Баритон

- Слушаю, - устало произнёс голос. - Привет? - бросила она первое, что пришло в голову. - То есть здравствуйте, конечно. Это Соня.       На том конце приятно рассмеялись. - У вас всё в порядке? Как до дома дошли? - Вежливо и, как показалось, заинтересовано спросил Тигрев. - Да-да, всё хорошо. - Страстно уверяла Соня. - Сегодня очень красивый месяц был, я ещё прогулялась немного. - Любите одна гулять? - Не сказала бы... - задумчиво продолжала она. Девушка закинула ногу на ногу и скрестила на груди руки. - Всё зависит от ситуации. Люди думают, что я общительный человек, что отчасти правда. Однако мне привычнее и спокойнее дома. Каждое лето мы с родителями живём за городом, где я на три месяца превращаюсь в абсолютное дикое существо. Эта дикость появляется ещё осенью и весной редко. А так-то я весьма домашняя, как говорит мама. - С увлечением отвечала Соня. - А Вы? - Очень люблю одиночные прогулки. Для этого, к сожалению, приходится выбирать либо раннее время, либо позднее, чтобы точно не встретиться со знакомыми. Не буду утверждать, что я интроверт, но порой люди меня раздражают до невозможности. В такие вот часы или целые дни я замыкаюсь в себе и прячусь где-нибудь. Хуже всего, когда в этом состоянии приходится выступать. - И как Вы в таком случае с этим справляетесь? - Обычно слушаю что-нибудь из своей любимой музыки. Почти всегда пою что-то глупое и бессмысленное, чтобы посмеяться над собой и миром. Знаете, кто из классиков мне очень помогает? Особенно его непопулярная опера "Алеко". - И они договорили фразу вместе. - Сергей Рахманинов. - Оба на мгновение замолчали, а потом тихо рассмеялись, будто пряча радость друг от друга. - Да, точно. Откуда Вы знаете? - Я закончила музыкальную школу, поэтому слышала об этой опере. Но Рахманинова я слушала практически всего... Для меня он, Шопен, Григ и ещё несколько композиторов - гении из гениев. - Что вам у Грига нравится? - С всё более нарастающим интересом спрашивал Александр Сергеевич. - Да практически всё. Не могу преодолеть своей детской нелюбви к "Пер Гюнту". Даже не знаю, чем он мне так не понравился. Очень люблю его единственную сонату для фортепиано. "Минувшие дни", если не ошибаюсь, тоже его творение. - Простите меня за внезапность, но Вы как будто бы идеальны. Ваш вкус безупречен! Честно, я давно не встречал такого человека.       Тигрев был восхищен ею, а девушка шокировано слушала то, во что не могла поверить. - Спасибо за комплимент, Александр Сергеевич. Но как же ваши коллеги? Поклонники? Думаю, среди них множество людей, более образованных, эрудированных и культурных, чем я. - О, Вы ошибаетесь. - Грустно выдохнул он. - Не будем о печальном. Скажу лишь одно - таких глаз, как у Вас - чувствующих, видящих - трудно найти у кого бы то ни было. - Соня недоверчиво хмыкнула и прикрыла глаза. Это всё не может быть правдой. - Можно я вам признаюсь? - тихо спросила она. - Конечно, - молниеносно последовал ответ. - Это будет глупостью, наверное... - Прошу, скажи. - Неожиданный переход на "ты" остановил девушку ещё на несколько секунд. - Я никак не могу привыкнуть к тому, что случилось. Ведь я смотрела на Вас столько лет, столько лет слушала и внимала - молча, незаметно. Поклонялась, словно языческому богу. А теперь бог снизошёл до простой меня... Что же мне делать? - Краткая пауза давила на неё. Соне казалось, что большей ерунды она в жизни не говорила. - Может быть, есть такие боги, которым не нужно поклонение? - Начал Александр. - Или те, которые сами хотят быть кому-нибудь преданы? - Он резко переключился с задушевного тона на бодрый и веселый. - Как-то раз я влюбился в свою учительницу музыки. Начал приносить ей цветы, провожать до дома, устраивать сюрпризы. Я был малявкой, а она взрослой женщиной. Она тоже казалась мне богиней, абсолютным идеалом. И