Братья Карамазовы. Продолжение

      Выйдя из каторги, Дмитрий Карамазов вернулся в родной город. Был рассвет, когда он подъехал в запряжённой тремя лошадьми коляске к Скотопригоньевску, и первым, что встретило его на въезде в город, было старинное кладбище. Солнечные лучи пронизывали редкий сосновый лес и освещали кресты и холмики могил. Сориентированные на восток, они встречали новый день. Митя мысленно поприветствовал покойничков, обретших здесь приют.       Он не мог объяснить себе точно, зачем едет сюда; он знал, что дом давно был продан его братьями, которые жили теперь в Петербурге, где и его ждала третья часть наследства. Но всё время, пока он был в Сибири, он вспоминал места, где, казалось, проходила не его жизнь, а жизнь какого-то другого человека, чьи воспоминания стали и его воспоминаниями тоже. Теперь же, когда он приехал в Скотопригоньевск, раздвоенность эта прошла, он увидел знакомые места, и душа его согрелась.       Проезжая центральную улицу, он вдруг увидел дом, где жила Грушенька. На минуту он остановился рядом с ним. Взгляд его затуманился слезами. Он отпустил извозчика и дальше пошёл пешком.       Он шёл всё дальше и дальше по городским улицам, и чем дольше он шёл, тем скорее впечатление его от города менялось в худшую сторону. Всё больше нищих и пьяных встречалось на улицах. Попадались заброшенные дома. Уже не осталось того светлого впечатления утра, с каким он приехал сюда. Город мало изменился, но постарел, помрачнел и производил теперь гнетущее впечатление; на каторге же он представлялся Мите как самое прекрасное место. Возможно, он просто-напросто слишком многого ожидал от встречи с родными местами, и город всегда был таким?       Занятый этими мыслями, он подошёл наконец к отцовскому дому, который принадлежал теперь другим хозяевам. Пройдя вдоль забора, он посмотрел, не видит ли его кто, и перелез на другую сторону. Таким образом он оказался в заброшенном соседском саду, где когда-то много лет назад говорил с Алёшей. Сад этот ещё сильнее зарос, настолько, что передвигаться там стало затруднительно из-за колючих кустов. Но всё-таки он пробрался к старой беседке.       Вдруг он услышал шелест веток, и у дерева в паре десятков метров показался человек. Он собирал что-то с земли под деревом. Митя хотел было уйти, но тут незнакомец заметил его и направился прямо к нему.       Подойдя, незнакомец, оказавшийся пожилым человеком, заговорил:       — Вас тоже заинтересовал этот дом? — спросил он и тут же, присмотревшись, прибавил: — Вижу, вы нездешний.       — Я жил недалеко отсюда, но, по правде сказать, это было много лет назад, так что вы почти угадали, — ответил Митя.       — Вот и не советую вам задерживаться здесь понапрасну, а то…       — А то что?       — Да мало ли что! Тут поблизости есть прекрасный трактирчик, поговорим там.       Митя вдруг осознал, что весь день ничего не ел, поэтому согласился пойти со старичком в трактир, чтобы пообедать, а заодно и узнать, что такого интересного тот хочет ему сказать?       Когда сели за стол, старичок сразу заказал водки и говядины, а Митя — мясных щей, хлеба и сладких пирожков. Сначала они ели и пили молча, и вот, наконец, по-видимому наевшись, новый знакомый начал разговор.       — Хочу вас спросить, заметили вы в том доме что-либо необычное?       — Да, что-то есть, его ведь перекрасили, если не ошибаюсь? — ответил, доедая пирожок, Митя.       — Это верно, перекрасили, лет пять назад. А ещё что-нибудь?       — Крышу поменяли?       — Всего лишь починили. Но я спрашиваю о другом. Может, вы видели какое-нибудь движение в окнах, слышали скрип половиц или завывание?       — Волчий вой?       — Нет, не волчий, а совсем иного рода. Вижу, вы ничего об этом не знаете. Сейчас я вам всё расскажу.       И он стал рассказывать странную историю.       — Я давно слежу за этим домом, — начал он таинственным голосом. — Когда-то здесь жила семья: три брата и отец — настоящее исчадие ада, да и детки его были под стать: убийца, сумасшедший и религиозный фанатик…       И тут он в общих чертах, но с сильным преувеличением пересказал известную всему городу историю его же, Митиной, семьи. Закончил он словами о том, что теперь в доме никто не живет, что в нём обитают призраки, и люди то и дело замечают там необычные вещи.       «Да это же безсмыслица какая-то!» — подумал, рассердившись, Митя. Однако он вежливо попрощался и поспешил покинуть своего нового знакомого.       «Ну, что ж, прошлого не вернуть», — подумал он, в последний раз взглянув на город, и поспешил на железнодорожную станцию. Ему хотелось как можно скорее уехать отсюда. К тому же, он обещал Ивану погостить у него.       Дорога на станцию пролегала мимо монастыря. Вид его в лучах вечернего солнца умиротворял душу. Радость, что почувствовал он утром, вернулась к нему снова.       Прошло несколько недель. Митя всё ещё жил в доме Ивана и чувствовал, как петербургская жизнь затягивает его в свой водоворот. Постепенно забывались те события, что он пережил. Вернее, воспоминания эти оставались в памяти, но постепенно бледнели и казались давно прошедшими на фоне новых впечатлений и повседневных забот. Для людей, его окружавших, это была нормальная жизнь, — так, по крайней мере, казалось ему. Сам же он чувствовал, что эта повседневная обыденность не для него.       После каторги ему казалось, что он обрёл спокойствие. Но теперь спокойствие стало его покидать. В последнее время он всё чаще стал посещать увеселительные заведения. Иван же был молчалив и холоден. Он явно что-то обдумывал, но его было не разговорить. Он был таинственен, будто снова задавал Мите загадку, и это его раздражало. «Как можно вести себя так после всего», — думал он. Ещё одно обстоятельство не давало ему покоя, и он с трудом признавался себе в этом: ему нравилась одна женщина, которую он встретил в театре с неделю назад. В тот день, сам не зная зачем, он проследил за ней до её дома. Теперь он знал, где она живёт, но не имел понятия, как с ней познакомиться.

