кого-то себе нашел? Да, наверняка нашел. Будет неловко, если встречусь с его парнем. Тогда отдам на работе.»       И приняв такое решение, он положил ключ в карман пиджака, который собирался завтра надеть. Остаток дня проведя в разборе вещей и домашних хлопотах, Сяо Чжань не заметил, как наступил поздний вечер. Он поужинал, принял долгую и расслабляющую ванну, а после лег спать. Там он бежал за Ибо, стараясь догнать и поговорить, но парень игнорировал его. Все, что оставалось, так это смотреть на некогда родную спину, что удалялась все дальше и дальше.       Сяо Чжань проснулся от слез и чувства ужасной тоски и одиночества. Снова и снова желая почувствовать тепло Ибо, увидеть его и услышать любимый голос, он, не думая ни секунды, набрал знакомый номер по памяти.       Один гудок, другой, третий... Тишина. И только после механический голос бездушно сказал: «Аппарат вне зоны доступа сети. Попробуйте позвонить позднее.»       — Черт, и почему ты не отвечаешь, мелкий засранец, — прошептал Сяо Чжань под нос. А после добавил. — Хотя с чего бы ему мне отвечать? Да и вообще отвечать... Скорее всего мой номер уже давно в чёрном списке. Видимо, придётся зайти в его «логово». Сейчас даже хорошо, что мы работаем в одной компании.       После он отложил телефон на прикроватную тумбочку и вновь погрузился в тревожный сон. Однако решение поговорить с утра никуда не пропало. Правда, уже ближе к обеду, полностью поглощенный делами и проектом из-за своего отсутствия и нехватки сотрудника, этот важный и такой необходимый разговор отошёл даже не на второй план, а на третий или даже четвертый. Закончив дела, Сяо Чжань посмотрел на часы — половина двенадцатого ночи. Ибо, как он помнил со слов друга, ночует на работе. Сяо Чжань решил испытать удачу. Несколько раз постучав в дверь и даже заглянув, самого парня он там не увидел. Не нашёл также и на складе, где и вправду стало гораздо лучше. Видимо, Ван Ибо все же ушёл домой. Здесь больше ничего не оставалось делать, только также направиться в квартиру Чжочэна. Спасибо большое его другу, оставленные в отеле вещи вернулись в целости и даже сохранности. Сам Сун Мин на связь не выходил, окончательно оставив в покое.       Так в неизвестности о местонахождении Ван Ибо прошёл не один день.       Или же младший очень хорошо умел избегать Сяо Чжаня, или же просто самому старшему так не везло в поисках, но даже месяц спустя Сяо Чжань не мог никак найти его, начиная не на шутку волноваться. При этом на вопросы ни Чжочэн, ни Исин не отвечали.       Время уже близилось к Рождеству. Мелкий дождь все чаще стали заменять летящие с неба пушистые снежинки, кружась в небе и тихо падая на землю. За это время у Сяо Чжаня появилась привычка после работы приходить в тот самый парк, садиться на лавочку и смотреть на мост, на котором он так бесчеловечно, бездумно и совершенно ужасно бросил любимого.       У Сяо Чжаня было много времени подумать и над тем вечером, и о самой ситуации в целом. Ибо ведь доверял ему, старался помогать и все время был рядом. И чем же он, Сяо Чжань, ответил? Невообразимо придурошным поступком. А ведь Чжань старше, надо было подумать головой. Он должен был доверять в ответ, должен был беречь свое сокровище, а сам все проебал. Стоило только поговорить. Ибо точно бы рассказал, они смогли бы прояснить недоразумение или же, если бы измена подтвердилась, то нормально расстаться. В итоге кому стало лучше от замалчивания? Да никому.       