только когда я увидел, как она поправляет накладные ресницы, как жирно подводит губы мерзкого цвета помадой - тогда я понял, что нет идеала. Что и я никогда таким не буду. Может, это ересь, но боги, на мой взгляд, тоже не могут быть совершенными. Ведь если люди - потомки или подобия богов, жалкие их копии, то ни один из нас не был изначально идеален. - Звучит логично. - Согласилась Соня. Девушка расслабилась и теперь беззаботно болтала ногами, сидя на втором этаже кровати. - То есть вы признали, что вы бог? - Ну а кто ж ещё? - Заливисто расхохотался Тигрев. Напряжение окончательно спало. - Будем ли мы задавать глупые вопросы друг другу сегодня или отложим до завтра? - Глупые? - Возмутилась девушка. - Ну да. Сколько лет, когда день рождения, хобби, любимый цвет. С цветом ещё можно поспорить, но остальное точно глупость.       Соня на несколько секунд задумала над возрастом, который Тигрев так быстро отмёл. Но и она не нашла в этом вопросе ничего стоящего. Какая разница? - Семнадцать, в октябре, читать книги и темно-карий с изумрудным. Про вас узнаю завтра. - Я могу встретить тебя перед концертом, если хочешь. - Неуверенно предложил он. - Приду в театр прямиком из школы, поэтому не стоит. - Небольшая заминка, и Соня продолжила. - Лучше выпейте любимого чая с медом и ложитесь спать. Завтра богу выступать, а он может опять заболеть. - Как я посмею, когда ты меня так мило согрела. - Девушка легонько стукнула себя по лбу рукой. Она не чувствовала себя такой уж уверенной в этом спонтанном поступке. - Кстати, было очень легко вычислить твою соседку. Видела бы ты лицо Веры Павловны, когда я зашёл в твоём шарфе обратно в театр. У неё челюсть отпала, а всё, что она держала в руках, посыпалось на пол. - Вот чёрт! - вырвалось у Сони. - И что она сказала? - Да ничего особенного. Не волнуйся, я тебя вытащу из подобных проблем, если захочешь. - А... да. Спасибо, наверное, - пробормотала девушка. - Приятных снов, Соня, - выдержав паузу, проговорил Александр Сергеевич, делая акцент на имени. - было очень приятно познакомиться.       Девушка не смогла выспаться. Она нервно подскочила с кровати, пробуждаясь от беспокойного сна. Всю ночь перед глазами стоял Он в её шарфе. Только Соня пыталась уйти от него во сне, как певец опять оказывался рядом. Как тень, как верный друг не покидал актёр её. Пыткой было видеть то, чего ты жаждешь, но не можешь получить. Как диабетик смотрит на сахар, как марафонец на бутылку воды, так и Соня ощущала своё взаимодействие с артистом.       Утро не задалось совсем - родители рассорились из-за пустяка, отчего оба по очереди выместили свою злость и недовольство на ней. В школе не ожидалось ничего интересного, скорее вовсе наоборот - география, английский и русский. Едва заставив себя встать с кровати и одеться, Соня неохотно поела и собрала рюкзак. Папа, гневно топая по квартире, бегал из угла в угол, по привычке ожидая, пока мама будет готова. Та в свою очередь раздраженно гладила рубашку, то и дело покрикивая что-то обидное. Неважно кому - потому что прилетало и ей в том числе, главное было излить это из себя.       Девушка решила, что отправится на учёбу пешком. Торопиться было некуда. На занятиях её ждали только к десяти, а любимый учитель будет занят перед парами, поэтому она подумала над тем, чтобы прогуляться, а заодно и купить билет на вечерний спектакль. В кассе начинали работать с девяти, поэтому девушка сперва направилась по большой дуге вокруг дома, а потом уже туда.       