АА или Терпеть нельзя Покинуть

      Следующие дня прошли в кромешном аду, но теперь девушка отбивалась, отчаянно со слезами на глазах толкая подальше от себя. На третий выпивка закончилась, деньги на нее тоже, а это значит — пришло время обращать на себя внимание фанаток в клубе.       История вновь повторилась. Стоило им сесть за столик, как тут же налетела новая стайка девушек, уводя куда-то вдаль. В этот раз Кира смотрит мельком в глаза этой маленькой, видит боль и ярость, усмехается чему-то своему и наливает в длинный стакан воду. Стук стекла по дереву отвлекает, и Лиза смотрит на барменшу. Та смотрит на нее без той тени пошлости, просто с интересом. Это напрягает еще больше, но деваться некуда. Болящие ребра научили ценить возможность не передвигаться и просто сидеть на месте, так что сбегать из-под взгляда и хотелось и не хотелось одновременно.       — Ну что? Еще не убедилась, что он не тот, на кого стоит тратить время? — она наливает виски в стакан и передает официанту. Что-то в ее голосе неуловимо меняется. Это что-то заставляет поднять взгляд на ее глаза. Черные омуты, которые не выражали ничего, не отражали и давно потухли. Где-то она уже видела похожие.       — А кто тогда стоит времени? Ты? — она скалит зубы, и Кира едва держится, чтобы не хлопнуть в ладоши. Вот такая Лиза ей нравится. Зеркалит это подобие улыбки. Теперь ей действительно интересно играть в эту игру.       — Может и я, кому знать. Раз ты решила одарить меня парой слов, значит все не так уж и плохо? Такая маленькая, а уже такая язвительная. Мне нравится.       — Ну и о чем ты хочешь поговорить? — девушка отпивает воды, затылком чувствуя, как кто-то на нее смотрит. Неприятно так, будто сверлит дырку. Списав это на фанаток парня, которые считали ее ему не парой, она будто бы наоборот сильнее выпрямила спину, впервые не прячась. Кажется, в тот день в ней умер именно страх.       — О себе расскажешь? — упирается локтями в стойку, чтобы быть ниже, одновременно успевает обслуживать клиентов. Собеседница напряженно облизывает губы. В голову ничего не идет.       — Да я скучно живу. Не пью, не курю, не употребляю. Недавно уволилась и ищу работу, живу с блогером и иногда помогаю ему с работой над видео. Занимаюсь саморазвитием, раньше занималась спортом, люблю шоколад. Достаточно? — она склонила голову набок, прикрывая глаза. Разговор не напрягал, все шло будто так и надо.       — Устроить официанткой по знакомству? — прикусывает язык, широко улыбается.       — Да я больше с людьми не особо хочу работать, — она устало вздыхает.       — На кладбище пойдешь?       Блондинка увидела задумчивость на лице напротив и не удержалась, смеясь.       — Больная! Хотя и конфеты бесплатно будут, да, сладкоежка? — атмосфера потеплела, и эмоциональная реакция Киры вызвала только смех у Андрющенко.       — А может я просто призрак и меня тянет на родину? — она изобразила руками что-то, что должно быть страшным, приглушенно протягивая букву «у».       Хорошее рано или поздно заканчивается, и вот тяжелыми шагами к ним приближается Алексей. Его глаза немного косят от опьянения, и в них не было видно радужки — только тусклые широкие точки бешено светились в огнях клуба. Лиза без проблем узнала то, от чего в свое время пострадало множество ее друзей. В голове барабаном било: «алкоголик, наркоман, домашний тиран, Лиза, его ли ты любишь?» Ответить не дал его же голос.       — Ээ, шалава, ты тут что, прям за барной стойкой мне изменяешь?       — А мне нельзя общаться с людьми? — она хмурится, оборачиваясь всем корпусом.       — Нет.       Налетел он одним моментом, даже отреагировать никто не успел. Просто подошел, просто схватил за волосы и ударил затылком о барную стойку. Пока все были в ступоре, завязалась драка. парень получил коленом между ног и согнулся, что дало преимущество Лизе. Она, не размышляя, сначала ударила его лбом в нос, разбивая, но тогда он схватил ее за руки, утягивая на пол, и первым, что она придумала — было вцепиться зубами в плечо, куда отчаяннее, чем в прошлый раз.       — Охрана! — первой «отмерла» Кира, но и без ее команды трое мужчин уже вывели пьяного дебошира за дверь. В этот раз сознание Лизы оставалось кристально чистым. Она медленно провела пальцем по окровавленным губам, на языке было противно сладко. Она чувствовала себя опустошенно. Не было ни грусти, ни радости. Ничего больше не было. На ее плечи крепко легли две ладони.       — Смотри, хищница, его увели, ты в безопасности. Ну не будь такой дурой, зачем он тебе? — она сжимает ее в своих руках, тихо говорит про то, что она в безопасности только без него, что это уже совсем пиздец.       А Лиза… а что Лиза. По ее затылку горячо стекла капля крови, и блондинка заметила ее. Крикнув имя какого-то из своих работников, она попросила его отвести девушку обработать раны. В это время к ней подошла Кристина.       — А я то думаю, — она неосознанно кладет руку на багровое пятно на углу стола, тут же одергивая ее, — почему это она не появлялась в краях собрания алкашей давно. А это он ее колотит дома.       — Давно ты начала о ней думать? — усмехается, подлавливая подругу на неловких словах. Та хмурится, сжимает зубы до скрипа.       — Просто есть же что-то привычное в этом мире. Она каждое собрание весь месяц торчала там, ходила туда сюда, я видела ее до собраний, иногда во время и всегда после. А потом пропала. Я забила, но мозга то привыкает. Как собака Павлова, во какую умную хуйню придумала, — она напряжена будто натянутая тетива лука. Или как будто вот-вот взорвется, и Медведева даже не знала, что из этого будет опаснее для нее и общества вокруг. Однако она понимала одно. Если Захарова говорит таким тоном — жди беды.       — Ну, как видишь, мужик поколачивает, все по классике. С работы ушла, — Кира перечислила то малое, что ей открыла эта Лиза.       — Так ты реально подкатила к ней? — Кристина рассмеялась, показывая большие пальцы вверх.       — А мне она только пару слов сказала, да, — девушка распахнула глаза, сунув руку в карман куртки. Там лежал бумажный пакет. Она его раскрыла, и в нос ударил запах едва подсохшей выпечки, все еще сладкий, но не такой сильный. Пришло время ее подруги смеяться.       — Это первый человек, который посылая нахуй дарит булочки, бля буду! Ну она отшила меня, так что ничего такого.       Их прервал звук со стороны входа.       — Молодой человек, отстаньте! Не буду я впускать вас в заведение, вас выгнали!       Девушки переглянулись. В серо-голубых глазах начала тлеть какая-то особенно кровожадная ярость. Она улыбнулась: жутко, глядя исподлобья прямо в глаза Киры. Та лишь закатила глаза.       — Ну и что ты придумала?       — Знаешь, мне так остоебало за месяц видеть ее счастливой, что думать о том, что с этим долбоебом она несчастна — еще хуже. Понимаешь, к чему я? Я, сука, ненавижу, когда она сломанная еще больше, чем когда она целая. Можешь отправить чернявку на таксе до дома? Я бля и заплатить могу, просто так хочу набить ему ебало, сил нет.       Кира пару минут смотрела на нее таким взглядом, что русоволосая придумала пару оправданий своей идее. Но та вместо этого только тихо спросила, наклонившись к ней:       — Бита нужна? — кивок, и Кира уходит в подсобку. Она подходит к Лизе, садится на корточки рядом с ней. Та взглянула на нее совершенно потухшим взглядом, кивком спрашивая, хотела чего или просто так зашла.       — Смотри, у меня к тебе одна новость и один вопрос, — она достала телефон из кармана и открыла приложение такси.       — Сейчас я вызову сюда машину, похуй, оплачу сама, не доглядела за твоим мужиком, за дверью прохлаждается. Ты адрес назовешь уже ему, так что не ссы, я не узнаю. Так вот, а вопрос. Блять, тебе не заебло терпеть его? Ну серьезно, пара удачных знакомств, и он будет срать бояться рядом с тобой. Не хочешь защиты?       Пару секунд девушка смотрит на нее удивленно, а потом улыбается, пусть глаза и остаются немного грустными.       — За такси я обязательно верну, а защищаться я могу и сама, спасибо. Я просто боюсь потерять его, столько лет отношений все-таки. Привыкаешь к человеку.       — Ладно, поняла, — она «призвала» такси к бару одной кнопкой, — кстати, как голова?       — Нормально, жить буду.       — Нихуево ты ему кусок мяса откусила почти, уважаю, — Медведева наблюдает за тем, как охранники отвлекают Лешу, и в перерыве сажает Андрющенко к уже знакомому водителю — мало кто хочет отвозить пьяниц из клуба по домам, вот и уже все свои, знакомые были — бесстрашные.       — Спасибо, старалась, — она смотрит на то пьяное чудовище, которое было ее любимым человеком, отстраненно садится и называет свой адрес — и казалось, все позади, можно расслабиться, но не получалось.       Кира тем делом схватила деревянную биту по дороге назад — из той же подсобки — и с гордостью вручила ее своей подруге. Вместе с ней она протянула черную балаклаву. У той глаза совсем загорелись чем-то животным, на что блондинка только напомнила, что убийства тут не надо. В ответ — активно кивает, облизывается, словно кошка перед дикой охотой.       Едва выйдя из клуба, девушка натягивает головной убор и подходит к лавочке, на которой сидит тот, кто ей как раз нужен. Она мягко прислоняет биту к его лбу, привлекая внимание. Мужчина поднимает взгляд и встречает непроглядную тьму в прорезях маски. Грубо что-то бубнит, готовый подняться и напасть.       — Ну что, шавка, отойдем, потанцуем? — отодвигает биту, отходит на три шага назад и смотрит пристально.       — Сука, в себя поверила? Хули тебе вообще от меня надо? Ну, раз так хочешь получить по ебалу — пошли. Там гаражи есть.       Она согласилась. Дорога заняла минут пять, не больше, но за это время девушка еле удержала себя от удара. Все успеется. Вот он оборачивается, готовит кулаки но получает удар с ноги в солнечное сплетение. Падает спиной на железную дверь, почти проваливаясь, смотрит с яростью и болью, пока пытается откашляться, боль растекается по спине одним большим пятном. Не успевает он ничего сделать, как прилетает теперь уже битой под ребро. Острая боль прошлась по всему боку.       — Ну, кто еще тут сучка? Надеялась на честный бой, а тебя избивать точно котенка. Но тебе не повезло, ты не котенок, ты ебаная шваль, которая не достойна жизни, — в ее голосе слышится самодовольная улыбка.       — Ну все, хватит болтать, я не люблю тянуть время.       Кристина подходит ближе, наступает носком тяжелого ботинка на его грудь, но тут он будто бы из последних сил толкает ее под колено, отчего удивленная девушка отпрыгивает назад, удерживая равновесие.       — Злой ты достаточно милый, — она оглушительно смеется, обходит со стороны и пинает в грудь тремя быстрыми точными ударами.       — Как жаль, что я не станцую на твоей могиле, — удар биты приходится на челюсть, выбивая скулеж. Она спускается на колени, хватает за волосы и бьет носом о свое колено, после чего он отключается. Решив не останавливаться на этом, девушка наносит новые и новые удары деревом по лицу, видя, как его заливает кровь. Завершающим жестом она бьет пяткой по ранее подбитому ребру, удовлетворенно слыша тихий хруст костей. С него хватит.       Утром кто-то нашел его, вызвал скорую, и теперь побитым псом Королев стоял на пороге квартиры. Но далеко не своей. Ему открыла рыженькая низкая девчушка, с удивлением замечая бинты и повязки. Она осторожно его обняла, целуя в губы, когда тот наклонился к ней.       — Любовь моя, здравствуй. Мне кажется, моя девушка натравила на меня кого-то. Вчера после нашей ссоры меня избили за гаражами, можно я поживу у тебя? — он грустно прикрыл глаза, и маленькая ладошка легла на его голову, нежно гладя по волосам.       — Как она могла! Боже, ты встречаешься с ужасным человеком, милый, бросай ее, пожалуйста, я за тебя боюсь, — она коротко вытирает слезу. Они передвигаются на кровать, и Леша обнимает ее, сажая к себе на колени.       — Не забывай, малышка, она дает мне деньги. Остальное можно и потерпеть.       — Хорошо, но я так не могу! Надо хотя бы отомстить ей, — она хихикает, когда его руки расстегивают рубашку на ней, когда он целует ее ключицы. Она прикрывает глаза, когда он притягивает ее сесть сверху на бедра, краснеет, когда сама расстегивает его ширинку и стонет, когда чувствует его тепло в себе.       — Я придумала, что мы можем сделать, — шепчет она, обессиленно ложась на его грудь головой.