Забытые отношения сумасшедшего

спустя несколько дней: — Кто у нас тут? Юнги? — молвил противный мужской голос, преграждая весь путь в столовую своей противной компашкой. — Блять, чё те опять нужно?  — Хочу, чтобы ты съебался с этой школы, — нахально отвечает тот. — Да? А, может, в штаны ко мне захотелось? Но увы, ты не мой типаж, — сложив руки, пожимает плечами брюнет. — Скорее к твоему дружку, — отзывается кто-то из уже собравшейся толпы зрителей. — Какому? — непонимающе изгибая бровь, спрашивает парень. — Хосоку, — из кучи отзывается всё тот же ученик. — Ого... Всё-таки, ты мальчик цвета неба. Ахахах... — заливаясь смехом, говорит Юнги. — Заткнись, ибо я тебе язык твой гнилой вырву, — хапая брюнета за воротник рубашки, кричит Су Хо. — Хах... попробуй. — А что, папочку позовёшь или мамочку? — нагло ухмыляясь, язвит старшеклассник. — Это всё, что ты можешь... делать больно. На большее твой мозг не способен, слабак. Всю жизнь так и проживёшь ничтожеством, — выворачивая руку Пака, в самое его ухо, серьёзным тоном отвечает парень и резким движением пихает того на пол, уходит, бросив напоследок: — Фу... нужно проветрить столовую, а то воняет мусором. Но проблемой стал не этот кусок дерьма, а то, что его папа — огромная шишка и, если Юнги не приведёт в школу кого-то из родителей, то его могут не то, что исключить, а и в детдом закинуть. Поэтому дядя появился очень вовремя. — Привет, что делаешь? — интересуется Юнги, заглядывая на кухню к Джину. — Курицу готовлю. — Понятно. — Ты что-то хотел спросить? — заметив подозрительное поведения племянника, спрашивает рыжеволосый. — Мне нужно, чтобы ты пришёл в школу, вместо родителей, — оставив вопросы на потом, вываливает брюнет. — Зачем? — Один... парень мне делает «хорошую» репутацию со своим отбитым отцом, а я просто не мог его за это не отблагодарить. Вот и получилось, что этому дерьму ничего не будет, а меня могут выгнать. — А твой... — Его больше нет в моей жизни, — твёрдым тоном ответил парень.  — Хорошо, не переживай. Мы что-то обязательно придумаем. А ты сейчас возьмись за уроки. Ужин всё равно будет не скоро. — Окей, Кстаатии... Джин-а... — уже почти на выходе из комнаты начал Юнги. — Да... — Спасибо. — И тебе спасибо.  Благодарность — штука сложная. Некоторые из нас не благодарят других за оказанную им услугу, но они же ждут этого взамен, когда сами это делают. Иные же, должны кланяться за оказанную им помощь например: родителям за данную им жизнь, хотя, по сути, не мы выбираем рождаться нам или нет. Разберём, что это вообще означает. Благодарность — это чувство признания полученного нами добра, например — внимания, благотворительности или услуги, а также различные способы выявления этого чувства на деле. По крайней мере, так говорит Интернет, другими словами это можно назвать чувством вины за потраченное на себя время. — Оо... Джун-и, а ты чего сегодня так рано? — обнимая любимого, молвит рыжеволосый. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Собирайся, а я подожду тебя в машине, — серьёзным тоном отвечает Ким. — Что-то случилось? — Нет. Всё хорошо. «Но как тут не переживать? Его тон... Точно что-то произошло», — думает Джин. ~ — Это место... Почему мы здесь? — оглядывая тот самый мост, интересуется рыжий. — Тут всё началось. «Он же не хочет расстаться?» — пропуская все слова Намджуна, Сокджин уже погряз в своих мыслях. — И... Эй, ты меня слушаешь? — А... Да, — хотя у самого глаза уже на мокром месте. — Джин-а, ты чем-то обеспокоен? Выглядишь неважно. Может, болит что? — спрашивает Нам беспокоясь за любимого. — Мы расстаёмся, да? Не переживай, я в порядке, просто... — слёзы уже во всю хлынули, не давая даже рассмотреть лицо напротив. И в следующую секунду его спину обвивают чужие руки, чуть пододвигая мужчину к себе. — Что? Нет. Даже думать забудь. Я