Солнце пригревало, радостно бросало в людей тепло и свет, но ветер, злейший враг и противник, сдувал всё это с прохожих, поднимал подолы платьев, путал волосы и кидал пыль в глаза. Соня выбрала дорогу, проходящую через маленький дворик невдалеке от её дома. Окруженный строениями, внутри он был абсолютно зелёным. Скошенная вчера трава до сих пор приятно благоухала, птицы на разный лад выводили свои трели. Облака, быстротечно бегущие по небу, то и дело прятали солнце, навевая на мир полутень и спокойствие. От картин природы девушке всегда было легче и проще, как бы плохо она себя не чувствовала. Вот и сейчас мирная красота дворика унесла её утренние тревоги. Впереди всё казалось невероятно прекрасным.       Завершая прогулку у кассы театра, Соня уже была в чудесном расположении духа. Приветливо поздоровалась с работницами, только пришедшими на работу. - И тебе доброе утро! - Весело и, как всегда грубовато, крикнула Светлана Геннадьевна. В народе - театральном коллективе её прозвали Бетховеном за небольшие проблемы со слухом. Женщина продолжала громко говорить. - Зачастила ты к нам, голубушка. - Милое обращение прозвучало весьма странно, и девушка едва сдержала смех. У соседней работницы - Галины Зиновьевны зазвонил телефон. В течение долгого времени разговора она то и дело искоса поглядывала на Соню. - Очень уж захотелось на сегодняшний спектакль сходить, - отчетливо произнесла Соня, чтобы не повторять. - Это я догадалась. - Светлана Геннадьевна включила компьютер, зашла в программу. Стала искать Сонино любое место - номер ряда и кресла был записан у неё на отдельном листочке, которым Соня отчего-то очень гордилась. - Милая, а твоё место уже выкупили, представляешь?       Девушка мгновенно приуныла. Что-то подсказывало ей, что это был плохой знак. Только она собралась выбрать другое место, как Галина Зиновьевна радостно и удивленно вскрикнула. - Постойте! - Она перебежала из своей кабинки в соседнюю. Женщина держала в руках билет. - Для Вас уже есть место, мне только что позвонили.       Она, смешно изгибая руки, протянула билет-пригласительный в правую ложу. - Что? - был вопрос, а за ним и ещё множество других. - Кто? Когда? Зачем? - Попросили не говорить и сделать вам сюрприз, - ответила работница. Что-то завистливое и злое было в изгибах её губ и бровей. - Берите же!       Соня на автомате взяла бумажку.       У неё был лишь один вариант.       Кто, кроме Александра знал, что она собирается посетить этот спектакль? Девушка задумчиво огляделась вокруг и неспешно вышла на улицу.       Целый день билет будто бы прожигал Соне сперва карман пальто, потом книгу, куда она его вложила. В мыслях царил настоящий хаос, который невозможно было как-либо усмирить или успокоить. В такие редкие моменты желание сконцентрироваться на чем-либо казалось неосуществимой задачей. Девушке ещё повезло, что бесполезные предметы в школе дали ей возможность пережить этот шторм в голове.       Она решила забежать домой, чтобы, как девушка себя уверяла, перекусить и выложить ненужные учебники. А заодно в её планах уже выстраивались примерные варианты того, во что можно было бы принарядиться; какую прическу сделать...       Сборы отняли немалую часть оставшихся душевных сил. Она и проклинала себя, и хвалила за согласие, пока примеряла то одно платье, то другое. Подумав, что будет странно, если она будет слишком красивая, Соня вытащила несколько прядей из только что заплетенной косички, придав им чуть потрепанный вид. Сразу же пожалела, что делать было уже нечего - пора выходить.       Театр дружелюбно встретил её приглушенным светом. Зал был заполнен приблизительно на две трети. Знакомые капельдинеры провели её к ложе, интересуясь, почему она сегодня выбрала другое место. Один из молодых работников попытался сделать комплимент её черному с ажурными рукавами платью, но, не увидев никакой реакции, прекратил и отошёл. Устроившись в удобном кресле, Соня всё же чувствовала себя, как на иголках.       Но вот занавес открывается, обнажая пустынные, ещё не ожившие декорации и замерших в кривых позах актеров массовки. Тихое шелестение платья, вдох предвкушения, ласковый музыкальный зачин - и спектакль начался.       