До Рождества оставалось две недели. Время, когда пары покупают друг другу подарки, украшают дома, греются холодными вечерами в объятиях друг друга и совершенно не думают ни о чем плохом. Сяо Чжань уже потерял какую-либо надежду встретиться с Ибо случайно или тем более умышленно. С Ван Чжочэном у них никаких планов, тем более рождественских, не было. Поэтому Сяо Чжань думал провести всю ночь, слушая голосовые сообщения, отправленные ранее от одного конкретного человека, пить вино и, не исключено, что плакать. Представить кого-то другого рядом в эту особенную ночь не получалось совершенно.       В один из предпраздничных дней Сяо Чжань пришёл на работу, стараясь выглядеть не таким угрюмым, каким хотелось бы. И вот в середине дня на угол его стола кто-то облокотился.       — Привет, Сяо Чжань. Я Цао Юйчэнь! Наконец-то мы с тобой встретились лично, — широко улыбаясь произнес мужчина, протягивая ладонь для рукопожатия. В другой он держал стакан колы, иногда отпивая из трубочки. — Но можешь называть просто по имени. Не люблю всякие церемонии.       — Привет, Юйчэнь, — Чжань протянул ладонь в ответ. — Очень приятно познакомиться.       Юйчэнь стал рассказывать про контракты, договора и новый офис, который они планируют открыть после успешного завершения проекта. И так увлекается, что стакан, который секунду назад был в руке, драматично переворачивается, выливая содержимое на стол. Документы, чертежи, заметки — все это пропадает в мгновение ока. Самое ужасное, что достаётся и его рабочему планшету, с которого он не успел перенести данные. Работа последних дней была безнадёжно утеряна. Экран планшета моргает пару раз и затухает. Восстановить данные так быстро не получится, презентация должна была состояться послезавтра. Катастрофа!       — О нет! Боже, как же так... Прости меня, пожалуйста! Я не специально! — начал извиняться Юйчэнь, кланяясь и разливая остатки и на одежду Чжаня. — Блин, я когда увлекаюсь, всегда что-то происходит. Тебе срочно надо к нашему рукастику, он точно все починит.       — Я не знаю, где он.       — В «логове». Я видел его минут десять назад, и он как раз откуда-то возвращался в кабинет.       — Значит, он специально избегает меня. Вот увидишь, как только я приду, он испарится. Я пытаюсь найти его с самой выписки и безрезультатно.       — Ммм... Как у вас интересно, — прошептал Цао Юйчэнь. И уже громче добавил: — Но ты в любом случае не сможешь отнести свою технику кому-то ещё. Там рабочие данные, причём конфиденциальные, нет вероятности, что они такими и останутся. Поверь, если дело касается работы, малыш будет серьёзен. К тому же из всех мастеров он самый шустрый. Иди, а то он снова куда-то уйдёт.       Задорно подмигнув, это ходячее недоразумение вышло из офиса, оставляя Сяо Чжаня в погроме и смятении.       Он тяжело вздохнул, отключил несчастную технику, которую уже однажды восстановил Ван Ибо, и направился в кабинет своего бывшего парня.       — Войдите, — раздался приглушенный дверью ответ.       Сяо Чжань сделал глубокий вдох и собрался с мыслями настолько, насколько вообще было возможно, и открыл дверь.       — Кто там так дол... - «го» начал было раздражённо говорить Ибо, но остановился на полуслове, увидев вошедшего. Сяо Чжань, его любовь, его самый родной и любимый стоит на пороге кабинета, прижимая к себе планшет и так потерянно смотрит. Ибо так сильно старался избегать его, и вот он пришёл сам. Словно во сне.       — Ибо, прости, если мешаю, но... Ибо, что случилось?       — А? Нет, ничего, — и почувствовал, как по щеке бегут слезы. Он принялся быстро стирать их. — Черт, прости. Сам не ожидал. Так что у тебя?       Сяо Чжань растерянно стоял, думая уйти. Неужели он сделал так больно, что Ибо до сих пор только лишь увидев его, плачет? Да он отвратителен.       — Кхм. Со мной, вернее с планшетом, случился Юйчэнь с колой. Прости, но там то, что нужно будет на презентацию послезавтра, а я не успел скопировать их. Сможешь помочь?       — Да, конечно. Давай сюда, вечером отдам, —Ван Ибо видит, что Сяо Чжань старается на него не смотреть. Сердце болит видеть его таким. Но если он сможет помочь, то сделает все от него зависящее, чтобы это сделать.       — Вечером? Так быстро?       — Да. Данные же нужны тебе срочно? — увидев утвердительный кивок, Ибо немного неуверенно подошёл к любимому и когда забирал технику, невольно коснулся рук Чжаня. Увидев вмиг покрасневшие щеки, его разбитое сердце засветилось надеждой. — Прости, я...       — Не извиняйся, пожалуйста. Никогда передо мной не извиняйся, — Сяо Чжань решил воспользоваться возможностью и поговорить с Ибо. Не известно, хватит ли на это духа вечером. — Ибо, я уже давно хотел поговорить с тобой, ещё с момента выписки, если честно.       — Может, отложим до вечера?       — Прости, не думаю, что вечером хватит на это смелости. Я снова все решил сам и снова прошу прощения. Пожалуйста, выслушай меня сейчас. Сможешь? — да Ибо готов выслушать его в любое время, не только сейчас. — Спасибо. Может, для тебя это уже и не будет иметь никакого значения, но тогда... Тогда я сильно накосячил. Мне стоило ответить на твое доверие своим, я должен был все тебе рассказать, но не смог. После неудачных отношений и проблем с доверием я не смог ответить на твои чувства в полной мере. Я жалок, ничтожен и сам себе противен. Я должен был доверять тебе, верить в наши отношения и в тебя. И то, как я бросил тебя в том чёртовом парке... Каждый раз, как прихожу туда, все время это вспоминаю. Ты тогда упал, начал задыхаться и я думал, что ты... Что потеряю тебя. Так испугался. Прости меня, Ван Ибо, прости если сможешь. Даже если ты уже с кем-то, пожалуйста, хотя бы прости... Прости... — голос мужчины сорвался на шепот.       — Чжань-гэ... Разве я не говорил, что люблю тебя? Ты что, уже забыл? — Ибо положил планшет на стоящий рядом стол, и затащив мужчину в кабинет, закрыл дверь. Последнее, что он видел, это скрещенные пальцы сотрудников, которым часто доставалось из-за его раздражительности. — Я же говорил, что ты для меня все. Разве я могу быть с кем-то ещё? Да никогда. Ты в моём сердце навсегда. Я думал, что это ты себе кого-то найдёшь. Кого-то лучше, чем я.       — Это невозможно. Ты самый лучший, Ибо. Это я тебя недостоин.       — Чжань-гэ, ты простишь меня? Я был недостаточно внимателен. Думал, что если ты со мной, то все отлично. Думал, что если что-то случится, ты сам мне расскажешь. Думал, что ты доверяешь мне и рассчитываешь на мою помощь. Но потом я понял, что ошибся. Просто моих чувств не хватило. Я это понял, когда ты ушёл. А когда ты попал в аварию... Молился каждую секунду всем на свете богам, чтобы ты выжил. Молился, чтобы с тобой все было хорошо, пусть и без меня. Главное, чтобы ты жил.       — Без тебя эта жизнь ни черта не полная. Когда был в больнице, мне снился очень хороший сон. Ты пришёл ко мне, простил такого ужасного меня и поцеловал. А когда проснулся, конечно, тебя не было. И я понял, что не могу жить без тебя. Черт, я так безумно по тебе скучал. Ибо...       