хотел сказать, что... Короче, ты выйдешь за меня? — заглянув в карие глаза, на одном дыхании выпалил брюнет. — Ты серьёзно? — Безусловно. Я очень люблю тебя и хочу быть с тобой всю жизнь. И мы сможем усыновить Юнги. — Правда? — Да. Так что, ты согласен? — Конечно согласен. Я так люблю тебя, — выпрыгивая на руки Киму, кричит рыжеволосый, затягивая того в их нежный и полный любви поцелуй. ~ Хочется любви, быть любимым и иметь лю... Нет! Я её не достоен(а). Но... Почему? — Это очередной ярлык, который мы себе аккуратно вешаем. А как снять его? Мы не знаем... И снова всё сходится к самооценке. Как её повысить, если даже зеркало отказывается показывать свое «Я»? Взять и полюбить? Сложно... Точнее, сложно жить и не обращать внимания на мнение других, ведь если бы не оно, мы бы и не узнали, что лишний вес — это некрасиво или горбинка на носу — недостаток. Некоторые живут за счёт функции «Похуй», но и это не всегда просто. Трудно внушить себе, что та родинка на лице прекрасная, что те рваные и широкие штаны тебе очень идут, что ты должен(а) делать и покупать то, что тебе шёпотом говорит твоё «Мне нравится и я хочу это». Иосиф Египетский сказал однажды... «Мнение большинства не всегда верно. Ни миллиард мух, ни два, ни три, ни даже больше, не убедят меня, что говно – это вкусно». Не достоин(а) любви, а кто её вообще достоин? ~ — Согласны ли вы всю жизнь идти рука об руку, быть вместе в горе и здравии, любить друг друга, что бы между вами ни было? — спрашивает светловолосый мужчина в чёрном матовом костюме. — Да, — резко отвечает Намджун. Он всегда переживает в стрессовых ситуациях, поэтому его резкость сейчас выглядит очень даже мило. — Да, — чуть тише добавляет Сокджин, расплываясь в нежной улыбке. — Пусть ваш брак будет таким же крепким, как и ваша любовь. Можете обменяться кольцами и подарить друг другу свой первый супружеский поцелуй. — Ты моё — всё, — молвит Джун и утягивает пухленькие, слегка розоватые губы в свой плен любви. Отметив свадьбу в кругу близких друзей, молодожёны отправились в своё любимое и уже родное место возле моста. Пока Джин готовил закуски, Нам разложил огромную палатку, обустроил её и набросал туда много одеял и подушек, создав уютную и романтическую обстановку. Счастье... оно ведь внутри? наши дни: — Когда расскажешь? — Думаю завтра. И так неделя прошла. Тянуть нет смысла, — роняя тяжкий вздох, молвит рыжеволосый. — Всё будет хорошо, милый. Однажды это должно было случиться, — заключая любимого в тёплые объятия, утешает Джун. — Мг... на следующий день: shape of my heart – sting — Оо... Джин‐а, привет. Пьёшь чай? — кричит мятноволосый, подбегая к закипающему чайнику. — Привет. Да, пью. Хосок дома? — Нет, в офис уехал. Ты проходи в гостиную, а я сейчас. — Хорошо, — отвечает мужчина и направляется в комнату, потащив за собой не малых размеров сундучок. Спустя несколько минут возвращается Юнги, вместе с ароматом его любимого мятного чая и, только сев на диван, он замечает странную вещь рядом с дядей. — Что это? — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — давясь в собственных переживаниях, всё-таки начинает разговор Ким. — Я слушаю. — Когда-то давно, через несколько месяцев после смерти моей мамы, то есть, твоей бабушки. У отца с братом были серьёзные проблемы на работе и им срочно нужны были деньги. Тогда Дон Ыль приехал домой собрать вещи, которые можно было продать. И ему на глаза попалась мамина швейная машинка — это была единственная память о ней, поэтому у нас завязался огромный скандал. Я не мог её отдать, а он... Он крикнул, что раз я не хочу им помогать, то и их фамилии не достоин. Конечно же, моя гордость не позволила мне остаться и я, собрав вещи, ушёл из дома... В сундуке та самая швейная машина. Я шить, хоть и умею, но не люблю, поэтому решил пусть она будет у тебя. — Да... когда-то