Забытые отношения сумасшедшего

— С ней же ничего не случится у подруги? — на всякий случай спрашивает Юнги. — Не думаю. Всё равно она лучше меня сможет её поддержать, — наблюдая однообразный вид в окне, монотонно отвечает шатен. — Тогда, может, по стаканчику виски? — заинтересовано выгибая бровь спрашивает мятноволосый. — Можно. Только с деньгами у меня сейчас туго, поэтому я не знаю когда смогу отдать долг, — неуверенно договаривает Тэхён. — Ты же вроде никем не работаешь, тогда иди ко мне в бордель. Шлюх у меня хватает, а вот работников — нет. Будешь убирать или ещё что-то. — Спасибо, тебе. — Отблагодаришь за выпивкой. Стаканы с алкоголем растворялись одни за другими. Музыка хорошо отдавала в уши и кружила голову. Парни напились до такой степени, что не то что домой, они по клубу уже ходить не могли. — Исвините... ик... высовите пожалуйста нам с моим... ик... другом такси, — кое-как выговаривает Тэхён, чувствуя, что на сегодня ему точно уже хватит. — Да, хорошо, — вежливо отвечает официант. С каким трудом они добирались до машины, можно только представить. Им хотели помочь работники клуба, но Юнги всех слал на три буквы, он и сам может, нефиг ему помогать. Вторая сложность — сказать адрес. Было бы куда проще позвонить и тебя заберут, но нет же, телефоны обоих так и осталися лежать на диване в гостиной. — Ураа, мы дома, — радуется мятноволосый. — Я буду спать у тебя? — Конечно, мы же теперь др... друзя... друзья, во. Дверь оказалась открыта, а в коридоре горел свет. — Ты, сто не один живёшь? — бубнит шатен оперевшись на Юнги. — Да, вроде бы один. — Может, это воры? — неуверенно спрашивает Тэ. — У меня хорошая система сле... жения, мне на телефон должна была... сукаа я же его дома забыл. Тогда вот, бери и бей вора, — вручив Тэхёну большой зонт, говорит Юнги, а сам берёт второй. В голове боевые сцены из фильмов, где главный герой красиво раскидывает кучку плохих парней. Но, преодолев коридор и делая шаг в гостиную, они увидели сидящих на диване Хосока и Чонгука. У обоих грозный вид и сложены руки. — Вы чего тут забыли? — удивляется Мин, уже немного протверезев. — Кто там? — выныривает из-за спины мятноволосого Тэхён и, увидев «воров», сам не меньше удивился. — Да вы пьяны, — понаблюдав за поведением парней, выдаёт Хосок. — Вы нам не мужья, чтобы командовать, — язвит Юнги, проходя в свою гостинную. — Да, — соглашается шатен, на что Чонгук просто встаёт, перекидывает его через плечо и уходит, напоследок бросив: — Спокойной ночи, голубки. — Ты что, сука, делаешь, пусти меня! — кричит Ким и получает несильный удар по жопе. — Эй... он должен был со мной спать, — орёт Мин уходящему мужчине. — С Хосоком спи. — Выпьешь со мной? — игриво улыбается кареглазый, после того как те ушли. — Думаю, тебе уже хватит. И, тем более, пора спать, два часа ночи. — Сладенький, не забывай, что ты у меня дома, — ложа руки на плечи мужчины, своим милым голосочком молвит Юнги. — Для меня нет проблем сделать также, как и Чонгук. — Я так и знал, что у них мутки, но это не меняет темы. Я пью, а ты если не хочешь — можешь уходить, — направляясь в сторону кухни, бубнит мятноволосый. — Ага, щас, — сказал Хосок и резким движением подхватив Юнги понёс его в спальню, — Ты ложишься спать. — Совсем страх потерял? — вопросительно уставившись на мужчину говорит Мин. — Да, с тобою я забыл значение слова «страх», так что и ты со мной не бойся, — глядя прямо в глаза, своим спокойным бархатным голосом ответил светловолосый и у Юнги в один миг пропали все слова из головы. Зайдя в комнату, мужчина аккуратно положил своего возлюбленного и сел возле него. — Давай я помогу тебе раздеться, — снимая кожанку Юнги говорит голубоглазый. «Зачем ему это?» — спрашивать не было ни сил, ни желания, поэтому он сдался и закрыл глаза, в наслаждении мягких прикосновений. Это дружба? Оо... нет. Это не она. Может, симпатия? Не похоже. Это в разы сильнее. Любовь? Слишком близко, но нет, и не она.