***

      Две недели прошло после появления князя Мышкина в доме Епанчиных. Теперь он бывал у них почти каждый день. Сегодня он также пришёл к ним в гости. Там же была и купчиха Барышкова. Надо рассказать, как они познакомились. Ещё в первый день, когда князь увидел её, она произвела на него впечатление. Она действительно была похожа на неё. Это было какое-то необъяснимое, едва уловимое, но в то же время явное сходство, и отражалось оно главным образом во взгляде. Но если приглядеться поближе, она была скорее её противоположностью.       Госпожа Барышкова являлась сторонницей самых прогрессивных идей. У неё было неплохое образование, она разбиралась в экономике. При первом впечатлении могло показаться, что её волнует только прибыль, которую приносило дело, но это было не совсем так. Существовал один вопрос, который занимал её всё последнее время.       Сегодня, а, впрочем, как и всегда, полноватая фигура её отражала спокойствие и уверенность. Они с князем стояли немного в стороне от остального общества и о чём-то вели разговор. Надо заметить, что они стали хорошими друзьями. Она любила весело проводить время, а князь забавлял её своей простотой и тем необычным философским отношением к жизни, что было ему присуще.       Когда пробили часы, князь встрепенулся.       — Знаете, мне сегодня в семь надо быть у своего друга, а я уже опоздал! Это очень важно, — произнёс он, откланялся и быстро вышел.       — Куда это он побежал? — спросила Лизавета Прокофьевна.       — Сказал, что очень важно, — в недоумении ответила Барышкова.

