Забытые отношения сумасшедшего

blood // water — grandson — Тогда я убью и его, и себя, — направляя пистолет на Юнги говорит тот. «Нет, нет, нет...», — Хосок хватает двумя руками оружие, но пальцы парня очень крепко его сдерживали и прежде чем он всё же его вырвал одна з пуль коснулась его груди. Это не помешало ему выбросить из балкона ствол при этом выстрелив Паку в бедро. Тут сознание Юнги пришло в чувства, но Поздно ли? — Эй, Хо, нет, нет, нет... Всё же будет хорошо правда? ПОМОГИТЕ! КТО НИБУДЬ!! — не своим голосом кричит Мин, зажимая в руках кровавое тело любимого. — Кхх... Сладенький, спасибо, что спас меня и был рядом со мной, хоть и недолго... мгкх... — хриплым от бессилия голосом говорит Чон. — Нет. Хосок, это ты не дал мне умереть корчась от боли... Ты главное держись, не оставляй меня... слышишь? — из всех сил просит мятноволосый. — Ты — моё море, моя первая и кхм... единственная любовь. Живи счастливо, — последнее, что выговаривает мужчина и засыпает сном, который прервать к сожалению невозможно. — НЕЕТ, ХОСОК... — слёзы и кровь, это сочетание прекрасно-омерзительное, неправда? Скорая приехала слишком поздно. Как и сознание Юнги приняло его любовь. Так вот оно чувство когда осознаёшь, что жизь быстротечна. Настолько, что даже первое соприкосновения взглядов, можно незаметно посчитать за вчерашнее приключение. Ладно... Говорить о том, что многим недоступно, глупо и нелепо. Лучше же просто посмотреть на телевизоре или любой другой технике какой-нибудь сериальчик или юмористическую передачу. Да. Это будет вразы лучше, чем, чем... чем... Жить? ~ train wreck — james arthur Ничтожное чувство... Похорон любимого. Никчёмное, ужасное, отвратное, противное... и... ах... Слёзы уже будто приросли к коже, их поток не прекращался с того момента как... он закрыл свои прекрасные голубые как безкраинее море глаза и опустил свои нежные как сухой морской песок руки... навсегда. «Успокойся. Всё будет хорошо. Ты справишся», — Так кто-то говорил.   А кто-то вообще, что-то говорил? Это ведь не были голоса в голове, правда? Скажите, что это не так! Прошу... Белоснежные волосы, томный и в то же время бархатный голос — окровавленное тело, его последние слова о любви... ААААААААААААА... Крик о помощи или того самого чувства, которое все звут Любовью? Смотреть на могилу, свого Серца, невыносимо, но тепло. Хах... это уже наверное болезнь. Ахахахахх... Неет. Это уже её последствия. Хотя быть рядом было действительно хорошо, отогнав мысли о ненужном Юнги просто сидел возле, и рыдал мыслями всё ещё в тех моментах. В тех самых уютных обьятиях в мире. Там... Не здесь. С того как проходили похороны, в памяти осталось лишь несколько картинок. Но может это и к лучшему... Время шло, Джин и Тэхён пытались его оттянуть и вытащить с кладбища, но бестолку. Это было также сложно как и Мину поверить в его смерть. Но спустя несколько недель Юн сам пришёл к нему домой. — Ох, Юнги... Будешь есть? — встретившись с разбитым взглядом, спрашивает рыжеволосый, на что тот лишь кивнул и ушёл в сторону гостинной где розположился Нам читая сегодняшнюю газету. — Любимы... О, Юнги. Как ты? — срываясь сместа тот подбегает к нему направляя обессиленное тело на кресло. — Джун, послушай. Джин... увези его подальше отсюда. Пойми меня, я не смогу так просто сидеть зная, что... его... убийца спокойно живёт дальше, пока он... там... — от бесилия слова говорились сложнее, но главное сейчас увести дядю подальше. У него ещё всё впереди, а Мин останется здесь со своим