Забытые отношения сумасшедшего

На место они приехали почти под вечер. Припарковав машину Хосок первый пошёл регистирироватся в отеле. На рецепшене стояла красивая девушка в обтягивающей бордовой униформе.  — Здравствуйте. У нас забронировано, вот путёвки. — Здравствуйте, вы такой красивый, — мило улыбаясь говорит брюнетка, — С девушкой приехали? — С парнем, — негромко произносит подходящий Юнги. — А, вам один номер или два? — глаза девушки растерянно бегали по клавишам ноутбука, только бы не встретится взглядом с глазами напротив. — Один, — всё также серьёзно отвечает мятноволосый, пристально наблюдая за робкой девчушкой. — Мг... вот ваш ключ. Номер сто двадцатый. — Спасибо. Пойдём за вещами, — махнув Хосоку, Юнги двинулся к выходу, бросая в карман спортивок звенящий брелок с ключом. — Что, это было? — интересуется светловолосый уже лёжа на большой кровати. — Если хочешь, можешь взять другой номер, — без единой эмоции отвечает мужчина. — Да неет. А вдруг ты замёрзнеш без меня? Я лучше с тобою побуду. — Меня согреет одеяло, а ты если хоче... — не успевает и слово договорить как его перебивают. — Т-с-с... Сладенький, поужинаешь со мной? — Это приглашение на свидание? — вигибая бровь в соблазнительно-интересующимся выражении спрашивает мужчина. — Да. «Стоит?»  — Так каков твой ответ? — Дай мне час на то, чтоб я собрался. — Ладно, тогда я зайду в десять. Хорошо? — Мг... Приняв душ нужно было выбрать наряд. Выбор стоял между чёрной рубашкой и широкими кожаными брюками с темно- зелёной расцветкой, и спортивном костюме. Подумав, что на свидание в спортивках идти точно не стоит, мужчина стал натягивать первый вариант. Поверх рубашки, конечно же были одеты серебряные цепочки. На пальцах тоже уже сверкали массивные кольца. Образ был почти готов. И последним шагом было чуть подкрасить синяки под глазами и пшикнуть на себя несколько раз ароматным запахом. Время подходило к концу и на часах уже без пяти десять. Как в дверь внезапно постучали. — Хух... Наверное это он, — подбодрив себя Юнги двинулся к двери. На пороге и вправду стоял Хосок одетый в молочную рубашку первые две пуговицы которой были расстегнуты, чёрные брюки, а на левой руке висел такой же пиджак. — Ты прекрасен. Впрочем как и всегда, — протягивая руку нахваливает мужчина. — Спасибо, ты тоже отлично выглядишь. — Ну, что пойдём? — Мг... Со стороны это выглядело так будто мужчина из общества встречается с гопником с какого-то криминального района, но пусть даже и так, им сейчас глубоко похуй, что и как о них подумают. На дворе ещё светло, но месяц уже выходит охоту за последними солнечными лучами. — Куда мы идём? — поднимаясь по лестничной площадке спрашивает мятноволосый. — Увидишь. Проехав несколько этажей на лифте Хосок крепко сжал руку мятноволосого и двинулся к выходу на крышу. Первым вылез он, а следом помог и Юнги это сделать. — Вау... — перед глазами постал красивый стол на котором виднелись какие-то блюда, бутылка белого вина и... — Сирень? — Да, её мне принёс один мальчик и сказал... — Найди с пятью лепестками и твоё желание сбудется, — договаривает мятноволосый. — Тогда, ты спас мне жизнь. — Ты сам себя спас, я лишь немного помог, — поглаживая белоснежные волосы говорит Юнги, — Здесь так красиво, — продолжает мужчина оглядывая террасу. — Прям как ты, сладенький, — встретившись взглядами отвечает голубоглазый, — Может выпьем? — Да. — За нас? — За нас, — поднимая бокал с напитком отвечает мужчина. Оторвав глаза от звёздного неба, Юн заметил на столе его любимое тушёное мясо. — Сам приготовил, — заметив куда смотрит мятноволосый с