***

      Сегодня предстояло действительно важное событие. Иван назначил семейный совет, на котором необходимо было решить один вопрос. Три брата наконец должны были встретиться после долгой разлуки. Должен был присутствовать и князь. Собрание всё время по разным причинам откладывалось. Но всё же оно состоялось. Вот как это было.       Как и говорил князь, собрание было назначено на семь. К назначенному времени Иван весь извёлся. Было уже восемь часов вечера, а никто ещё не пришёл. Катерина пыталась его успокоить, но вместе с тем волновалась сама ничуть не меньше Ивана.       Вдруг в прихожей раздался шум, послышались знакомые голоса. Князь Мышкин в прихожей столкнулся с Митей, и вместе они вошли в гостиную.       — Наконец-то! Где вы так долго были? — не без раздражения, но одновременно и с радостью сказал Иван.       Он с подозрением посмотрел на Дмитрия.       Митя старался сохранять невозмутимое лицо. Он не стал озвучивать причину своего опоздания, которая заключалась в том, что всё это время он ходил рядом с домом той женщины из театра.       Князь оборвал неловкое молчание:       — Простите, Иван Фёдорыч, засиделся у Епанчиных, потерял счёт времени.       — Ну, хорошо, что всё-таки пришли. Осталось дождаться Алёшу.       — Ах, да! Я давеча получил от него записку, — сообщил Митя. — Он уверяет, что никак не сможет прийти. Объясни мне, пожалуйста, что тут у вас, наконец, происходит? Что за тайны могут быть у Алёши, и почему я до сих пор лишь пару раз его видел, и то мельком?       — Ну, что ж, пройдёмте в гостиную, и я вам всё расскажу. Это то, что нельзя было сообщить в письме. Но для начала давайте уже поедим. Стол давно накрыт.       Митя ел, с нетерпением ожидая, что скажет ему брат; кусок в горло не лез. Князь тоже был заинтригован и взволнован. Наконец, когда подан был чай, Иван вдруг произнёс:       — Думаю, все вы слышали про покушение в Зимнем. Это его рук дело.       На несколько мгновений воцарилось молчание.       — Алёши? Не может быть! — воскликнул Митя. — Его, верно, оговорили…       — Тише, тише, он сам мне признался, что был в числе организаторов. Но это большая тайна. Он состоит в одном обществе. «Народная воля» называется, — шёпотом сказал он. — Что интересно, он сам тогда пригласил меня встретиться, и как бы даже хвалился этим, когда сообщал мне. С торжеством и превосходством наблюдал за моим негодованием. Однако тон его был невесёлый. Он как бы говорил своим видом: "Посмотри, этого ты хотел?" Вспоминаю я теперь наш тогдашний разговор, когда он согласился с моей идеей, что иной злодей достоин того, чтобы его застрелить. Мог ли я тогда подумать, что он повернёт эту мысль в такое ужасное русло?       — Так что теперь делать? — грустно спросил Митя.       — Мы вытащим его, обещаю. У меня есть план. И нам понадобится помощь князя. Лев Николаич, вы отправитесь в штаб-квартиру народовольцев и станете одним из них, при этом вы попробуете сойтись с Алексеем Фёдоровичем, чтобы иметь на него влияние. Мы с Митей и Катей будем помогать вам. Таков в целом план, но, если вы против, я, конечно, пойму.       — Я готов, — ответил князь, — но как я смогу войти в их общество, если оно секретное?       — О, не безпокойтесь, мой дорогой друг, об этом я позабочусь. Вы не знаете, что мне уже предлагали членство в этом «клубе», но я отказался, поэтому ко мне доверия нет. Однако я знаю женщину, которая может с ними связаться. В своё время её мне рекомендовал Алёша. Она-то за вас и поручится. Зовут её Настасья Барышкова.       — Барышкова?! — одновременно воскликнули и князь, и Митя, который только сегодня смог выведать у дворника имя своей театральной незнакомки.