я сам себе одежду шил, а сейчас, наверное, забыл всё, — вспоминая школьные времена, молвит мятноволосый. — Не переживай. Я думаю, у тебя получится. Но... есть ещё кое-что. Твой отец... Он хочет встретиться с тобой, — выпаливает последние слова Джин и замолкает в ожидании ответа. — Нет. Даже слышать не хочу. — У него рак. — Это ему наказание за то, что он сделал. — Юн... — Нет, я не смогу. Нет. Джин, пожалуйста, скажи, что ты пошутил, — слёзы невольно пустились в пляс, а душа, кажется, вот-вот взорвётся от тех чувств, что были приглушены всё это время. — Юнги, всё будет хорошо. Я здесь, — обнимая кареглазого, мужчина и сам начинает плакать. — НЕТ. Джин... Я не смогу. «Так больно... Но почему? Он убил свою жену и мать его ребёнка. Мою мать убил...» — некоторые частички сердца всё ещё не потеряли веру в обратное. Отец, хоть и был почти всё время на работе, но по приходу они иногда смотрели вместе мультики, рисовали или играли в разные игры... Это были самые лучшие моменты в жизни Юнги. До одного момента... Память мальчика хранит в себе не только хорошее, но и плохое. Их страшные ссоры с мамой, причину которых мятноволосый так и не узнал, и те громкие, ненавистные слова, что они каждый раз роняли во время своих милых бесед. ~ Как на счёт убийства? Сложно ли выстрелить в живую плоть? Наверное, зависит от характера человека... Или от его воспитания? Всё-таки, лишить жизни легче, чем воспитать личность с здоровой психикой. Умели бы мы это делать лучше, не жаловались, когда эти дети открывали свой рот. Макияж... цвет волос... длина ногтей... стиль... опрятность... или их отсутствие — всё это и многое другое — то, по чему мы оцениваем друг друга в первую очередь. Но, когда в ход идёт язык... мы получаем больше фактов для одобрения или же осуждения. Больше сокровищ мы собираем, когда тот рот говорит о себе. И бросьте... Все мы эгоисты. Это факт. Просто дело в самооценке. Низкая — это в первую очередь неуважение к себе. Высокая — к мнению других. Этому мы учимся, конечно же, с рождения, или просто впитываем в себя всякую хрень и уже с годами учимся её перевариваривать. Сложно...  Не спорю. А кто в этом виновен? ~ — Юнгиии... Завтра идём тусить. Хен Су женится. Эй... сладенький, ты где? — кричит радостный Хосок. — Тише, ты. Ему сейчас нелегко, — останавливая того у входа в гостиную, говорит Ким. — Что случилось? — Его отец. Ах, лучше тебе самому с ним об этом поговорить. Я пойду. Джун будет переживать. Будь аккуратней, — хлопнув напоследок блондина по плечу, мужчина ушёл. А тот, бросив всё, кинулся в комнату, где застал стоящего Юнги, который молчаливо смотрел в окно, а возле — остывший мятный чай. — Милый? — Он хочет встретиться, — спустя несколько секунд отвечает мужчина, не проронив ни единого движения. — Кто? — Мин Дон Ыль. — Твой отец? — У меня нет отца, — всё-таки поворачиваясь к Чону, отвечает мятноволосый. — Я поддержу любое твоё решение, — подходя ближе, пониженным голосом молвит мужчина. — Хо... Я не смогу, — прижимаясь к тёплой груди, истощённо говорит кареглазый. — Сможешь. Пусть эта встреча будет нашим завтрашним закатом, что мы обязательно встретим вместе? — эти слова ответа так и не получили, но они оба знали, что этого не избежать, ведь незавершённое прошлое никогда не сможет остаться в прошлом. ~ С утра небо быстро покрылось пением птиц и человеческой суетой. Лучи солнца находятся где-то в плену серых туч, что заполонили всё пространство. Вроде и тишина, а внутри ураган предрассудков. «Раньше ведь и утро было лучше. Или просто забот было меньше. Ах... Может и так. Я давно пустил всё по течению», — летая в своём мире, думает Мин, всё ещё лёжа на тёплой кровати. — Спишь? — интересуется зашедший в комнату голубоглазый. — Нет. — Как ты? — ложась возле Юнги, нежно говорит Хо. — Уже лучше, — с закрытыми