Что же это?... ~ — Блять, ёбанное солнце. Заебало уже, — ругается мятноволосый, но шторы так и не закрывает, а просто поворачивается на другую сторону и... И замечает Чона в конце кровати, который заснул в позе сидя. Со стороны это так мило выглядело, что Юнги не сдержался  и подвинулся ближе дабы посмотреть поближе на эту милоту. «Ебать, он так всю ночь спал?» — думает мужчина и случайно задевает плечо светловолосого, от чего тот валится прямо ему на колени. — Эх... спи уже. — Спасибо, — неожиданно говорит Хо. — Ах... ты говнюк! Ты не спал! — Спал, но проснулся когда упал. Ты сам сказал, что не против, так что я полежу немного. — Ладно... Кстати, а как ты узнал где мы? – заинтересовано спрашивает мятноволосый. — Слежу за тобой, чтобы никуда не делся от меня, – на полном серьёзе говорит голубоглазый. — Дурак, я же серьёзно, — на секунду задумавшись, отвечает мятноволосый. — А я и не вру. — Вот же придурок. А Су Хо? — не отстаёт мужчина. — Да. — И кто он тебе? — Парень. — Блять, Хосок. Харе шутить, а то пойдёшь к нему жить.  — Мне тут удобнее, — устраиваясь по удобнее отвечает светловолосый, — Он влюблён в меня. Безответно. — Почему... безответно? — В смысле, почему? Потому, что я люблю сладеньких. — А он, что, не сладенький? — А почему это так тебя интересует? — Так просто. Вставай давай, я есть хочу, — спихивая блондина, молвит Мин. — Я уже приготовил, — сонно разлепляя глаза чуть хриплым голосом говорит Хо. — Да? Ого, я думал, ты только в ресторанах ешь, — знал бы он, что именно Хосок всё время о нём заботился во время комы, точно бы так не сказал. — Как видишь, нет. Садись, я приготовил твои любимые оладьи с клубничным сиропом, — мысленно давая себе подзатыльник за последние слова, говорит светловолосый. — О... Хосок-а, ты невероятный. «Хух... повезло». — Бля, мне нужно в студию. Можно я твою машину возьму? Свою возле того бара оставил, — отрываясь от изысканного блюда, интересуется Юнги. — Тогда я тебя подвезу, мне всё равно в офис позже нужно подъехать, — отвечает мужчина, наблюдая за красивым профилем мятноволосого. — Окей. А ты почему не ешь? — Не хочу, а ты ешь, ешь, бля, я за чай забыл, ща сделаю, — подрываясь с места, Чон быстрым шагом убежал на кухню. Спустя минут пять он возвращается с кружкой горячего напитка. Его серьёзное выражения лица, когда аккуратно нёс кружку, выглядело настолько милым, что улыбка сама потянулась на лицо. — Спасибо. А ты? — Я не хочу. Вот, пей, только аккуратно, он горячий. — Попей со мной, не люблю один пить чай, — врёт Юнги. — Ладно, я сейчас, — подозревая о правдивости слов, голубоглазый всё-таки согласился на это условия. Позавтракав, Хосок завёз Мина в студию и решил немного остаться, ведь до его встречи было ещё немного времени. — К тебе кто-то должен прийти? — интересуется светловолосый. — Да, но я не помню кто. Наверное, очередной «певец» или «певица» рвущийся на большую сцену, — монотонно отвечает мужчина. — Понятно. Ты