Соня неподвижно и тихо сидела в ложе. Совсем одна. Концерт закончился семь минут назад, все артисты покинули сцену - Тигрев, на удивление, одним из первых. Девушка восторженно провожала его глазами. Телефон, который она, нервничая, вертела в руках, засветился. Подождешь минут десять? Нужно хотя бы от микрофона избавиться..       Магия спектакля понемногу улетучивалась, и мир становился реальнее. Вот сейчас Он придёт - живая легенда для неё, и куда-то уведёт в свои владения. К своему ужасу, Соня ни капельки не боялась - нервозность была вызвана скорее нетерпением.       Шторы, скрывавшие ложу от лишний глаз, приоткрылись. Тихий, уставший голос первым ворвался в сознание девушки. - Добрый вечер. - Он выступил вперёд, чтобы блеклый желтый свет озарил его лицо. Тигрев либо не успел, либо решил вовсе не переодеваться - на его крупном, крепком теле был темно-синий с фиолетовым отливом фрак, а белоснежная рубашка плотно облегала широкую грудь. Галстук-бабочка был чуть развязан, что сильно выбивалось из всего изящного образа. Соня улыбнулась ему и быстро встала. - Здравствуйте!       Они, стараясь скрыть это, рассматривали друг друга с полминуты. Но едва их глаза встретились, как эти глупости прекратились. - Ты чудесно выглядишь, - всё же сказал Александр. Мужчина наполовину развернулся к выходу и в приглашающем жесте подал ей руку. - Пойдем?       Девушка медленно подошла, взяла его под руку. Так как актер был несколько выше Сони, она, даже стоя на каблуках, головой доходила ему чуть повыше плеч. Больше комплиментами артист не разбрасывался. Скорее наоборот, был более серьезным - шутил так же много, но не с тем скрытым флиртом и озорством, что и раньше. Александр на протяжении длительного времени рассказывал про историю театра, показывая то на одно, то на другое; он провёл её по большинству помещений - они зашли даже в те, где, казалось бы, запрещено было находиться. Тигрев замолчал лишь на краткое мгновение, когда открыл дверь в свою гримерку. Он молча включил свет и внимательно вгляделся в поведение девушки. Она не могла догадываться об этом, но прямо сейчас её проверяли. На что? Не ответил бы и сам певец.       Сперва Соня быстро огляделась, не заметив ничего особенного - мужчина не сказал ей, что это за комната. Но после секундного осмотра девушка заинтересовано стала подходить то к одной стене, то к другой. - Это восхитительно... - в изумлении прошептала она.       На стене супротив двери висело небольшое зеркало, а сама стена вокруг была расписана причудливыми завитками - они напоминали и улиток, и спиральные галактики, и бугры разгневанных волн. Но главное было в деталях - на каждом гребне кто-то осторожно каллиграфическим почерком, маленькими-маленькими буквами, что сливались, если ты смотрел на них издали, в подобие морских капель или звезд в небе, были написаны чудесные строчки - многие из них Соня узнала. "Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень" - встречал на вершине волны "Евгений Онегин". Там, где не хватало места на стене, были аккуратно подвешены обыкновенные бумажные стикеры. Самый ближайший гласил: Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить, Казаться мрачным, изнывать, Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! Как томно был он молчалив, Как пламенно красноречив, В сердечных письмах как небрежен! Одним дыша, одно любя, Как он умел забыть себя! Как взор его был быстр и нежен, Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой!       