Забытые отношения сумасшедшего

play with fire — sam tinnesz, yacht money  Не успевает Тэ выйти, как его резко подхватывают сильные руки брюнета и усаживают на плоский капот машины. Губами Гук укусил мочку уха, а следом заключил в плен и чужие, слегка розоватые от наслаждения и предвкушения губы. — Ммм... — услышав стон, у Чона совсем снесло крышу и он, рыча, разрывает несчастную рубашку Кима. — Так то лучше, а теперь сделай мне приятно своим умелым ротиком. Или ты только за деньги отсос делаешь? — Не переживай, для своих скидка, — спрыгивая на асфальт, говорит мужчина и принимается растёгивать ширинку чёрных джинс. — А для Юнги? Тоже была? — Тэхён не смог ответить, ведь уже во всю заглатывал сладкий член брюнета. — Ах... — стоны сами вырывались наружу каждый раз, как только липкий язычок желанно ласкал его пенис. Но этого мужчине становится катастрофически мало и он кистью правой руки сильно надавливает на голову Тэ, от чего тот чуть ли не давится половым органом. — Кхм... кхм... — мужчина от лёгкого испуга выплёвывает всё, что находилось во рту и начинает сильно кашлять. — Ох... прости, котик. Я слишком увлёкся — падая рядом с шатеном, извиняется мужчина и начинает расцеловывать его руку, поднимаясь всё выше, и вот, уже шея покрыта вся поцелуями и... — Пошли к тебе? — поднимая свой измученый взгляд, спрашивает Ким, на что Чонгук резко подхватывает его на руки и уносит в сторону дома. Бросив Кима на упругую кровать, мужчина занялся поисками чего-то в прикроватной тумбочке и, спустя несколько минут копошения прекратились, послышался радостный вздох. — Ты уверен, что оно нам надо? — удивлённо смотря на чёрную кожаную плётку и такой же, но больших размеров дилдо, спрашивает мужчина. — Это твоё наказание за то, что пошёл к Юнги, — не дав шатену и шанса на оправдание, Чон разрывает его штаны, бросая их куда-то в сторону. Следом, в просторы комнаты безжалостно летят и Кимовы боксёры, что уж слишком мешали Чонгуковым планам. — Мм... — чувствуя, как огромный холодный предмет касается его уже и так горячей до скрежета в зубах дырочки, стонет Тэ.  — Сейчас станет лучше, котик, — расцеловывая каждый уголок бархатного тела, успокаивает брюнет. Испробовав имитатор члена по самое основание, Чон решает заменить его на кое-что побольше и поинтереснее. Поэтому он ставит его раком... — Ахх... — Мм... м... мм... — отрывистые стоны шатена были в самый такт грубым толчкам гуру в отношениях. Пот давно смешался со смазкой, а в округе витали прекрасные звуки шлепков кожаной плётки. Вскоре на нежной коже начали появляться багровые отметины, от чего стоны сменились на всхлипы Тэхёна. — Юнги наверное нежнее был, но я — не он, — за более сильным ударом последовали и больно натянутые его тёмно-ореховые волосы, что расположились меж больших пальцев Чона. — Ай... Гук... Пусти, пожалуйста... — безудержно молит мужчина. — Нет-нет. Мой хороший. Я же говорил тебе... Ты только мой и будешь делать то, что я тебе скажу, — низким от возбуждения голосом молвит брюнет и, в который раз, изливается на бархатную спину Тэ. Следующих несколько часов Чон занимался мучением итак бедного Кима, а именно: когда тот доходил до оргазма, он просто переставал двигаться, пока волна наслаждения не оставит тело шатена. Всё закончилось где-то под утро, когда алкоголь уже почти выветрился, а в голову начали лезть непонятные мысли о произошедшем, но сон взял верх над обоими и утянул без спроса в свою бездну отчаянья. ~ Солнечные лучи медленно спускались по рельефной спине Чонгука, что была красиво усыпана кровавыми царапинами, которые оставили маленькие коготки Тэ. Когда яркий свет начал уже яро бесить и мужчине пришлось проснуться, но в одну секунду его голову окутали страшные картинки прошлой ночи: «Тэхён? Неужели я так с ним поступил?