Мафиозник

Больно стукнувшись о железную балку, свисающую прям с потолка, Степа успел в тысячный раз проклясть надоедливого барыгу, каким-то образом сумевшего подкупить первого в почётном списке розыска в Москве. Мужчина громко зашипел, на бегу потирая ушибленную макушку, но останавливаться было нельзя. С учётом сложившихся обстоятельств выбора у него не было: необходимо было во что бы то ни стало доставить чертежи, с таким трудом вырванные прямо из-под носа правительства, на другой край города. Либо же попасться с поличным — вернее, уже без него — группировке полицейских, сидящих у него на хвосте. И кой черт только дёрнул его подписать ту треклятую бумагу?! Нет уж, дорогой мой, в следующий раз ты так не лоханешься. Если, кхм, будет следующий… Ибо в этот нужно было каким-то образом ещё в живых остаться. Сзади, чуть правее, тревожно просигналили автомобили, яростно просвистел полицейский свисток и зажглись мигалки. Выдохнув, саб-альфа подтянулся на той самой вредоносной балке и выпрыгнул в окно, перемахнув через ограду балкона. Падать было… приятно. То самое чувство окрыленности, когда понимаешь, что не умеешь летать, и через пять секунд расшибешь себе башку об асфальт… м-м-м… Благополучно запутавшись в бельевых веревках, беглец проверил сохранность чертежей под кожаной курткой и, содрав с уха чьи-то трусы, прислушался. Сирены все ещё продолжали орать, но уже не в опасной близости. Немного отдышавшись, Степан глухо застучал ботинками по переулку, выглянул из-за угла и, убедившись, что его заду ничего не угрожает, вышел на открытую местность, как ни в чем ни бывало двинулся в нужную сторону, более-менее смешавшись с толпой. Так бы все шикарно и продолжалось, не будь полицейские в этом городе шибко подозрительны. Один из парней в синей униформе, на вид хрупкий и явно не подходящий на роль стража закона, указал рукой прямо на мужчину, подозрительно, на его взгляд, меряющего тротуар в подозрительном направлении на подозрение спокойно и хотел было рвануть к Степе, но мужик помощней, в фуражке, схватил юнца за локоть, указал ему на машину и сам припустил к парню, только успевшему отдышаться. Лишь через пару секунд мафиозник понял, что это не мужик, а аки танк прущая на него какая-то мадам. «Наберут кого ни попадя», — подумал он и снова галопом побежал по улице. «Кто ни попадя» не отставал, а лишь медленно, но верно догонял. Машина, в которую тут же уселся тот смазливый пацан вместе с ещё каким-то бугаем, не успевшим доесть пончик, ехала за ними, включив мигалки и сирену. Автомобили на дороге послушно разъезжались. Степа, тем временем, понимая, что его вот-вот поймают, лихорадочно соображал, что же предпринять. Критическим мышлением он был не обделен, поэтому, с мыслями о возможности положительного для него конца этой беготни завалился в аптеку. Зачем? Он пока не понял. В помещении никого не было, если не считать какой-то престарелой бабульки-омеги, мирно посапывающей в белом халатике за прилавком. Схватив из угла какой-то веник, он затолкал его в проем между ручкой от входной двери и стенкой, дабы выиграть несколько минут, после чего ничего умнее не придумал, как наставить на бабку пистолет и истошно завопить: — ВСЕМ В АПТЕКЕ К СТЕНЕ! ПРИЖАТЬСЯ ВПРАВО! ЭТО ОГРАБЛЕНИЕ-Е-Э-Э-Э!!! Бабка всхрапнула и решительно продолжила спать дальше. Степан со стеклянными глазами уставился на нее и ойкнул, когда кто-то с размаху врезался в аптечную дверь. Оказалось, это подкатила машина полицейских и, не жалея ни техники, ни зданий, начала штурмовать несчастную аптеку прямо капотом. Взъерошив каштановую шевелюру, парень перескочил через стойку, свалился прям на бабку, которая продрала свои ясные очи и воззрилась на него с недоумением. — Сынок, тебе чего? Аспиринчик, валерьянки? Корвалол? — БАБУЛЯ-Я-А, ВЕДИ МЕНЯ К ЧЕРНОМУ ВЫХОДУ, — проорал он ей, снова наставив пистолет. Внутри он понимал, что выглядит как натуральный идиот, но надо было спасать шкуру. Снаружи машина снова врезалась в дверь лобешником, проломав пополам веник, но бабульке, видимо, было не до двери. Она проворчала что-то нечленораздельное и, явно нехотя, посеменила куда-то в дальнюю комнату. Беглец, напоследок оглянувшись на дверь, кинулся за ней. Бабулька вывела его куда-то к лифту, сказала ехать на нулевой этаж, там выйти в коридор и пройти до конца — в конце, по её словам был выход. Всё ещё продолжая бубнить что-то себе под нос, она развернулась и, переваливаясь с боку на бок, пошла восвояси, к залежам аскорбинок и мультивинаминок. Вдруг раздался грохот, и с потолка повыпалась известка. «Ворвались-таки», — подумал он про полицейских и что есть мочи надавил на кнопку. После нескольких секунд мучительного ожидания лифт наконец распахнкл двери и впустил в измученный временем салон саба. Пока двери медленно закрывались, в комнатушку ворвалась та самая полицейская в фуражке, и громовым голосом сквозь закрытые створки лифта до Серёжи донеслось: — Стой, преступник! Прибью, собака! Нарушитель фигов, тьфу… ПОПАДИСЬ МНЕ ТОЛЬКО, СЛЫШИШЬ?! Степа слышал. Но виду не подал. В лифте от с выдохом сполз по стенке, не веря своему счастью: сбежал-таки! Створки лифта открылись, и парень припустил к квадратику двери, маячившему в конце еле освещаемого коридора. Пришлось минуты две карабкаться по лестнице, противными ступеньками надоедая его бедным ногам. Если он успеет убежать от группировки, больше его никто не достанет. Проверяя на ходу ценные чертежи, ради которых он рисковал задницей, Степан продолжал бухать по пустому тихому коридору, каждый звук в котором отражался от низкого потолка и тоскливых зеленоватых стен. Двадцать метров… Десять… Двойные двери легко перед ним распахнулись, но не тут-то было. Нос к носу он столкнулся с той самой альфой-офицершей, хищно улыбавшейся ему. — Ты убежал от меня в последний раз, — тихо промурлыкала она ему. — Пакуйте его, парни! Вокруг него сгрудилось полдюжины альф-бугаев, среди которых был тот странный мелкий омежка, и повязали его по рукам и ногам. «И что он в полиции забыл», — устало подумал Степа, и тут ему по лицу прилетел чей-то кулак. Мир погрузился во тьму, голова закружилась, земля ушла из-под ног.