Соня всё бегала глазами по строкам, любуясь и впадая в приятную для себя задумчивость. Когда она наткнулась на бумажку с балладой "Волки" Алексея Константиновича Толстого, девушка не выдержала радости. Она прочла несколько строф и обернулась к певцу, застывшему в дверях. Когда в селах пустеет, Смолкнут песни селян И седой забелеет Над болотом туман, Из лесов тихомолком По полям волк за волком Отправляются все на добычу. Семь волков идут смело. Впереди их идет Волк осьмой, шерсти белой, А таинственный ход Завершает девятый; С окровавленной пятой Он за ними идет и хромает. - Я хочу тут жить, - рассмеялась Соня, завистливо осматриваясь вокруг. На других стенах были чьи-то заметки, расписание, фотографии - самой милой из них был серый кот, изогнувшийся в дугу месяца и разивающий рот. - Приятно польщён, - с облегчением в тоне ответил Александр Сергеевич. Сонины глаза округлились, а брови взметнулись наверх. Актёр рассмеялся и, прикрыв дверь, подошёл ближе. Легкий шум, доносившийся из коридоров, стих, и двое остались в тишине. - Я бываю тут слишком часто, поэтому пару лет назад решил все-таки создать что-нибудь здесь. Маленький уголок меня. - Музей? - иронически спросила девушка. - Если и так, то выгоды он мне совсем не приносит, - хмыкнул он. - Сюда заходят-то не очень много людей.       Соня едва удержалась от вопроса - сколько. Какая я по счёту? Почему ты показываешь мне это? Певец присел на краешек стола, глубоко выдохнул. - У меня есть к тебе странное предложение, - тихо сказал Тигрев. Соне почудились злые нотки в его голосе. Она резко почувствовала всю ограниченность окружающего пространства - маленькая комнатушка пять на семь шагов, и он так близко. Девушка решила ничего не отвечать. На всякий случай она сделала несколько поочередных шагов назад, будто бы идя рассматривать то, что ещё не видела. - Да не пугайся ты так. - Соне не стало легче от доброй ремарки. Тогда Александр решил чутка поиздеваться над ней. Он понизил голос, опустил голову и стал говорить из-под бровей. Предо мной предстанет, мне неведом, Путник, скрыв лицо; но все пойму, Видя льва, стремящегося следом, И орла, летящего к нему. Крикну я… но разве кто поможет, Чтоб моя душа не умерла? Только змеи сбрасывают кожи, Мы меняем души, не тела.       Из грудного и уверенно-напористого его голос переменился к концу, став меланхолично-грустным. Ровный, мерно-покачивающийся ритм успокоил Соню, которой теперь было даже стыдно. Чего, собственно говоря, она испугалась? Нет, у неё были варианты, конечно, но проговорить их вслух она бы не решилась. - Кто это написал? - словно учитель, спросил её актер. - Гумилёв, - сразу же ответила девушка. - Стихотворение "Память" - Да, верно, - певец сделал краткую паузу. - Ты что ли на филолога планируешь учиться? - О, нет, - стараясь оживить диалог резво начала Соня, - вообще-то я в физико-математическом классе учусь. Я хотела на астрономический факультет в Питер, но вот в последнее время сомневаюсь что-то. - Астрономия?? - неподдельно удивился Тигрев. - Ты поражаешь меня всё больше. - Да, детская любовь, если вкратце. Так что вы там говорили про предложение? - с деланной улыбкой затараторила девушка.       Александр Сергеевич хмыкнул, сменил позу, чуть приоткрыв руки. - Хочешь стать моим другом?       В интонации не было ничего от шутки или издевательства, однако Соня отчего-то испытывала ощущение, будто над ней прикалываются. Кто вообще предлагает такое? Подходите к знакомому и "подружимся??" - бред какой-то. Соне, выросшей на романтических книгах о любви, преданности и страсти, казалась его фраза более органичной там, чем по отношению к ней. Будто бы певец нарочно разговаривает с ней на другом языке - на языке искусства.       Соня надолго задумалась, уже не над вопросом - мысль переходила от одного к другому, лилась, как сильный ливень в июле. Александр внимательно наблюдал за ней, терпения ему было не занимать. Всё, к чему смогла прийти девушка, выразилось одним словом. - Да.       