глазами отвечает тот и притягивает к себе тёплое тело блондина. — Хён Су спрашивает придём ли мы. — Этот урод не помешает мне нормально жить. — Тогда я пойду, скажу, что мы будем, — взъерошивая напоследок мятные волосы, мужчина скрывается в стенах дома. ~ День близился к концу, а веселье только начиналось. Сам праздник проходил в всё той же бильярдной Хён Су, которая сегодня была необычайно заполнена людьми. На часах недавно стукнуло девять вечера, а некоторые уже не видели света белого перед собой. Долю тишины было слышно только в одной из приватных комнат, где расположилась компания близких друзей. — Ну что, выпьем. — За эту прекрасную пару — поднимая бокал шампанского, говорит Намджун и слегка повышает тон, дабы все его точно услышали. Но внимание некоторых из них он всё равно не привлёк. Юнги был глубоко в своих мыслях и только сидящий возле него Хосок крепко держал его за руку, пытаясь хоть как-то его подбодрить. Да и Джин, что находился по ту сторону стола никак не мог оставить это без внимания, но он решил оставить это блондину. Всё-таки эти двое обладают, тем, с чем даже любви не сравнится. — О... Давно хотел спросить, а как вы познакомились? — выкрикивает Чонгук, одной рукой наливая себе очередную порцию виски, а второй сжимая сладенькое бедро Тэ. — Когда я был в Китае на работе, каждый день мы встречались при входе в компанию. Тогда она в моих глазах была каким-то божьим одуванчиком, но, однажды, я увидел, как, идя по коридору, И Со обронила телефон и из-за этого обожглась своим кофе. И как только я подошёл, дабы помочь, это милое чудо как заорала на чистом корейском: «Блять, как же меня это всё заебало. Увольняюсь нахуй. Пусть этот баран, со своим ебаным кофе идёт в пизду, блять». А я не придумал ничего лучше, кроме как забрать её к себе домой и вместе набухаться. — Я потратила на эту работу пять лет, думаю, я была бы рада, даже если бы ты был маньяком, — дополняет девушка. — Вот это вы даёте, ребята, — говорит кто-то из парней, после чего комнату заполняет дикий ржач. Алкоголь уже был вместо воды. Текила давно на вкус как водка. Юнги с Хосоком по-тихому слиняли, сегодня им точно не до веселья. Джин, уже как минут двадцать, сладко сопел на груди у Нама. Кто-то ещё пил, кого-то прорвало в пляс, а кому-то захотелось взрослых игр. — Ты что делаешь? — прикусывая губу, спрашивает шатен, прижатый Чоном к одной из стенок туалета. — Хочу взять своё, — отвечает тот и снова кусает сосок Кима сквозь его тоненькую ткань рубашки. — Я тебе не твои шлюхи. — А хотел бы ими быть? — зарываясь взглядом в испуганные глаза, спрашивает Гук. — ... — Я, блять, спросил тебя что-то. Ответить тяжело? — повышая тон, до мурашек на теле кричит тот и, не сдержавшись, ударяет кулаком в стену, на что Ким и глазом не повёл, — Не страшно? — Страшно? Серьёзно? — Ты. Принадлежишь только мне. Понял? — Пошёл нахуй, — хотел бы вырваться из плена Тэ, но его одним резким движением хватают за запястья. — Нетушки... Ты, мой дорогой, пойдёшь со мной. И будешь делать то, что Я скажу, — проводя большим пальцем по контуру лица шатена, говорит Чонгук и силой уводит его в сторону выхода из бильярдной. ~ — Выходи, — резко обрывая тишину, что непрерывно длилась всю дорогу, говорит брюнет, попутно остановив свой чёрный, как смола, макларен, возле многоэтажки его дома. — А если нет? — на свой страх и риск спрашивает мужчина. — Возьму тебя здесь, — вальяжно бросая на Тэхёна свой томный взгляд, отвечает Чон. — Я не против. Тут даже романтичнее, — смотря в те тёмно-карие глаза и хитро улыбаясь, шатен, как бы невзначай, ложит свои длинные белоснежные пальчики на небольшой бугорок, что так и соблазнял до него до тронуться. — Внутри неудобно, давай снаружи, — сбросив руку, нервно говорит Чон и выходит из машины. Без любви жизнь проще. Но какой тогда из неё смысл?