Но Ибо не дал договорить. Он понял. Он все понял. Поэтому притянул Сяо Чжаня, сгребая в объятиях и не переставая шепча, что любит. Что безумно любит и больше никогда не отпустит, что бы там сам Сяо Чжань не говорил.       А затем поцеловал. Сначала целомудренно, только лишь слегка касаясь губами драгоценных губ. Но с каждым касанием, с тем, как доверчиво и трепетно, а после и страстно отвечал ему Сяо Чжань, он углубил поцелуй. И был не в силах остановиться.       Эти губы, это тело, это прерывистое дыхание, эти полустоны — как же этого не хватало обоим. Руки, что сжимали тело, сейчас совершенно недвусмысленно лапали, оглаживали и сжимали все, что только хотелось. Когда Сяо Чжань, уже не в силах сдерживать себя, коснулся приличного бугорка ширинки, из горла Ибо вырвался низкий стон желания. Он откинулся голову назад, открывая доступ к шее и выступающему кадыку, который всегда сводил Сяо Чжаня с ума. Он припал к нему, немного прикусывая, а рука уже расстегнула ширину и ласкала член поверх мокрого от предэякулята белья.       — Гэ... Чжань-гэ...       — Бо-ди... - прошептал на ухо Чжань. — Я так скучал, безумно по тебе скучал.       — Хаа... Гэ... Ахх.... Хаа....       — Ты так стонешь, малыш, — прикусывая мочку уха прошептал Чжань, - Что сводишь меня с ума.       Чжань приспустил резинку белья, освобождая внушительного размера член и ещё усерднее работая рукой. Ибо извивался в его руках, сгорая от ласк, которые уже и не надеялся почувствовать. Он кончил, обильно изливаясь на живот и пачкая одежду, которая и так была испорчена.       — Так много, малыш, — сказал Сяо Чжань, посмотрев на свою ладонь. — Я тоже тебя люблю. Ты простишь этого глупого гэгэ?       — Ты только мой глупый гэгэ. Навсегда только мой. В этот раз запомни.       — Запомню. В этот раз точно запомню. Прости, любимый, я был таким глупым.       — Перестань извиняться. Люблю тебя, всегда тебя, только тебя, — Ибо не переставая, целовал любимое лицо. — И даже предложил бы продолжить, но не думаю, что ты хочешь, чтобы наш первый раз был на работе. Может, потом. Но сейчас я бы разложил тебя на простынях дома.       Есть ли такой цвет красного, которым можно было бы описать цвет лица Сяо Чжаня? От радости он совершенно забыл о том, что они, мать его, в офисе! И он вообще пришёл, чтобы попросить Ибо помочь с ремонтом планшета. Стыд-то какой! Но несмотря ни на что он так счастлив. Ван Ибо, его любимый, его сердце, его все, светится от счастья. Он счастлив! Разве Сяо Чжаню надо что-то ещё? Нет, не надо. Остальное они смогут решить. Вместе.       — А теперь я очень хочу отплатить тебе тем же.       Ван Ибо потянул Сяо Чжаня вниз, укладывая на пол и радуясь, что купил новый ковер. Быстро расстегнув брюки и стянув белье, младший быстро опустился ртом на колом стоящий изнывающий член, сразу заглатывая до упора и наслаждаясь стоном удовольствия, что издал его любимый, прогибаясь в пояснице ему навстречу. Чтобы кончить, Чжаню не потребовалось много времени. Ибо облизнулся, как кот, только что поевший сметану, и с вожделением, желанием, безграничной жадностью и невообразимой лаской смотрел на растянувшегося в блаженной неге любимого. Его любимого. Навсегда его.       — Ибо, малыш, ты уже... — Чжан Исин привычно вошёл в кабинет без стука, почти впервые за все время пожалев об этом. — Ой, простите. Вопрос отпал. Он вышел, а после зашёл снова, только добавляя: — Поздравляю с примирением. На сегодня оба свободны.       