Серцем. — Юн, он не бросит тебя. — Работа, семья, бизнес... придумай, что-нибудь. Ты должен его забрать. Сделай для меня это. Прошу, — хватая тёплые руки мужчины твердит мятноволосый. — Я попробую, что-то сделать. — Сахарочек, иди кушать, — кричит с кухни Ким. ~ Ох... уговорить Джина получилось аж через три дня и то с условием только на 2 недели. За причину пришлось взять срочную поездку на филиал в Америке, который рыжий очень любил. — Не забывай есть. И о таблетках не забудь, — всё ещё наставляет мужчина, топчась у входа в аеропорт. — Не переживай, всё будет хорошо. Я смогу о себе позаботиться, — взяв того за плечи уверяет Мин. — Джин-а, наш самолёт скоро отправится. — Бегу. Мы не надолго. Позаботься о себе. Люблю тебя, сахарочек, — наостанок обняв парня, Ким уходит. — И я тебя. Нам, лишь мысленно пожелал от всего сердца удачи. «Пусть у тебя всё будет хорошо», — думал он. Душа и сердце. В некоторых рассказах эти понятия смешиваются и даже путаются, что вызывает непонятность и смятение. А в целом... что это вообще такое? Душа — бессмертная субстанция, что может понимать, чувствовать, мечтать, доверять? На что сердце может похвастаться только ничтожной любовью. Или нет? Способно ли оно на что-то большее? Умереть ради жизни предмета твоего воздыхания. Благородность или трусость? В зубах приятно свербит любимая сигарета. Уже глубоко похуй на птичек и их непонятное никому пение. Да и погодка как-то не блестит лучами, одни ёбанные серые тучи, что противно заслонили небо. Родная деревянная бита снова обнимала шею вместе с мыслями о расправе. Ахх... как приятно? Что, блять? Ладно, Похуй. Уже пасрать на всё и всех. Осталось несколько метров. А дальше? Просто убить? Неет. Слишком просто и не так больно, как... — Помогите, на операцию. Помогите на операцию, — кричит мужчина лет за сорок стоя возле одного из магазинов побутовой техники. — Операция? ~ — Эх, сейчас домой и спаать, — открывая дверцы машины радостно говорит мужчина. — Должен расстроить тебя, но ты поедешь не домой, — неожиданно з за спины появляется Мин. — Блять, — чуствуя как к его затылку мягко ложится холодный нож. — Не переживай, ехать недалеко, к тому дому где мы часто сидели. Дорога прошла молча. Хотя Пак множество раз хотел начать разговор, но зассал, опять. — Мдаа, ужасное место правда? — расхаживая по заброшенной многоэтожке разсуждает мятноволосый. — Зачем мы здесь? Неужели убьёшь меня? — выгиная бровь спрашивает Чимин. — Знаешь, чей нож я тебе к глотке приставил? — Догадываюсь. — Хах, а сколько людей он им перерезал? —он резко хватает пепельные волосы и волочит парня прямо на крышу, — Садись, — указывая на странное стуло по типу как у стоматолога, но немного иначе. — А если нет, что сделаешь? — ухмыляется тот. — Нуу, могу разбить это, — в его руке заблестел медальон, бабушки. — Отдай. — Любил её правда? Я тоже любил маму, и... Хосока, но ты, тварь... убил их. — Я, не хотел, чесно... — его глаза постепенно набирались влагой. — Уже поздно, что-то менять. Я всем своим сердцем ненавижу, тебя Пак Чимин, — тыкнув пальцем тому прямо в грудь, молвил мятноволосый. — Тогда... можешь называть меня Белым тигром. Всё равно скрывать больше нет смысла. Ах, был бы здесь Чон он бы меня сразу грохнул, — смеётся он. — Что? О чём ты? — Хах, а я думал он всё тебе рассказывал. Не так уж он тебе и доверял. — Ещё раз повторяю о чём ты, сука, трепчешь? — схватывая воротник Пака, рычит Мин. — Это ведь я тогда подослал человека к нему в офис. И того его друга шатена