же не против, если я здесь у тебя побуду? — Нет. Через минут десять в дверь постучали. В проёме показался парень в чёрных обтягивающих джинсах и такой же чёрной оверсайз худи. Он был в очках, а пепельные пряди хаотично спадали ему на лицо. У Юнги от одного его вида уже кишки выворачивает. — Туго доходит? — злится мятноволосый. — Да, — спокойно отвечает Чимин. Хосок сначала не понял что происходит, но, когда до него дошло кто перед ним, Юнги был уже на грани, поэтому он подошёл к нему и мягко положил свои руки ему на плечо. — Уйди, — отчаявшись, говорит кареглазый, он пытался всё забыть, жить заново. Но нет. Не выходит. Сука. Никак, блять, не выходит забыть то, что так жадно въелось ему в кожу, разъедая внутренности своим ядом. — Почему? — Я не хочу иметь с тобою ничего общего. Я бы и знать тебя вообще не хотел... — А что так? Ведь так любил. Всё уже? Или есть кто-то? — мужчина хотел бы возразить, но его перебили. — Да, есть, и не думаю, что он будет рад, если ты, сучёныш, останешься здесь ещё хоть на минуту, — заявляет Чон. — Так это ты? — нахально давя лыбу спрашивает тот. — Смущаю? — обходя стол, Хосок выпер его в коридор на «поговорить». — Н-нет. А... — А ты меня да, поэтому съебался отсюда нахуй и, если я ещё раз увижу тебя возле этого мужчины, я твои кишки бродячим псам отдам. Уяснил? — схватив того за капюшон кофты, строгим голосом сказал блондин. — Ага блять, я тебе его не отдам. Долбоёб, — рявкнул на последок тот и ушёл. «Вот же ж, урод. Надо поскорее с ним разобраться», — думает блондин и возвращается назад к Мину. Тот стоял у панорамного окна и молча за чем-то наблюдал. — Юнги, ты можешь не скрывать своих чувств при мне, — подходя ближе, Хосок лёгким движением приобнимает мятноволосого, от чего тот устремляется в его плечо и начинает тихо плакать. Так они пробыли где-то час, но слёзы даже спустя это время всё никак не переставали течь. Единый раз вскипает пеной И рассыпается волна. Не может сердце жить изменой, Измены нет: любовь – Одна. Мы негодуем, иль играем, Иль лжем – но в сердце тишина Мы никогда не изменяем: Душа одна – любовь одна. Однообразно и пустынно Однообразием сильна Проходит жизнь... И в жизни длинной Любовь одна, всегда одна. Лишь в неизменном – бесконечность Лишь в постоянном глубина. И дальше путь, и ближе вечность, И все ясней: любовь одна. Любви мы платим нашей кровью, Но верная душа – верна, И любим мы одной любовью... Любовь одна, как смерть одна. «Зинаида Гиппиус» «Сейчас?» — думает Хо, резким движением поднимает лицо мятноволосого и впивается в мокрые от слёз губы. Искусанные, шершавые и такие желанные — вот, что так давно его манило. Рука голубоглазого проскальзывает под упругую задницу и аккуратно размещает её на краю стола. Чмок плавно перерастает в засос и этому никто не против. Длинные пальцы медленно зарываются в белоснежные волосы, время от времени сминая их. Другие же робко пробираются к чужой ширинке и... звонит телефон. — Бляять... — отрезает Хосок и тянется к источнику звука, — Да. — Приветик, старик, слуушай у меня два места на базе отдыха в горах. Хотел с девушкой поехать, но должен уехать по работе. Поэтому могу их тебе отдать, — сказал мужчина. Со Джун был другом, которому голубоглазый однажды помог с некоторыми недоброжелателями. Он был рад его звонку, но никак не в этот момент. — В горах? — взгляд упал на Юнги, всё также сидящего на столе и смотревшего в окно, — Конечно. Я подъеду