Стоило только двери закрыться, Ибо поправил одежду и с удовольствием утянул любимого домой на те самые простыни, на которых только недавно хотел Сяо Чжаня разложить. И именно этим он собирается заняться.       Так как Ибо, собираясь утром, даже и не мечтал о том, что обратно поедет с Сяо Чжанем, то по привычке приехал на мотоцикле. Зато Сяо Чжань был на машине, в сторону которой и потянул своего парня.       — Извини, любимый, сегодня я за рулём.       Им показалось, что дорога заняла вселенское мгновение или человеческую бесконечность. В прихожей они набросились друг на друга, словно голодные звери. Одежда разлетелась в разные стороны, что-то даже порвалось, не выдержав наплыва страсти.       Ибо прижал уже обнаженного мужчину к стене, придавив своим телом. Широкими ладонями он сжал сладкие аппетитные половинки, немного разводя в стороны. Сяо Чжань тихо простонал в поцелуй, не в силах оторваться. Ибо и так был возбужден, но ответное чувство желания любимого и наслаждение долгожданной близостью срывало крышу похлеще алкоголя. Он подхватил Чжаня под бедра, с лёгкостью держа на весу и притираясь головкой члена к пульсирующей дырочке.       — Я так тебя хочу, — прошептал Ван Ибо, голос которого стал ещё ниже от возбуждения. — Безумно хочу. Ты позволишь?       — Не спрашивай очевидного, малыш. Разве ты не чувствуешь моё желание?       Другого подтверждения и не требовалось. Ибо оторвался от стены и спокойно прошёл в спальню, держа Чжаня на весу и не переставая целовать. В комнате он с трудом оторвался от губ и, хитро улыбнувшись, бросил Чжаня на постель.       — Эй! Ты что, убить меня хочешь?       — Ты бросил меня до того, как я успел показать тебе нашу новую кровать. Так что теперь, хоть и с опозданием, но я заставлю тебя стонать на ней, гэ, — он плотоядно улыбнулся и облизнулся. — Я влюбился в твои слезы, в твой голос. Ты мой самый сильный наркотик и самая большая слабость. Я люблю тебя, Сяо Чжань, люблю сильнее, чем одиночество.       — Бо-ди... Я люблю тебя. Иди же ко мне, возьми меня, — Сяо Чжань широко развёл свои длинные стройные ноги, открывая доступ к сокровенному, — Ван Ибо, хочу заняться с тобой любовью. Я хочу быть твоим также, как и хочу, чтобы ты был моим.       Ибо покраснел от увиденного. Он не в первый раз видит обнаженного Сяо Чжаня, но сегодня все словно иначе. Так, как будто это и правда их первый раз.       Он поднял лодыжку и начал покрывать её поцелуями. Миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметров он выцеловывал одну ногу, после другую. Чжань сначала смеялся, однако, когда Ибо стал приближаться к истекающему члену, начал прерывисто дышать. Но Ибо не спешил приласкать его, он пока только дразнил. А после этого Чжань стал умолять. Ибо развёл ноги до предела, устроился поудобнее и приник, минуя член, прямо ко входу, вылизывая расслабление колечко мышц, рукой массируя мошонку. Чжань был абсолютно расслаблен, он хотел, очень хотел почувствовать в себе крепкий член.       — Бо-ди... — он потянул Ибо к себе за волосы, впиваясь в губы, а рукой направил плоть Ибо прямо в себя. — Поторопись, не могу больше ждать.       — Я не хочу тебя поранить. Потерпи.       — Я терпел слишком долго. Ты же потом позаботишься обо мне, родной?       — До самого последнего вздоха.       Ибо начал медленно входить, членом растягивая податливые стенки ануса. Он входил и выходил снова и снова, медленно дразня и проникая глубже. Когда член вошёл до середины, Чжань подкинул бедра навстречу, углубляя. И Ибо перестал сдерживаться.       