улыбкой отвечает Хосок. — Чувствтвую себя какой-то бабой из романтических фильмов, — также улыбаясь молвит кареглазый. — Ахахахх... Ты ешь давай. Разговоры были обо всём и ни о чём. Был лишь уют и теплота. Пока речь не зашла о семье: оба сразу умолкли, ведь для них их родители умерли, только у Хосока это так и есть их не стало ещё когда мальчику было двенадцать а Юнги даже вспоминать не хотел как жестоко отец относился к матери в результате чего та просто умерла, а сам он где-то пропал. Если умер, то и это даже к лучшему. — Ахахахах, это тот, что на два года старше меня, да? — Да, он сейчас у меня на складе уборщиком работает, — отвечает блондин. — Так ему и нужно, уебина. Вечно младшекласников задирал. Ты ему там побольше работы подищи, — вспоминая школьные годы говорит Юнги. — Ахах... Хорошо. Время уже забылось в счёте, а эти двое болтают о былых временах и историях из жизни. Пока холод жадно не стал кусать сквозь тонкую рубашку кареглазого. «Блять, почему я не взял кожанку. Сука, замёрз уже, пиздец», — думает он поглаживая свои руки, чтоб хоть как-то согреться. — Котик, если холодно так и скажи. Вот, так лучше, — натягивая на парня свой чёрный пиджак говорит Хосок, — Пойдём, ка мы лучше в номер, а то ещё заболеешь. — Ты же меня вылечишь? — игриво улыбаясь спрашивает Мин. — Конечно, сладенький. Буду заботиться и поить чаем. — Я ненавижу болеть, но ты соблазняешь. Ночь прекрасна. Дорога к номеру заставляет ещё не мало прогулятся, хотя может это и к лучшему. — О, кстати, а как там Райли? Она жива? — вспоминая чёрного ретривера, которого они вместе однажды спасли от голодной смерти восклицает Юнги. — Да, она у моего дедушки заграницей осталась. У неё уже внуки, есть. Поедем покажу. — Ладно. Я соскучился по ней. — Я тоже. — Это, что дождь? — видя как небольшие капельки воды стекают по его ладони удивляется мятноволосый. — Походу. Идём скорее в номер. — Давай поцелуемся? — Что? — Не хочешь, как хочешь, — ответил мужчина и двинулся вперёд, дабы всё таки избежать этого долбаного дождя и некой неловкости, что разлетелась в воздухе, но его руку резко перехватывают и его самого крепко прижимают к себе затягивая в прекрасный поцелуй. Тела уже полностью мокрые, не как от погоды, как от страсти, что пламенем разгорелась между ними. Теперь дорога была куда интереснее, ведь целоваться и идти было сложновато. — Возьмёшь меня прямо в этом парке? — ответом послужило, то как Хосок одним движением притянул его к себе впритык и снова поцеловал. Гора. База отдыха. Парк. Дождь. Хосок. Секс. Не это ли прекрасно? Кожаные тёмно-зелёные брюки давно уже висели на одной из соседских лавочек в то время как на этой, что расположилась почти в середине этого маленького сквера горела любовь. Полностью избавившись от одежды светловолосый принялся растягивать влажную дырочку Юнги. — Я буду нежен, котик. — Хосок, блять. Я уже не могу. — Сейчас, потерпи. Капли дождя смешались с каплями пота и медленно стекают по и так уже мокрому телу. Лавочка пиздец какая неудобная, да ещё и холодная, но это совсем не проблема для этих двоих. Лежа на спине Юнги каждой клеточкой своего тела почувствовал как Хо своим тёплым языком вылизывал его тело. «Ммм...» — вцепившись в мускулистые руки стонет мятноволосый. — Войди уже. Ахмм... — Ладно, малыш, — он и сам уже давно был на пределе, но с ним так нельзя. С Юнги нужно нежно, ласково. Он и так натерпелся в своей жизни. Поэтому Хосок достаёт влажные от смазки пальцы, обхватывая ими член мятноволосого и медленно вставляет кое-что по больше. — Ахх... — слышится в ответ протяжный стон. Кажется дождь стал в разы сильнее и давно уже намочил всё вокруг. Он смешался с потом и смазкой, что солёными каплями стекали по телам разбиваясь об твёрдую землю. Стоны и шлепки было слышно наверное по всей округе. Удивительно как только люди ещё не услышали эту прекрасную мелодию. Ещё несколько толчков и они оба изливаются на живот мятноволосого. — Ахх... мм... — истощенно протягивает он. — Ммг... — засасывая напоследок ротик Юнги, они кое-как натянули на себя мокрую одежду и в обнимку пошли в отель.                                         ~ — Ты видел как на нас смотрела та, сучка, что на рецепшене? — плюхаясь на кровать после горячего душа, спрашивает кареглазый. — Почему сразу, сучка? — Эй, если понравилась, то иди её трахай. — Ревнуешь? — К ней? Не смеши, — обняв подушку говорит Мин. — А если я её присуну? — Удачи. Только меня ты больше не увидишь. — Котик, даже думать забудь. Я всегда был и буду только твоим. Голубоглазый придвигается ближе и начинает медленно и мокро расцеловывать шею мятноволосого. Тот сопротивлялся, но вино дало о себе знать и уже спустя несколько провальных попыток Юнги уже во всю стонал от удовольствия, когда Хо начал массировать его член сквозь тоненькую ткань спортивок. Руки сами потянулись к и так голой спине блондина поглаживая каждый её изгиб, но этого становится мало и кареглазый садится сверху обволакивая своими поцелуями загорелую кожу блондина, постепенно спускаясь к резинке широких шорт. Получив в ответ мучительный стон, мужчина продолжил: он снял наконец-то мешающую ткань, следом пошли и боксёрки. Не медля Мин обхватил своими длинными пальцами половой орган Чона, делая ими несколько движений. Потом в ход пошёл и ловкий язычок Юнги, что так приятно извивался, вылизывая каждый участок огромного члена блондина. Лёгкие причмокивания... Ммм... Прекрасные стоны, что мягко ласкают уши... Ах... Заглатывая уже почти во всю длину, мужчина чувствует, что тот уже на пределе. — Юн... я... — Мг... — ещё несколько движений и Хосок изливается прямо в ротик Мина сжимая в руке его мятные волосы. — Ахх... ты прекрасен. Где ты этому научился? – Где?...                                        ~ — Мм... Чимин... ах... – стонет четырнадцатилетний темноволосый мальчишка, когда его член уже во всю находится во рту у Пака, — Научишь меня? — Конечно, зайка, – облизывая с губ сперму отвечает парень.                                       ~ — По порнушке, где же ещё, — проглатывая семя, договаривает мятноволосый. — А, кстааати... ты мне фильм должен. — Вот, ты хитрый жук. Помнишь всё. — Даа, я такой. Так, тяни свой красивый зад сюда будем, что-то искать, — включая телевизор говорит Хо. — Блять. without me – halsey Выбрав, наконец-то какую-нибудь мелодраму, они обнялись и сели смотреть. — Обязательно, было эту романтику выбирать? — поворачивая лицо к блондину, что лежал чуть выше сзади, возмущается Юнги. — А, что? — Не люблю, такое. — А так любишь? — выпаливает Хосок и резко целует в пухлые губы, не давая другого выбора только как поддаться его действиям. — Хо, у тебя жар? — задев случайно горячий лоб мужчины, почти криком сказал Юнги. — Что? Да неет. — Ты весь горишь. Сиди здесь я за аптечкой. И одень футболку, — напоследок бросает Мин и уходит.                                           ~ — И, что мне с тобою делать? У тебя температура почти тридцать девять. — Люби... — Уже, — спустя несколько минут почти шёпотом отвечает мятноволосый. День и ночь — это олицетворение дружбы или любви? Все говорят бороться. А надо? Борись за любовь, борись за место в обществе, борись с другими за лучше мнения о себе, борись... А нахуй? Какого... это вообще нужно. Ах... да приличия и этикет. Да нахрен он сдался, когда некоторые из нас гнобят других из-за цвета его кожи или разреза глаз. Маразм. Мы судим, что правильно, а что нет, но сами можем совершать серьёзные ошибки ссылаясь на усталость от жизни. «Борись... » Смешно, правда? Подняться на ступень выше, чтоб потом было дольше падать? Мы называем борьбой соревнования меж двух и больше человек, призом, которого будет какая-то поставленная нами же цель. Но ведь, а жить когда? Дела, учёба, семья ещё какие-то придуманные нами обязанности. Потом. Когда придёт время. А когда оно придёт? Когда закроют крышку гроба? Здесь и сейчас, явно, лучше, потом и никогда.                                            ~ — Привет, Джин-а, — слышится на том конце звонка, хриплый голос мужчины. — Кто это? — Ну ты даёшь. Родного брата не узнал, — усмехается тот. — Брата? Это тот, что убил свою жену и выбросил как мусор своего сына? — Это не телефонный разговор, давай, встретимся? — переходя на серьёзный тон добавляет Дон Ыль. — Не горю желанием, — со злостью в словах отвечает рыжеволосый. — Пожалуйста... — чуть тише добавляет мужчина. — Ладно. Где? — «Что-то случилось?» — Завтра, в три, в кафе, что возле вас. — Опоздаешь хоть на минуту, можешь навсегда забыть этот номер, — последнее, что прозвучало до завершения звонка. Прошлое может быть не законченным?                                      ~ — Эй, ты куда пошёл? Вали на мою кровать, — орёт с кухни Юнги, блондину который с простудой собирался лечь в гостиной. — Серьёзно? — Да. Иди, блять, реще. Я сейчас чай принесу. — Захвати ещё верёвку. Я повешусь, а причиной будет этот грёбаный насморк.  — Не дождёшься.   Узнав о болезни мятноволосый закутал Хосока в одеяло и привёз домой лечиться. Сначала это был простой жар и кашель, а на утро подключились сопли и голова, которая вечно и ужасно болела. О лечении в профессионалов больной и слышать не хочет, ведь отказаться от милого и заботливого Юнги было невозможно. Здесь уютнее. С ним — уютнее. — Спишь? — тихо говорит мужчина да бы не разбудить Чона. — Нет. — Вот, выпей пока горячий. Тебе нужно греться. — Тогда ляж и согрей меня, — делая глоток травяного напитка произносит блондин. — А если я заболею, кто будет за тобой ухаживать? — Сладенький. Сексом мы обое занимались под дождём, но валяюсь с соплями один я, так что ложись, — отвечает голубоглазый, махнув головой на место рядом. — У меня иммунитет лучше, — говорит мятноволосый и всё-таки запригывает на кровать. Допив чай, усталость взяла верх и они уснули под какую-то передачу о животных.  Тепло и уютно...                                         ~ тринадцать лет назад: — Пожалуйста не убивайте. Мой сын, он же ещё маленький, — стоя на коленях, молит девушка. — Да? Надо было думать о нём когда к ментам шла. Шлюха, — отвечает самый старший из них и грубо приставляет дуло пистолета прямо к виску матери Мина. — Но я же ничего им не рассказала. — Ага, так мы тебе и поверили. Бросить нас захотела. Сука.   — Бросить? Говоришь так будто я добровольно это делала. — Короче, я надеюсь ты уже попрощалась со всеми. — Вы же его не убьёте? — слёзы уже во всю стекали по красным щекам девушки, а надежда на иной исход никак не уходила с мыслей. — Тебя, это уже не будет касаться. Стреляй, — приказывает главный старшему рядом парню. — Может... — Стреляй, тряпка! Запомни: или ты, или тебя, — отвечает лысый мужчина положив свою широкую ладонь ему на плечо. Слышится громкий выстрел и звук открытой входной двери. — Валим. — Су А? Всё хорошо? Я кажется слышал выстрел.