через несколько минут. — Жду. Только давай быстрее, а то выезд сегодня. — Окей, — отвечает тот и завершает разговор. — Детка, у меня для тебя хорошая новость, — приближаясь к кареглазому почти впритык, говорит Хосок. — Какая же? — Мы едем в горы, — последнее, что сказал мужчина и снова затянул чужие губы в мокрый поцелуй. На то, чтобы отвезти Юнги домой и забрать путёвки, ушло примерно пол часа и, спустя это время, они оба у себя дома уже собирали сумки. ~ Тёплый ветер без приглашения врывается в машину и взъерошивает мятную макушку. Долгая дорога клонит в сон, но спать пока никто не собирается. В салоне играет музыка и Хосок иногда подпевает, ориентируясь больше на мелодию чем на слова, и это было в разы лучше тишины. Пейзажи красиво сменяли друг друга, задавая ещё больший вайб этой поездке. Затарившись едой в каком-то магазинчике возле дороги, они сели перекусить. — Мм... вкушно, — кое-как говорит Мин, жуя огромный бургер и запивая его колой. — Мг... Месяц уже полностью освещал улицу и тогда парни всё-таки решили сделать привал и поспать в машине. — Как будем ложится? — интересуется мятноволосый. — Ты ляжешь на задних сиденьях, а я на передних. — Но там же перегородка мешать будет. — Ничего. — Такая красивая ночь. Давай ляжем вон там, на траве? — указывая на поляну возле машины, говорит Юнги. — Ну давай. Я сейчас постелю, — отвечает светловолосый и достаёт огромные спальные мешки. — Ого, да мы вдвоём там поместимся, — смеётся Юн. — Ночь хоть и красивая, но холодная, так что можно и вдвоём. Если хочешь? — устремляясь на мятноволосого, спрашивает мужчина. — Можно. — Серьёзно? — Да, — всё также продолжая зрительный контакт, отвечает кареглазый. Ночь и вправду прекрасная. Впрочем, как и этот момент. Спать уже не хочется, а вот лежать так можно и всю жизнь. Пахнет полевыми цветами и ним... Странно, раньше и мечтать о таком было страшно, ведь не взаимно. Или нет? — Почему мятный? — интересуется Чон, поглаживая взьерошенные волосы мужчины. — Тогда был сложный период в моей жизни и, однажды, я услышал, что мятный цвет сложно с чем-то красиво совместить. В моей голове это звучало как вызов. Первый раз я красился сам и вышло не очень, зато я чувствовал себя бунтарём, — рассказывает Юнги лёжа в обнимку с Хосом (так теплее). — А сейчас? — Я сдался. Ничтожно, правда? — Мы похожи. — Да? Чем? — Я чувствую себя точно также, но это не повод бросать то, к чему так долго стремлюсь. И я никогда этого не сделаю. — Хосок-а... Давай встретим завтрашний закат, вместе? — неуверенно спрашивает Юнги устремляясь в нежно голубые глаза напротив.  — С тобой хоть на смерть, мой сладенький, — говорит Хосок сильнее прижимая того к себе. Как глубоко были произнесены эти слова?  Настолько, что они достигли самого просторного дна человеческой души. И именно они дали надежду жить.  Сон в объятиях любимого — это один из прекрасных моментов, за которые некоторые отдали бы свою душу. Утром, собравшись, мужчины продолжили путь. День летел очень быстро, впрочем, как и дорога. Ещё одна ночь и они уже точно доберутся к базе отдыха. Погода прекрасная, опять играет музыка, но теперь уже поют оба. Позади много километров, осталось совсем чуть-чуть, но сон никто не отменял. Эту ночь они оба спали в обнимку на заднем сидении Хосокового мартина, мечтая остаться в этом моменте навечно. Смешно... Один стремился не упасть в жестоком мире, второй — спасти от мира карие, как дымчатый кварц, глаза.