Сильные, резкие и быстрые толчки смешивались с плавными движениями, задевая простату внутри, заставляя Сяо Чжаня стонать, кричать и плакать от безумного удовольствия, что доставлял любимый. Его пальцы короткими ногтями царапали крепкую спину. Стоны переходили в крики, срывая голос, смешивались со звуками тел. Это был танец плоти, танец страсти.       Чжань кончил первым, пятками удерживая Ибо в себе. От давления младший кончил глубоко внутри и упал сверху, прижимая свое сокровище к измятым и испачканным простыням постели.       Дыхание долго не могло вернуться в норму. Ибо хотел скатиться, чтобы лечь рядом, но Чжань, словно коала, не отпускал его от себя. И из себя тоже.       — Тебе тяжело. Давай лягу рядом.       — Нет. Я так скучал, пока был в больнице. Думал, что ты и разговаривать со мной не захочешь, не то, что... — Чжань не мог сдержать рвущиеся наружу эмоции. — Ты мой самый любимый, самый дорогой. Давай начнём все сначала?       — Не думаю, что прямо сейчас готов ко второму раунду.       — Ван Ибо!       — Я не смогу начать сначала, потому что и не расставался, гэ. Ещё тогда я пообещал себе, что всегда буду тебя любить, и это не изменилось. И не изменится. Ты же вернёшься домой?       — Домой?       — Да. Сюда. Это наш дом. Кровать мы уже опробовали, есть ещё диван, стол в столовой и...        — Откуда столько всего нового?       — Я немного психанул. В общем, у нас много новой мебели. И я хочу её всю проверить на прочность.       — Хорошая идея, но, — Чжань сделал совершенно невинное и немного обиженное лицо, - Я не могу.       — Почему?       — Скоро Рождество, а в нашем доме нет ёлки. Как же я могу сюда вернуться? И твои носки... Уверен, не одну пару можно достать из-под кровати.       — Завтра я восстановлю твои данные и все уберу. Но еда с тебя или же придется искать новую квартиру.       — Договорились. Завтра куплю продукты, — он не смог сдержать зевок. — Вставай. Перестелим постель и спать.       — Моя женушка вернулась, — смеялся Ибо, уворачиваясь от летящей в него подушки и пожеланий проваливать в задницу. — Как скажешь, дорогая. Только подойди, и я с радостью пойду туда, куда скажешь.       И они занимались любовью ночь напролёт. Сначала в ворохе белья на полу, после - в душе и закончили на кухне. Это была самая лучшая ночь в их жизни.

***

      — Ну что, все получилось? — спросил Исин, отрываясь от кипы бумаг и смотря на стоящего в дверях Цао Юйчэня.       — Ага. Помни про страховку и травматолога.       — Думаю, если все пройдет хорошо, то это не понадобится.       — Тебе помочь с этим?       — Да нет, не надо. Цзыи сегодня тоже допоздна и у меня тут куча дел. Расскажи-ка лучше, как у вас с Лу-Лу после той ночи? — Исин подмигнул, а Юйчэнь только закатил глаза.       — Да почти как в прошлый раз, — устало вздохнул Юйчэнь, вспоминая ту ночь. — Я притащил ее домой, уложил в постель. А потом хотел уйти, но она проснулась и... Кхм. В общем, потом, чуть позднее, я ушел к себе. С тех пор она меня избегает. Думаю, что пора бы мне сдаться.       — А не пробовал поговорить? Она девушка, должно прокатить.       — Пробовал, но она упорно делает вид, что я пустое место, — Юйчэнь только грустно усмехнулся и вышел, больше ничего не сказав.       «Да,» — подумал про себя Чжан Исин, доставая из рабочих бумаг приглашение на свадьбу, — «Не всем может повести в ответ. Жаль, конечно, парнишку. Но здесь уж сердцу не прикажешь.»