А где он?» — пролетает в мыслях брюнета и он резко бросается на его поиски. И находит... — Тэ... Прости... Я такой ублюдок... — смотря, как горькие слёзы медленно растворялись на сером кафеле в маленькой гостинной, возле его скрученого тела, мужчина и сам начал плакать. Раздирая душу на мелкие клочья, ведь... Как? Как можно было тронуть это чудо? Как можно было ничтожно закрыть глаза на его слёзы? Как?... — ...  Ответных слов никто так и не услышал. Ведь слишком уж больно было что-то сейчас выяснять. — Вставай, тебе нужно принять душ — беря голого и хрупкого Кима на руки, говорит Чон и уносит его в сторону ванной комнаты. Что он там делал? Проснувшись за несколько часов до этого, шатен сильно захотел в туалет. И, взглянув на свой член, ему просто стало противно от самого себя, тошно от самой ситуации и ничтожно сложно смотреть самому любимому человеку на свете в его, такие глубокие и бездонные, глаза, цвета дымчатого кварца. Почему? Наверное, из-за того, что эта любовь уж слишком сильно пустила корни в его ранимое сердце. Из-за той самой, первой и настоящей привязанности к чему-то действительно родному. По крайней мере, так казалось одному из них. Его томный взгляд, что преследовал всю жизнь, его тёплые касания, которые грели не тело, а душу, его нежнейшие слова поддержки и надежда на лучшее завтра. Его... Он. Душа? Внешность? Нет. Наверное, это была только оболочка. Внутри всё прогнило. А есть в этом чья-то вина? Колючая, холодная вода медленно скатывалась, по уже не совсем бархатной коже. Тэ ни на секунду не отрывал взгляд от глаз на против. «Может я в бреду? Это же вполне может быть белочка. Сука, почему же так тошно?» — мелькает иногда в голове Кима, пока горячее дыхание выжигает дыру на его шее. — Прости... — говорил время от времени Чон, на что ни разу не получал и жеста в свою сторону. Тело шатена не слушалось, или уже просто не было желания что-то делать? А верно. Смысл? Раз потом всё равно жестоко растопчут. Смывая мыло вместе с остатками прошлой ночи, в голове крутилось много мыслей, но на устах только одно слово «Прости». — Гук, это вода или мои слёзы? — спрашивает Тэхён, рассматривая палец, которым только-что стёр скатившую воду со своего лица. Лишь несколько слов дали шанс на лучший исход, и лишь несколько слов уничтожили его. ~ понедельник, 4 июля 2022 г. +82 * ** Здравствуй, отец. Жду в нашем старом доме в 14.00. Опоздаешь хоть на минуту — я приму это за наше окончательное прощание. 07.05 просмотрено: 07.05 Время пробило одиннадцать утра, а кого-то сон всё ещё держал в своей паутине. Пока негромкие копошения на кухне всё-таки не заставили его открыть свои небесные глаза. — Мм... так вкусно пахнет. Что готовишь, сладенький? — потягиваясь, интересуется светловолосый и чмокает своё сокровище в его милую щёчку. — Панкейки и я хочу ещё пиццу приготовить, — слегка смущаясь, отвечает Мин, взбивая тесто. — Говори, что делать? — натягивая на своё мускулистое тело фартук, говорит Хо. — Можешь нарезать ингредиенты, — указывая на тарелку с некоторыми овощами и другими компонентами блюда, отвечает мятноволосый. — Мг... Как себя чувствуешь? — Уже лучше. Ты... прости, что из-за меня мы вчера рано ушли домой, — поднимая свой взгляд полный сожаления, чуть тише добавляет Юнги. — Когда