Детским показалось Соне лицо Тигрева в это мгновение. Но секунда - и перед ней вновь взрослый мужчина. - Пойдем дальше? - словно забыв про свой странный вопрос, сказал он. Не дожидаясь, направился к двери, дважды обернувшись на неё. Когда они продолжили путь, атмосфера недосказанности мешала построить прежний веселый диалог. - Я тебя сильно смущаю, да? - Ну можно и так сказать, - рассмеялась Соня его виноватому тону. - Что за диковина - уводить свою жертву в гримерку и спрашивать очевидные вещи? - То есть это очевидный факт, что со мной хотят общаться все люди вокруг? - Да? - вопросом на вопрос отвечала она. - Неожиданно получилось, если честно.       После того, как они покинули гримерку, они шли рядом, но не под руку, как раньше. Теперь же Александр будто бы нечаянно выставил локоть в приглашающем жесте, разглядывая поток. Соня, как зачарованная, сразу же приняла приглашение. Её неодолимо тянуло к нему - чем ближе, тем лучше. - Ты вообще стеснительный человек? - спросил мужчина, пока они стояли у маленького мемориала тем актёрам театра, которых уже не было на свете. - Зависит от ситуации. А Вы? - А похож? - вскинув брови и хитро улыбаясь, кинул он небрежно. - На сцене нет. - Соня медленно подняла на него глаза. Спокойный, уверенный взгляд взрослой женщины - вот, что увидел Тигрев. - В жизни, пожалуй, очень даже. - И это плохо? - как-то неловко спросил Александр. - Нет, - пожала плечами она и потянула его дальше. - Вы милашка. - Тигрев споткнулся о собственные ноги. - Один - один, господин артист.       Экскурсия, начинавшаяся тихо, неловко для обоих, закончилась безумным смехом, испугавшем целую одну работницу, прибиравшую декорации по местам. Они исходили всё огромное здание сверху донизу, обсудив попутно миллион деталей своих жизней. С всепоглощающим интересом они слушали друг друга и чувствовали, что хоть и знакомы недавно, они будто бы всегда были лучшими друзьями. Любимые фильмы, частично сериалы и, конечно же, музыка. Они совпадали в каком-то пункте, улыбались друг другу и усиливали неосознанно свою симпатию к собеседнику.       Городской почтамт, находившийся рядом, пробил далекие десять часов. Гуляющим не повезло услышать его - окно, около которого они остановились, заболтавшись о Достоевском. - Боже мой! - воскликнула Соня, оборвав свою речь в защиту "Бесов". - Так поздно. - Она взглянула на него с сожалением. - Скоро я превращусь обратно в тыкву, особенно, если мама мне не дозвонилась. - Я могу тебя проводить. - Не как просьба прозвучало в ответ. Не стоило тратить силы, чтобы переубедить его в ненужности предложения - идти минут семь. - А почему бы и нет? - не противилась Соня. Её рука всё ещё покоилась у него. - Интересно, что сделали с моим пальто в гардеробе...       Уличный холод не смог отрезвить ни девушку, ни мужчину. Неспешно идя по дворам, они продолжали договаривать то, что не успели, будто бы это их последняя встреча. Даже не дав ей опомниться, Тигрев окутал её одолженным шарфом - она как-то грустно улыбнулась и кивнула.       Дойдя до подъезда, Соня отчего-то притихла, опустила глаза в асфальт. - Да, мне тоже очень нравился когда-то Полонский. - Оборвал мужчина фразу, заметив удрученную девушку. Он очень хотел обнять её, но не позволял себе. Артист сказал первое, что пришло в голову. - Соня, ты любишь кофе? - Словами не пришлось выражать ответ - её глаза сияли ярче звезд в ночном небе, а нижняя губа чуть приспустилась, будто она хотела и не могла ничего сказать. - Вот и замечательно. Ещё спишемся, когда свободна будешь. Беги, пока родители не устроили поиск городского масштаба.       Девушка благодарно улыбнулась, ловким движением правой руки достала ключи, а левой боялась шевелить - она в этот вечер принадлежала не ей. Нехотя разъединив руки, она сделали по шагу назад. Потом Соня быстро открыла дверь, оглянулась, боясь, что мираж пропадёт слишком быстро. - До встречи! - Весело попрощался он.