подрезал. Было так весело наблюдать как ему было больно. — И ты думаешь я после этого оставлю тебя в живых? — вопросительно изгибая бровь спрашивает Юн прямо в глаза парню. Его вены кажется розбухли в раза два больше, от прилынувшей крови в перемешку со злостью. — Знаешь, я любил тебя, всем свои сердем и душой. Любил. Это всё мой отец. Если бы не эта тварь. Но непереживай, он нам больше не помешает. Ахах, бедный старык умер от приступа... — безудержно твердит Пак. — Заткнись, ничтожно слушать тебя, — отпустив руки тот с грохотом валится на пол. — Это Хосок тебя настроил против меня, да? Вот же тварь. Хорошо, что я его убил. — Чимин! Когда ты стал таким? Ты обезумил, — кричит Юн и разворачивается направляясь к своей сумке после чего берёт от туда пистолет и снова подходит к Паку. — Это ты меня таким сделал, зайчонок... Выстрел. И тишина, только струя крови хлынула изо рта парня с нежно пепельными волосами. ~ Стрелка на спидометре сменяется большими цифрами, а педаль газа сдавливают всё те же красные конверсы. Уже глубоко, похуй, на пейзажи вокруг, ведь глазам был мил только его взгляд и облако дыма от палящей сигареты. А ехал мятноволосый за новой бутылкой какого нибудь крепкого виски или коньяка, дабы уже напится и снова повстречать своё Море хоть и в бреде, но встретить ещё раз. Подъезжая уже к своей улице чёрному феррари путь переградил знакомый белый порше, что просто стал посреди дороги лицом к встречным машинам, а по центру виднелся и сам владелец столь хорошей модели. — Чт... о, блять?! — ругается Мин, резко останавливая автомобиль. Слишком громко хлопнувшие дверцы свидетельствуют о том, что ярость мужчины растёт всё быстрее. Он бы и объехал её вот только это приватный жилой комплекс и улицы сдесь узкие, а дом Юнги находился почти в конце одной из них и быть точнее в тупику меж домов. — Нехуй, чем заняться? — вылетая из машины кричит Юн. — Какой же ты противный Мин Юнги. Всё из-за тебя! Если бы, ты, не появился бы в его жизни, он был бы жив! Ты! Его убил, — подлетая к мужчине Пак резко хапает его за воротник и прижимает к дверце феррари. — Убил? Хо был болен, врачи сказали, что времени очень мало. Убил?! Да, я бы всё отдал за его счастье и улыбку! УБИЛ Говоришь?! Ты ничего не знаешь о нём, был трусом так и останешся до конца своих дней, — хватая того за шею кричит Мин. — ЮНГИ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — Сучёныш, — бросая Пака на землю мятноволосый ещё несколько раз пнул его ногой и бросив, рыдать в своих сожелениях уехал в другое место за алкоголем. Тошно... Неправда? От себя или своих действий, слов или мыслей, что так и льются гадким бестротечным потоком. А он ведь знал... что Пак Су Хо убийца его отца, об этом ему как-то рассказал... Хосок. третий день после смерти Мин Дон Ыля: — Милый, как ты? — крепко обнимая со спины «спящего» парня, спрашивает Юн. — Никак, — своим хриплым ото сна голосом отвечает тот. — Может поедим? — слыша как бурчит его живот спрашивает блондин. — Хорошо. А, что ты хочешь? Я приготовлю, — поворачиваясь на спину говорит Мин, обхватывая холодную руку Хо своей паралельно раздумывая о все возможных блюдах которые он сможет сейчас приготовить. Хотя апетита совсем не было Юн просто не хотел, чтоб из-за него стадал его любимый человек. — Не знаю, может давай макарошки с сыром? — Окей, тогда с тебя чай, — бросив напоследок Юн уходит на кухню. Приготовив обед или уже ужин, они принялись есть впервые за несколько дней, пока любимую тишину не прервали слова