the light behind your eyes

Прошло столько лет с тех пор, как Римус Люпин потерял всех своих друзей. Слово «всех» стоит здесь не случайно. Римус лишился каждого из них: Джеймса, который умер героически спасая сына и жену; Лили — она тоже погибла, спасая не себя — Гарри, маленького Гарри; Марлин, Доркас — все, все ушли. Сириус, бедный Сириус, столько лет он считался ужасным человеком среди магического мира — сейчас он в безопасности, а толку? Про Питера упоминать не хочется — он сам сделал свой выбор. Сложно не сказать, что Римус по всем ним скучает, но за столько лет без них — пятнадцать — все воспоминания размылись. Да так, что не хочется в это верить. Если бы они только знали, что он хочет им сказать… Но это уже не имеет никакого смысла — их нет, и Римус с этим просто смирился. Шёл он к этому долго, мучительно, но в итоге ему ничего другого и не осталось — понять, что никого не вернёшь… Не бывает так хорошо в этом мире. Но Сириус. Сириус здесь — живой, не виновный ни в чём — он здесь! От такого осознания ноги подкашиваются и ладошки потеют. Римус просто знает, что его Сириус рядом — и от этого становится немного — намного — легче. Сириус сияет, но не снаружи — внутри. Римус знает — на собственной шкуре, точно знает, — что не бывает легко в принципе. Не может быть такого, чтобы раз! — и всё так, как хочешь. Римус осторожен: говорит Сириусу сидеть в доме — в самом нелюбимом месте на целом свете — на площади Гриммо. Он больше не сможет существовать — точнее, только и сможет, что существовать, — если Сириус уйдёт во второй раз. Он целует его нежно, — оба целуют друг друга — мягко, аккуратно, стараясь передать всю свою любовь, показать, что она никуда не ушла — выдержала столько времени! Любовь — бессмертна! Римус читает для Сириуса, потому что Блэк просит. А как ему отказать? Римус пропускает рабочие дни, не берет задания, стыдясь этого — он должен что-то сделать для блага общества, помочь нуждающимся, забыть про себя — но все же — это для Сириуса — Сириус и есть нуждающийся. Ему это нужно. Им обоим. Необходимо. Сириус не может уснуть — Римус вспоминает мамину колыбельную. Поёт. При встрече — объятия. Перед сном — объятия. Спят, навалившись друг на друга — иногда всем телом. Иногда — Римус чувствует свои глаза отчётливо — они намокли. Но нет, конечно же нет, он не плачет. А могут ли люди и правда плакать от счастья? Если бы только Лили узнала, что они сейчас творят. Если бы узнал Джеймс… Дни идут, день рождения Лунатика проходит только для них двоих. Он говорит Молли, что времени на праздники нет, поэтому получает простое поздравление с утра и пирог с иллюстрацией луны и звезд. Как символично. Сириус все утро улыбаться — чмокает Римуса, кажется, не переставая. Повезло, что работы для них в Ордене сегодня не нашлось. Хотя Римус, видя смущенные взгляды Уизли, догадывается, что в этом виновен Сириус. — С днём рождения, — говорит тихо он вечером, передавая Римусу маленькую коробочку. Выглядит она так, будто он сам сотворил её, трансфигурировав какую нибудь старую чашу. — Прости, это все, что у меня есть. Римус вынимает изнутри цепочку с небольшой подвеской в виде звезды. Как только он касается её — металлической — на ней появляется надпись: «С+Р». А потом снова исчезает. Римус без лишних слов сразу касается губами губ Сириуса — говорить он не сможет — ком в горле слишком мешает. Губы трясутся. Слеза сама скатывается из глаза. — Нашёл в своей комнате — наверное моё — не помню уже, — Сириус не смеётся, скорее пытается не заплакать тоже, как и Римус, — немного магии… и… Я воспользовался твоей палочкой. Луни, — зовёт, — улыбнись. И его, Сириуса, улыбка, которая уже на его лице, заставляет улыбаться и Римуса. Он посмеивается и говорит искренне: «Спасибо». Через много дней Гарри зовёт Сириуса из камина — приходит и Римус. Говорит Гарри продолжать заниматься со Снейпом легилименцией. Поттер просит рассказать про своего отца, они с Сириусом вспоминают былые времена. А когда Гарри уходит — имеют наглость уединиться в спальне. Сириус продолжает просить выйти. Помочь. Римус продолжает переживать. Боится. А тем временем наступает лето. Погода прекрасная — Сириус чахнет. Начинает говорить все больше и больше: комплименты в сторону Молли, Нимфадоры, Римуса. А потом… случается 18 июня. Дата смерти не только Сириуса. Римуса. Что-то оборвалось в нём — всё. Нет смысла. Больше точно нет. «Я бы спел тебе колыбельную! Сириус!» — хочется кричать — нельзя. Приходится кричать в голове. Рвать, метать, плакать. Безбожно рыдать. Пока никто не знает — можно. «Спел. Если бы только был с тобой.» Римус надеется, что хотя-бы на небесах — в раю — Сириус обязан быть там! — Сириус будет сиять, как и раньше сиял. Как сиял всегда, даже после Азкабана! Сириус — синоним света. «Не позволяй никому забрать твой свет, пожалуйста, родной». Римус думает — надеется — мечтает — побывать в пекле какой-нибудь битвы. Проиграть. Он знает, что однажды он оступиться и проиграет — уйдёт вслед за друзьями. Должен. Сириус — светило его жизни. Наверное, даже когда Сириус был не в духе, когда грустил, ломался, он всегда освещал жизнь Римуса. Чего уж греха таить — во время двенадцати лет Сириус часто, сам того не зная, помогал его Лунатику. Римус так и не сказал ему, что все это время — время в разлуке — он вспоминал его по-доброму. Сам себя за это корил, но поделать с этим ничего так и не смог. Слишком любил. Римусу снится, как Сириус зовёт его сверху — спускается, прыгая по звездам. Берет за руку, говорит быть сильным и не задавать вопросов: «Настало наше время, ты поймёшь», Римус не может сдержать слез — плачет в шею Сириусу. Но тот только продолжает говорить: «сегодня мы прощаемся, и мне — нам, конечно, нам, — жаль, что всё кончается именно так», и у самого щёки мокрые. Римус покрывает их поцелуями — солёные. — Если пообещаешь не плакать, — говорит Бродяга — совсем как тогда, — хотя, к черту — не сдерживай себя, ладно? Римус кивает. Много-много раз кивает. Сириус все ещё держит его за руку. Крепко её сжимает. — Я скажу, что должен, — шепчет Сириус, губы подрагивают, — если бы я был сегодня ночью с тобой, я бы спел тебе колыбельную. Римус понимает — это сон. Никого не вернёшь, особенно тех, кого хочется вернуть больше всего. — Иногда нужно быть сильными, — говорит Сириус, исчезая — не так как в Отделе Тайн — не как в арке — по-другому, — но мы не можем, ведь у нас нет друг друга. Но именно поэтому мы и должны быть такими. Должны — сильными. Сириус слабо, с грустью, улыбается — его улыбка и есть свет. Лучик надежды. Римус просыпается. Его подушка мокрая. