Забытые отношения сумасшедшего

День был ужасный, дождь не переставал обрушатся на твёрдую землю, серые тучи который час насильно держали в плену небо, а из птичьих песен остались только плачевные. Впрочем эта погода как раз описывает внутренние состояние Юнги, где тучи — это его чёрный строгий костюм, дождь — полные сожеления слёзы, а унылые песни — состояние души. — Как он? — эти слова резко вырывают из своих мыслей заставляя снова здраво рассуждать о происходящем. — Никак. С того дня почти не говорит и не ест. Я так переживаю за него, — тревожным голосом рассказывает Хосок. У него и самого нервы на пределе, но он напрочь запретил себе разрушатся. Для начала нужно помочь своему Сердцу. ~ день когда умер Мин Дон Ыль: — Доброе утро, господин Мин, как вы себя чувствуете? — любезно спрашивает медсестра, проверяя пульс и давление мятноволосого. — Доброе утро, госпожа Ким. Чувствую я себя отлично, так что давайте выпускайте меня отсюда, — немного безпардонно отвечает Юнги, на что та лишь хихикнула и дальше подолжила свою работу. — Это же его отец, да? — говорит девушка, что с недавних пор тоже лежала в одной палате с мятноволосым у ещё одной медсестры. — Да, это он. Боже какой ужас, — отвечает та. Юнги почувствовал их взгляд и резко обернулся. — О чём вы двое говорите? — серьёзным тоном спрашивает он. — Да... тут вот... — взглянув на телефон, она немного засомневалась, но всё же поднесла его мужчине. На екране была статья о страшном убийстве, на одной из публикаций было фото отца Юнги, а на втором... куски плоти валяющеися на окровавленной площади. Вдруг дверь открывается и в палату вбегает Хосок. Он нервно осматривает комнату и найдя предмет своего воздыхания мигом подлетает к нему. — Х-Хосок... — дрожащим голосом кое-как выговаривает Юнги. Но тот ничего не ответив лишь крепко прижал его к себе. Так роднее. В сотни, тысячи, миллиарды... ~ — Не переживай, всё будет хорошо. Ему просто сейчас нужно немного времени, — похлопав того по плечу успокаивает Гук. — Да, — хриплым от долгого отсутствия сна отвечает блондин. Ему больно, а ещё больнее Юнги. Он у него один остался, — Как Тэ? — Тяжело, его только несколько часов назад перевели в обычную палату, — голос Чона  слегка терялся между строчек мыслей. Вспоминать как он нашёл шатена из которого рекою струилась кровь, как он нёс его на руках в больницу и орал о помощи, как последними словами его были: «Гук... крыса... это он... это тот чел, что... что всё время возился вокруг нас...», было пиздец как сложно. У обоих серце рвётся к любимому. Рвётся и каждый раз разбивается вдребезги только при одном виде... их боли. Оно истошно кричит от любви и слов, что переполняют его. Оно избыточно плачет от безсилия и тягости, что впились своими пазурями в самую глубинку души. Как можно описать то для чего слов ещё не придумали? Любовь, страх, отвращение, уважение, трусость, интерес, разочарование... Что... это? Трепет в душе, мысли ни о чём или же наоборот только об одном. Загадочность следующего дня и тревога в его ожидании. Ситуация где даже долбящая музыка в ушах не в силах заглушить тот порыв, что ужасным дымом окутал голову. Последний шанс, надежда на лучшее — единственный выход не закрывать глаза навечно.  Много слов в которых нет истины. Много истины для которой нет подходящих слов. ~ Апетит пропал также как и желание жить. А зачем, раз жизнь ничтожество? Красивая и ухоженная комната спустя несколько ночей превратилась в место где месяцами жили алкаши, что ни на секунду не просыхали. Хосок всячески пытался вытянуть Мина с этого состояния пропойки, но... тот лишь слал его, а потом в слезах просил прощения. Сейчас был один из таких моментов: мятноволосый беспрерывно рыдал у Чона на коленях пока тот нежно поглаживал его спину. Спустя несколько часов слёз сон овладел над разумом и Юнги так и уснул мило посапывая время от времени. Блондин акуратно уложил его на кровать и ушёл на кухню где уже второй раз подрят дзвонит телефон спящего. «Неизвестный?», — слегка удивившись он всё же отвечает на звонок. — Алё. — Юнги? Это ты? — слышится по ту сторону немного хриплый мужской голос. — А кто спрашивает? — хмурится Хосок. Очень знаком ему этот тон, но кто это пока узнать было сложновато пока этот человек не продолжил свою речь. — Аа, так это ты, Хосок-а, а я сначала и не узнал, — молвит Пак. — Аа, так это ты, уёбина, а я думал ты понял с первого раза, — колко отвечает мужчина, — Либо говори зачем звонишь, либо я вешаю трубку, — тратить время на этот мусор не хотелось, зато в голове вертелось множество способов расправы с ним, которые блондин пока приберёг на потом. Ему сейчас не до этого. — Да так, хотел со своим любимым поговорить, поддержать его, как ни как у него отец умер, — объясняется тот. — Любимый? А не много ли ты на себя берёшь? Что? Мне послышалось или он сказал «любимый?», — удивляется мимо проходящий мятноволосый. Но он встал только для того чтобы снова выпить поэтому взяв новую бутылку Юнги вернулся в свой запой. —... Думаю пора тебе забыть Юнги, в ином случае любимым ты больше никого назвать не сможешь, — зло рычит Хосок. Пак его уже конкретно заебал, пристелить бы его сейчас только вот не хочется руки лишний раз морать. — Он всё равно будет моим, — Чон конечно же последние слова не услышал так как бросил трубку и с мыслями об этом дерьме двинулся к спальни Юнги пока не зазвонил его телефон. Блондин уже сейчас был готов идти и стрелять этого уёбка, но на экране показался неизвестный. — Ало, Добрый день это Чон Хосок? — спрашивает милый женский голос. — Да. — Это медсестра из больницы Гу Чжон. Доктор Джи Хёк пропросил сообощить, что пришли результаты обследований — рассказывает девушка. — Когда он будет свободен? — Ну сейчас у него приём так что примерно через минут двадцать. — Хорошо, тогда скажите ему, что я буду к этому времени. — Мг, я скажу, до встречи мистер Чон, — прощается медсестра. — До встречи, — завершает мужчина и отключается. Удостоверившись, что Юнги спит он набрал Джина, дабы тот побыл пока с Мином. ~ — Здраствуйте, — садясь на против мужчины, говорит блондин. — Здравствуйте, Хосок, я просмотрел результаты, — его выражение лица резко помутнело, что вызвало у голубоглазого ещё большую панику. — Что там? — нетерплясь спрашивает он. — У тебя рак... ~ Вспоминается сразу его улыбка... Такая красивая и милая... Нежные слегка розоватые губы, которые он часто искусывал до крови. Его глаза... прекрасные пуговички цвета подобно янтарю. Чудесные мятные волосы, что хаотично разбросаны по всей голове. Он не разкрытый бутон, которому суровая жизнь никак не даёт раскрытся... и жить. Душа разрывается от безысходности... Уж слишком на неё давит эта пропасть мыслей.   Она ужасно колючая и отвратительно жуткая. И хочется истошно кричать. нет. Не из-за того чтобы привлечь к себе внимание, а потому что молчать уже просто нет сил. Придя домой в голове обазовалась масса, масса вопросов на которые отвечать к сожалению придётся самому: «Как сказать? Что говорить? А нужно ли? Он же не переживёт...», так и вертелось в выре неизвестности. — Эй... Хо, ты как, — неожиданно откуда-то слышится голос Намджуна. — А? Что? — непонимая, кто и что это говорит удивляется блондин. — Джин заснул возле Юнги поэтому мы можем пока выпить кофе. Давай я сделаю, а ты пока иди на террасу, — направив плечи Чона к выходу сам мужчина ушёл на кухню. Пока кипятилась вода Нам всё время думал о Хосоке «Что-то в нём явно изменилось», спрашивал себя он. — Вот бери, — протягивая кружку с гарячим напитком молвит Ким. — Мг, спасибо. Как Юнги? — сделав маленький глоток спрашивает Хо. — Ты лучше скажи как, ты? Что сказал врач? when the party's over — billie eilish  — У меня рак... четвёртая стадия, — эти слова прозвучали совсем бездушным голосом. Было больно смотреть на него. Тот блеск в его небесно-голубых глазах незаметно погас, будто маленькая спичка на ветру. — Хо... — Нам подошёл ближе и взяв его руки в свои продолжил: — Все будет хорошо. — Не будет... КАК? Как я ему скажу? А я ведь обещал... встречать завтрашний закат вместе, — кричит светловолосый, но последние слова говорит почти шёпотом — нет сил. Не это ли тот момент когда действительно хочется жить? Слышать приятные уху песни птиц, видеть как вдалике мерцают неизведанно-прекрасные звёзды, чувствовать любовь, его любовь... хах... хочется лежать вот так беззаботно и придумывать имена котам, которые будут жить в доме мечты, ещё хочется как никогда смеятся во весь голос, во все тридцать два и жить. Жить. Просто жить и быть с ним рядом. Но ни одно из этих желаний к сожалению горьким слёзам... не исполнится. ~ — Доброе утро, сладенький, — снимая с большого окна оковы штор говорит Хосок, — Как спалось? — Оно совсем не доброе, — в ответ бурчит Мин. — Давай, вставай, мой хороший. Я там завтрак приготовил, — переодевая одежду продолжает блондин. — Ты такой сексуальный в моих трусах. Иди ко мне, — неожиданно заявляет Юнги похлопывая рукой по месту возле себя. — Котик, хочет секса? — подходя ближе мужчина опирается о кровать и впивается в манящие губы напротив, оставляя в воздухе лишь незаконченный стон соглашения, что оборвался при поцелуе. Ловкие ручонки быстро избавились от одежды Мина больше наслаждаясь нежным телом. Касание холодных пальцев отдавало приятной дрожью по телу, но и не толька пальцы оказались холодными. Хотя спустя несколько толчков тела как и комната наполнилась огнём страсти и любви этих двух океанов. Расцеловывав каждую клеточку Хосока мятноволосый обезсиленно валится рядом обхватывая его руками и ногами. — Ах... милый, ты прекрасен, — ещё никак не отдыгавшись переривысто говорит голубоглазый. — Это ты прекрасен. Люблю тебя, — как бы невзначай произносит Мин, но у второго уже серце в пятки ушло от любви и страха, что предстоит пройти этому парню с чудесными мятными волосами и заядлым запахом сигарет, — Знаешь я заметил, что не могу без тебя... После смерти отца я даже задумывался о суициде, хах... я почему-то винил себя во всём, но... если бы не ты, — слегка приподнимаясь Мин резко встаёт и направляется к тумбочке с вещами, что-то усердно исчет и найдя нервным шагом возвращается к Хосоку вручая тому маленькую коробочку по центру которой блестело прекрасное золотое кольцо со словами: — Т-ты выйдешь за меня? — неуверенно произносит он крепко вцепившись в блеск небесноголубых глаз. — «Юнги... Нет. Нет-нет-нет-нет, только не...» — пронеслось в уме, а из уст вырвалось только: — Конечно, любовь моя. ААААААааааааа... Можно утонуть? Глубоко и незаметно. Так чтобы никто не узнал и не заметил, а потом по возвращению всего этого бы не было? Прошу... Серце — Оно не выдерживает больше. ~ asuka — roseboi   Яркое солнце согревало совсем немного, всё таки холод суровой зимы был сильнё в этой битве. Небо было как ни странно почти безоблачным и нежно-нежно-голубым как... как... а впрочем не об этом сейчас. Всё равно все мысли сбивает звонкий смех Кима, корорый кстати и затеял эту всю суету посреди белого дня. — Ахахахахх, я сейчас лопну, хватит, Гук-и, — умирая от шуток брюнета кричит Тэ. Все собрались на даче у Джина и Намджуна, дабы просто посидеть, выпить и поговорить.  Пока Чон занимался мясом попутно развлекая шуточками своего бойфренда, который рядом нарезал овощи, хотя он их больше ел чем нарезал, но это столь важно, как их горячая химия, что каждый раз витает в воздухе когда они вместе. Бо А читала какую-то книгу качаясь на широкой деревянной качеле. Сами хозяева готовили закуску и ещё некоторые блюда к столу время от времени зацеловывая друг друга в любом уголке кухни, ах их любовь наверное самая искренняя и трепетная из всех, что встречал каждый из них. Хосок спал после ночи в офисе, а Юнги репетировал, то как он скажет о свадьбе. — Ах, почему так сложно? — в слух возмущается мятноволосый. — Не переживай, всё будет хорошо, — проснувшись от громких слов говорит Чон, — Хочешь я скажу? — Нет, я тебе уже говорил, что сам раскажу... — Эй! Спускайтесь, всё уже готово, — кричит Джин прерывая слова Мина. — Идём. Разобравшись с местами, Нам налил всем красное вино и настало время первого тоста. — Давайте выпьем за... — Мы женимся! — перебивая Чонгука выкрикивает мятноволосый. — Что? — Ооо... Поздравляю, — отпустив шок все начали радостно их обнимать и поздравлять. Только у Джуна душа разрывалась за Юнги. ~ Подготовка летела очень быстро, что с одной стороны даже немного радовало. Сейчас пришло время и выбора костюма. В одном из магазинов брачных костюмов на огромном белом диване расположились двое мужчин в ожидании своих любимых после очередной их примерки. — Тебе очень идёт, любимый, — засматриваясь на возлюбленного произносит Хосок. — Спасибо, но я всё же примею ещё тот белый, — задумчиво отвечает тот и уходит обратно в другу комнату. — Я не хотел влазить в ваши отношения, но знаешь Юнги действительно стал мне словно сын и я не могу не думать о том как он будет страдать после... твоего ухода. А ещё и ваша свадьба. — Мы знакомы почти всю мою жизнь и никогда я не видел его счастливее, чем сейчас. Пока у меня есть ещё чуть меньше года и... — хотел бы продолжить светловолосый, но в залу зашёл его будущий муж со своим дядей. — Ну как мы вам? — спрашивает Ким пристально смотрев на реакцию супруга. — Вы чудесные, — перебивает его блондин, — Берём эти? — Думаю да, но я всё сомневаюсь этот лучше или тот второй. Ты что думаешь? — уставляясь на мужчину своими милыми глазками спрашивает Мин. — Юнги! Мы забыли за салон, — кричит Джин. — А как же... — посмотрев на одежду на нём чуть тише произносит он. f*ck love — lund — Если ты не против я могу сам подобрать нам костюмы? — Нет, конечно, но... — У меня будет самый красивый муж во всём мире, — нежно обхватывая любимую талию говорит светловолосый. — И у меня, — поцелуй, — Ладно, любимый я побежал. Увидимся завтра, — подарив на последок свою милую улыбку парень ушёл. «Завтра». Цветы — хотелось бы сравнить их красоту с чем-то таким же чудесным, но пока это чудо природы заменить нечем. Впрочем как и любовь. Синие, жёлтые, белые, красные, чёрные... страсная, нежная, безумная, пылкая, несчастная... Разные снаружи, однако похожи внутри хоть и малостью. Не так ли? Ах, как прекрасно жить, даже при осознании того, что тебя могут сорвать, растоптать и уничтожить. Вода? В ней можно разве, что утопится. ~   Шёл дождь, маленький и тёплый. Ммм... этот запах, он волшебный. Каков прелесный сейчас наверное лес. Можно только представить как на дремучих деревянных ветках расположились облака белоснежного «дыма», который другие звали снегом. А как же он блистит на солнце, словно луна сидящяя на волнах моря. Солнце, что еле-еле выглядывает из-под пальцев дерев, оно ярко мерцает в глубине неба и будто поёт на свём каком-то языке прекрасного. Ахх... жизнь. Можно умереть? — Привет, мой сахарочек, — залетая комнату говорит рыжеволосый держа руках чехол с костюмом, — Вот принёс. Я из-за интереса уснуть не мог. Надо было Хосоку оставлять его у нас. — Привет. Наконец-то, спасибо. — Давай одевай, так интересно, что он тебе выбрал, — нетерплясь он вручил парню в руки одежду и поддвинул его к выходу. Прошло уже больше десяти минут, но Мин так и не выходил. Подумав о самом плохом Джин весь на нервах заходит к нему и видит сидящего на полу Юнги, он плакал. — Что случилось? — присаживаясь возле него тихо спрашивает мужчина. — Мятный, — указывая носом на записку лежащую возле чехла, произносит он. «Кто-то сказал, что мятный сложно с чем-то сочитать, но это не о нашей любви. Я твой до конца своих дней». А возле лежал восхитительный нежно-мятный костюм и белая рубашка. — Ох... это так мило. Но тебе нужно собраться или опозданшь на собстенную свадьбу. — Да я только умоюсь, — хриплым от слёз голосом произносит Мин уходя в сторону ванной комнаты. Вдруг шум воды из соседней комнаты прерывает звонок телефона Джина. — Ало, ты не видел случайно Хосока его с самого утра нигде нет, — взволновано спрашивает Джун. — Нет, не видел, может подзвони Чонгуку или Тэхёну. Думаю они должны знать где он. — Звонил, они тоже не знают где он. Я переживаю. — Что-то случилось? Ты какой-то встревоженный, — взлянув на дядю бросает Мин, подходя к зеркалу. — Юнги, тут... — Что? Говори! — злится парень. — Хосок пропал, его с утра никто не видел. Взгляд рыжего падает на записку где краствым почерком выведено: «Я твой до конца своих дней». Туда же посметрел и парень и сказав напоследок: — Думаю, я знаю где он. Мятноволосый уходит оставляя дядю в ещё большем недоумении. день похорон отца Юнги: на глубине — bahroma Мутная и серая пелена застелила всё бескрайние небо, единственное светило дня лживо предало оставляя с глубокой темнотой наедине. Даже противный ветер затих, когда соприкоснулся со слёзми, что текли ручьём беспощадно разбиваясь об сырую землю. Делать шаги с каждой секундой ставало всё труднее. Да и вид его праха доставляет ещё больше тяжести в груди. «Сожалею...» «Прошу прощения!» И, «Я люблю тебя». Слово за словом повторял Мин... младший. Вот и пришли. — Он просил, чтоб его прах закопали на этой горе Гу Джон и посадили возле дикую яблуню. Думаю сейчас он с улыбкой смотрит на нас с того света, — нарушая гробовую тишину, начинает рыжеволосый. Он взял лопату и первым встромил её в землю. Следом Юнги продолжил его дело. Когда небольшая ямка была выкопана Он безсильно упал на колени и акуратно высыпал туда... — Пап, спасибо тебе за мою жизнь. Будь спокоен на том свете, — напоследок сказал Юн и сел возле уже посаженого Хосоком и Намом деревом. Сложно...