***

      Прошла неделя с того времени, как Ван Ибо и Сяо Чжань помирились. И если раньше вокруг них была атмосфера влюбленности, то теперь это было полнейшее обожание и неприкрытое восхищение. Ибо не переставал восторгаться своим очаровательным, безмерно прекрасным и до кончиков волос любимым парнем. Чжань не отставал, расхваливая Ибо на каждом шагу. Особенно он любил говорить про невероятные успехи любимого как на работе, так и в управлении байком, сноубордом и ездой на коньках. А уж о сообразительности и талантах Ибо знали все и во всех подробностях.       Парень действительно сумел восстановить данные для презентации, которая прошла отлично. Заказчики были в полном восторге! Тендер они выиграли с огромным отрывом от других компаний и сейчас вовсю готовились к Рождеству, украшая офис и собственные дома. Сяо Чжань даже уговорил Ибо купить большую пушистую елку, которая занимала больше половины свободного пространства гостиной. Но Ван Ибо настолько сильно любил улыбку Чжаня, что даже почти не обращал на хвойное дерево внимания.       Сяо Чжань после той ночи переехал к Ван Ибо и теперь уже вполне официально пользовался ранее запасным, а теперь постоянным ключом. Правда, делать это приходилось не так часто. Ибо ходил с ним почти везде, словно приклеенный. Но Чжаня ничуть не раздражала эта прилипчивость. Он и сам с удовольствием держал своего парня за руку и целовал в укромных уголках по пути домой или же на работу. Их квартира, некогда нравившаяся Ибо своим минимализмом вещей, постепенно обрастала разными предметами интерьера: картины, цветочные горшки, полки с сувенирами, их совместные фото. Все это вместе составляло единое целостное пространство и придавало квартире тепло и уют. Ван Ибо наслаждался этим и тем, что вечером они вместе смотрят фильмы, играют в приставку, дарят друг другу нежность и страсть. Их интересы могли отличаться, но, тем не менее, пока Чжань читал книгу, то неосознанно перебирал волосы Ибо, пока парень играл в приставку около его ног, приглушив звук и не мешая.       И вот настало время торжества. Свадьба Чжан Исина и Мэн Цзыи была назначена за пять дней до Рождества. Красиво украшенный хвоей зал, омела, свисающая с потолка, буйство красно-зеленого огня.       Невеста вышла к гостям в прекрасном алом платье, облегающем пока еще стройную фигуру. Верх и подол были расшиты золотыми узорами. Она была похожа на принцессу любого диснеевского мультфильма с прекрасной тиарой из золота на голове. Чжан Исин, стоя у алтаря, задержал дыхание, боясь, что это все ему просто мерещится. Его девушка, невеста, мать его ребенка, была прекрасна.       Они обменялись клятвами и кольцами, скрепляя обещания поцелуем под одной из многочисленного количества омел в зале.       — Сяо Чжань, не люблю ходить вокруг да около, — тихо произнес Ван Ибо, пока все поздравляли молодоженов, — Знаешь, я рад, что спал с твоим бывшим.       — Что, прости?       — Ну я в том смысле, что именно так я смог встретить тебя. Мы прошли через множество трудностей и я рад, что ты согласился быть с таким, как я. Знаешь, я... — замялся Ибо, не зная, как закончить то, что начал. — Я...       — О, малыш, Чжань-Чжань! — крикнул им Исин, приглашая подойти.       Но Ибо, несмотря на то, что пришел на свадьбу, совершенно не стремился к молодым. Он просто буквально отмахнулся от жениха и продолжил.       — Сяо Чжань, ты для меня дороже воздуха, дороже хранимого ранее одиночества. Я без ума от тебя, причем вполне буквально, и ты это знаешь, — он достал небольшую коробочку из кармана, — Не уверен, что угадал с размером... Скажи, согласишься ли ты прожить остаток своих старческих дней рядом со мной?       Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь музыкой в зале. Кто-то начал шептаться, что здесь, кроме отказа, ничего другого не услышишь. Однако сам Сяо Чжань, немного придя в себя, принялся заливисто смеяться от услышанного.       — Да! Да, Ван Ибо, я согласен прожить с тобой до конца моих старческих дней! И учти, что после этого ты всегда мне проигрываешь!       И это чистая правда. Каждый раз стоит Ибо предложить что-то активное, отрывая Чжаня от работы или просто от книг, он каждый раз слышит про возраст. И каждый раз этот невероятный мужчина побеждает его даже в том, в чем ранее не был силен. Он оказался быстрее, ловчее и гибче, чем Ибо представлял. А после вновь принимался за то, от чего его ранее оторвали, а Ибо разминал плечи или делал массаж ног в качестве штрафа за проигрыш. Возможно, иногда Ибо и поддавался, но он никогда не признается в обратном.       И Сяо Чжань сам потянулся поцеловать Ибо прямо под одной из веток омелы, подтверждая согласие.       Рядом были поздравления, перешептывания, что они перетянули на себя все внимание от главных виновников торжества, и музыка. Но им не было до всего этого никакого дела. Они были в собственном маленьком мире, огражденные ото всех и вся.       Восемь месяцев спустя.       — Милая, потерпи немного, скоро мы приедем в больницу, — приговаривал Цао Юйчэнь, успокаивая Сюань Лу, практически лежащую на заднем сиденье машины.       Они и не предполагали, что тогда, в ту самую ночь, девушка забеременеет. Не помогли ни противозачаточные таблетки, ни презерватив. Видимо, это была судьба. Когда Сюань Лу поняла, что у нее задержка, она сделала тест, сдала все анализы, но все равно отказывалась верить в результат. Она не хотела этого ребенка, не хотела в его отцы Юйчэня, не хотела связывать себя с кем-то подобным образом. Но к ее удивлению, когда она игнорировала парня, тот не стал увиваться следом, как обычно, только лишь старался как можно меньше показываться на глаза и привлекать к себе внимание. С каждым днем он становился все мрачнее и мрачнее, пока однажды просто не прошел мимо сам. Ей стало тревожно, смотря на такого теперь хмурого парня. И то ли гормоны, то ли и правда все же какие-то чувства глубоко внутри взяли верх. Сначала медленно, потихоньку, но она смогла разговорить его. Они стали проводить больше времени вместе, а когда Юйчэнь узнал о беременности, то умолял, буквально стоя на коленях, оставить малыша. Он даже готов потом сам его воспитывать, если Сюань Лу от него откажется.       Разумеется, она не отказалась ни от малыша, ни от такого искреннего и по-настоящему надежного парня. И теперь страдала от все учащающихся схваток на заднем сидении. Они успели вовремя. Малыш родился крепким, здоровым. И уже был очень похож на родителей, то плача, то улыбаясь пока еще беззубым маленьким ртом.       У Чжан Исина и Мэн Цзыи родилась прекрасная здоровая девочка. Родители были без ума от крохи, украсив комнату для принцессы.       А Ван Ибо и Сяо Чжань решили взять малыша из приюта после того, как тайно обвенчались на одном из островов Атлантического океана, куда уехали отдыхать. Они прошли много трудностей оформления огромного количества бумаг и прошлись по всевозможным инстанциям, но результат стоил того — им разрешили усыновление. И вот в одной отдаленной провинции они узнали о близнецах, брошенных родителями на произвол судьбы, и просто не смогли пройти мимо.       Каждый вечер укладывая своих детей спать, безумно уставшие, они были счастливы. Счастливы от того, что они есть друг у друга, от того, что не сдались перед трудностями. Счастливы засыпать и просыпаться рядом. Счастливы проводить свободные минуты уединения, зажимаясь теперь уже по углам квартиры и молясь, чтобы стоны не разбудили только что уложенных малышей. Счастливы быть друг у друга.       — Я люблю тебя больше, чем одиночество, — шепчет каждый вечер Ибо на ухо своему мужу, нежно целуя.       — Я люблю тебя гораздо больше всего, Ван Ибо. «Спасибо за то, что ты появился в моей жизни и стал ее самой важной и неотъемлемой частью». Конец.