плохо моему сердцу, радоваться чему-то другому, кроме твоей улыбки, я просто не смогу, — взяв холодные и слегка бледноватые руки в свои, молвит блондин, расцеловывая и согревая каждую из них. — Хосок... А надо ли слова, когда душа кричит о чувствах? ~ Готовя завтрак или, уже обед, эта милая парочка очень весело провела время и разбросанные по всей кухне мука, помидоры и прочие продукты этому весомое доказательство. Приготовив всё-таки эту несчастную пиццу, квартиру заполнил её сладкий запах и вкус некого уюта, что приятно витал рядом с этими двоими. — Милый, ты весь в муке, — хохочет Хосок, утирая большим пальцем белые щеки Мина. — Да? А у самого огурец в волосах, — ещё больше начинает смеяться тот, убирая овощ с белоснежных волос, пока его руку резко не перехватывают — Что насчёт фильма? — игриво изгибая бровью, спрашивает Чон. — Не получится, — устало опуская взгляд, отвечает мужчина, — Я решил встретится с ним, — садясь на стул, договаривает мятноволосый. — Я поддержу любое твоё решения, — зарывая в свои крепкие объятия Мина, молвит мужчина, — Но я поеду с тобой. — Нет. — Да. — Хосок! — М? — Ладно, — сдавшись, говорит Юнги, подумав, что так даже спокойнее будет. — Вот и славненько, а сейчас давай поедим и будем собираться, — целуя мятноволосую макушку, отвечает блондин и принимается накрывать на стол. beautiful mess — kristian kostov Может, название этих отношений совсем не Любовь, а Доверие... души? Хах... в голове сразу словосочетания слов «открытая книга». Не это ли, что-то выше той самой любви? Когда ты открывешь человеку не только секреты, но и причину почему они скрыты от чужих глаз. Когда ему(ей) доступен ключ не только к сердцу, но и к частичке твоего видения этого чёртового мира. Когда за мысли вслух не будет стыдно и, когда во взгляде перестанет искрить беспокойство... Хотелось бы знать ответ, но пусть он останется вселенной, что так усердно таит истину, в своих окопах набывалости. Дом, который находился почти на окраине города, был окутан некой пустотой, что поселилась там уже много лет назад. Сам он небольшой, выполнен в белых и зелёных тонах, ведь сочетания этих цветов было любимым одной женщины с прекрасной улыбкой... Переступив порог, мужчина, что был одет в серый клетчатый костюм, который красиво подчёркивал его худощавое тело, почувствовал давно, казалось бы, забытый запах свежей выпечки и чая... с мелиссой. when the party's over — billie eilish — Помнишь? Мама всегда готовила, когда кому-нибудь из нас было плохо, — послышался голос мятноволосого, что сидел в гостиной напротив кухни и обездвиженно наблюдал за действиями мужчины. — Сложно забыть, — как-то устало вздыхая, отвечает старший Мин и садится напротив. — А помнишь, как мы играли в прятки и ты почти всегда прятался в шкафу? — заглянув в глаза Юнги, отец увидел той огонёк, что незаметно промелькнул у него, вспоминая детство. — Да... — Ну, тогда, я думаю, ты помнишь и то, как я сутками сидел возле двери в ожидании тебя с этой долбаной работы? — уничтожая все остатки того блеска, холодно говорит мятноволосый, всё также упрямо наблюдая. — Юнги... — А помнишь ли ты, как мама рыдала на этом же диване после ваших ссор? — в разы повышая тон, говорит младший Мин. — Я... — оправдываться нет смысла, но, а вдруг, это что-то изменит? — И, я думаю, у тебя совсем не будет проблем вспомнить, от чего те красные пятна, на том полу... — направляя взгляд мужчины жестом указательного пальца на лужу засохшей крови, что так неприметно въелась в зелёный ковёр.  — Если ты закончил, я начну? — повернув голову обратно к сыну начинает седоволосый, на что ответом получил немое молчание, — Тогда, если помнишь, я, можно так сказать, конкурировал с Пак Чан Ёлём и я был настолько слеп, что не заметил, как эта сука подобралась к самому родному, что у меня было... — И? — ... Она должна была отдавать своё тело, взамен на... наши жизни... — ещё раз загнав нож в самую глубинку души Юнги, ответил мужчина и, вроде бы, должно стать легче, правда, хоть какая она ни была, открылась, но ведь эта рана только начала заживать!... Как так получилось? ... — Мам, всё будет хорошо? — спустя минут двадцать, после громкого хлопка дверью, подаётся тихий голосок тёмноволосого парня, который только что пришёл со школы. — Да, сынок... Запомни кое-что: сдавшись сейчас, ты не узнаешь, каков был завтрашний закат. Поэтому, будь сильным и никогда не сдавайся, — обняв хрупкое тело мальчика, женщина зарылась в его волосах и тихо заплакала — плакать при ребёнке, для матери, иногда худше смерти, но, что, если боль уже разрывала кожу изнутри? ... — Это ты во всём виноват! Как же я тебя ненавижу, ублюдок. Знаешь, что? А я ведь подумал, что наши отношения могут измениться, но теперь... умирай в одиночестве, тварь — вскочив с кресла, кричит Юнги, забыв обо всём на свете... слёзы? Нет, это уже то, что от них осталось... И да, аглофобия не может дать о себе забыть, поэтому, мятноволосого резко прошибает боль по всему телу и он обезсиленно валится на холодный пол. Только вот больно было далеко не телу... ~ 2015: — Отец, я не хочу больше убивать, — отрезает парень, стоящий напротив седоватого мужчины, — А что так? Стыдно перед Юнги? — ухмыльнувшись и слегка выгнув бровь, отвечает тот. — Не трогай его! — Я и не собирался. Всё равно вы скоро разойдётесь... как в море корабли. Хах... — садясь назад в своё кресло, говорит мужчина, вальяжно закидывая ногу на ногу. — Ты о чём? — не на шутку испугавшись, выкрикивает парень, встряхивая пепельную чёлку назад. — Помнишь, твоя первая жертва. Угадай, кто она? — Кто? — всё также, витая где-то в облаках, не понимает тот. — Его мама. Ты убил мать своего парня. Ахахах... — отвечает старший, заливаясь смехом, полным боли в глазах напротив. — Это ты меня заставил! Как же я тебя ненавижу. Тварь, — орёт Пак, указывая пальцем на грудь мужчины. — Заставил? Если бы не я, ты бы не имел то, что имеешь сейчас. Ц... Щенок, — всё так же монотонно говорит старший, отодвигая от себя руку сына. — Зачем мне это всё, если его рядом не будет? — как бы сложно ему не было всё это время сдерживать при отце свои эмоции, сейчас, когда затронули его сердце, это сделать стало невозможно. — Не будь соплёй, Чимин. У тебя только два варианта — или ты сам с ним расходишся, или этому поспособствую Я. Уж не знаю, что больнее будет то, что ты окажешься убийцей его мамы, или ваш разрыв? — закинув ладонь на затылок парня и резким движением пододвинув его к своему лицу, чуть тише добавляет мужчина. — Я сам, — вырываясь из крепкой хватки, заканчивает разговор парень и уходит, громко хлопнув за собой дверью кабинета. ~ Власть — это плохо или хорошо? Ни то, ни другое, это инструмент для управления. Управление деньгами, законами, людьми... миром. Не так ли? Тот, у кого она есть, всегда будет на шаг впереди, а у кого нет, на два позади. Так а как её получить? Найти? Сделать самостоятельно? Купить? Или украсть? Хах... Это всё хорошие варианты, но Власть приходит с опытом, умениями, полезными друзьями и уважением. А доверие? Первое, что падает на ум, так это что-то тёплое, мягкое. А разве доверие — это не вид манипуляций? Нет, но почему бы и нет? Делая некую услугу людям, мы же, привязываем их к себе. Здесь роль играет чувство вины, что может пойти нам на руку. Так и Юнги доверял. И сердце, и душу, и тело... но их уничтожили... растоптали. Впрочем, как и Чимина, что после этого несколько ночей подряд безудержно кричал в подушку. И, если это покажется кому-то слабостью, он(она) просто никогда не любил(а). Мдаа... сложно... Неужели их любовь была ошибкой? Неужели, любовь — это ошибка? je t'aime comme — maëlle всё тот же 2015-ый: — Не надо было его бить... — нарушая неловкую тишину, начинает брюнет, смущённо теребя край рукава своей потёртой любимой толстовки, слегка выцвевшого серого цвета. — Ничего, будет рот меньше открывать, тем более, без передних зубов ему это делать и не захочется, — ухмыльнувшись, вспоминая разукрашенную рожу того мудака, что несколько раз подкалывал Юнги на счёт родителей, отвечает Пак. — Спасибо... — чуть тише добавляет парень. — Пусть только кто-нибудь посмеет тебя обидеть, Всех разнесу, — двинувшись на шаг вперёд, вскрикивает тот, закидывая свои пепельные волосы назад. — Ахах... Окей. Кстати, ты ел? — Да, я хорошо питаюсь, не переживай. — Я же знаю, что ты врёшь. Мы же говорили об этом... работа работой, но тебе нужны витамины, — переживая за любимого, говорит Мин. А всё из-за строгого отца Чимина, который начал сильно его нагружать разными заданиями и из-за них у парня не остаётся ни сил, ни желания на еду. — Ладно, прийду домой и поем, — сдаётся Пак. — Ага, я знаю тебя, прийдёшь и ляжешь спать. Нет. У меня дома есть суп, это как раз то, что тебе нужно. — Юнги, — зовёт брюнета тот и подходит к нему, затягивая в тёплые объятия. ... Теперь это только одна из множеств песчинок, что зовутся  воспоминаниями... Спустя неделю их пути действительно разошлись. Чим подумал, что сказать обидные слова Мину будет самым лучшим способом причинить ему как можно меньше боли. Ведь лучше ненавидеть его, чем жизнь, которая так ужасно с ним поступила. Как он чувствовал себя после этого? Это не описать словами, хотя, думаю, у всех из нас был момент, когда сердце вроде и живое, но оно не дышит... не чувствует... умерло? У всех разная боль, поэтому узнать, что чувствовали эти двое мы никогда не сможем, также как и то, что могло произойти, если бы правда открылась ещё тогда. Шли годы... Пак уехал заграницу, продолжать дело отца. И, когда он умер, это было, вроде бы, в две тысячи двадцать первом или двадцатом, он вернулся домой. — Добрый день, господин Пак, — кланяясь, говорит только что зашедший парень в чёрном деловом костюме. — Узнал, что я тебя просил? — интересуется мужчина напротив, поправляя свою пепельную чёлку за ухо. — Да. Немного. — Говори блять. Чё умолк? — ударяя кулаком по столу, кричит Пак. — Всё, что я узнал, так это то, что он, вроде бы, один, работает продюсером и помогает Намджуну с одним из его борделей. — ВРОДЕ БЫ? Я тебе, сука, за что блять деньги плачу? Мне нужна точная информация, а не твоя размазня! Уёбок конченый, — схватив бедного парня за шиворот, орёт мужчина. — Простите, но это всё, что я смог узнать за несколько дней, — оправдывается тот, хотя это уже не имеет никакого значения для убитого Чимина. Почему убитого? Всё просто. Он умер ещё в ноябре две тысячи пятнадцатого, а это всё, что осталось после нервного срыва, психушки и моря алкоголя... Сошёл ли он с ума? Возможно... К сожалению, та самая глубина, что называется любовью и на такое способна.