мятноволосого. — Говори. — Что? — Кто это сделал? — Милый... — Хосок, блять! Кто убил папу? Я всё равно узнаю, — не останавливается Мин. — Су Хо, — сдаётся Чон. — Вот же тварь, — подрываясь он случайно задевает миску от чего та валится на пол и разбивается изрезав голые ноги Юнги. Но сейчас почему-то боли нет. Нет, ни-че-го. — Юнги! — хватая того за руку кричит Хо. — Ты мне предлагаешь просто сидеть и смотреть как этот отброс радуется жизни? — Нет, забери у него всё чем он дорожит, но оставь его никчёмную жизнь. Пусть он жалеет, что вообще родился... Он так и сделал, уничтожил всё что имел Ким Су Хо от его любимого оружия к дому, родительском. Можно ли сказать, что есть три вида той самой любви? Трагическая: — Эй, Хо, нет, нет, нет... Всё же будет хорошо правда? ПОМОГИТЕ! КТО НИБУДЬ!! — не своим голосом кричит Мин, зажимая в руках кровавое тело любимого. — Кхх... Сладенький, спасибо, что спас меня и был рядом со мной, хоть и недолго... мгкх... — хриплым от бессилия голосом говорит Чон. Невзаимная: — Ответь мне только на один вопрос: Почему именно он? Что в нём такого, что ты ради него готов пожертвовать всем? — А разве должна быть причина для любви? Но если она тебе так нужна... Он тот, кто принёс в мою жизнь смысл существования, — на последних словах Чон резким движением бросил брюнета на землю. и Сумасшедшея: — Нет. Ты не можешь его забрать. Он мой, — говорит тот сильнее сдавливая оружие, — Тогда я убью и его, и себя, — направляя пистолет на Юнги говорит тот. ~ Припарковывая авто на том же месте, что и всегда глазам упал знакомый силует. Мужчина не раздумывая изо всех сил бросился к нему каждой клеточкой своего тела надеясь, что это Он... — Хосок! Любимый... — кричал мятноволосый. Но прибежав к скалам никого там не оказалось, лишь птицы испугались истошных криков Мина. — Его нет? Мне опять показалось, — хлопнув несколько раз себя по лицу Юнги вернулся за бутылкой и сел на то место где минутой ранее сидел... Хосок. Морские волны хаотично разбиваются о воздух, кстати о нём он был прекрасно чист, наполнен свежестью, что напрочь закрывала все пути для свободного дыхания и немного соли... она добавляла шарму этой композиции. Глубоко, глубоко голубой таил в себе множество тайн и секретов, что непроизносились вслух. Так тихо и легко... Небо разплылось в своих любимых слезах моря не скрывая от него ничего только вот больно было сдесь только одному... — Скучаешь? — неожиданно говорит до жути любимый голос. — Безумно... — поворачивая голову, он действительно его увидел. Всё те же белые волосы, которые ветер нежно взымал время от времени, всё та же милая и полная любви улыбка и всё те же бездонные, голубые глаза, — Хо... Почему ты мне не рассказывал о своих проблемах? — его глаза снова наполнились влагой. — Потому что люблю тебя, сладенький. Безумно. — И я тебя... Полежиш со мной? — А ты не будеш плакать? — А ты уйдёшь? — слезинка мягко скользнула по его щеке. — Я же обещал тебе встретить закат вместе, как я могу уйти? — Правда? — всё ещё не верит Мин. — Да, — завершает блондин взъерошивая мятные волосы. Они обнявшись поудобнее лягли на скалы и наблюдали за прячущимся в облаках солнцем. Прошла минута, секунда или целая вечность лёжа вот так вот беззаботно, рядом с ним? Уже всё равно главное, что Он рядом. — Я люблю, Хо... — И я тебя безумно люблю, Юнги... Спустя время люди нашли на берегу только умершее тело мятноволосого, а возле него труп белого кота, что скрутился клубочком рядом с ним. «Пустота или неизбежность мыслей?».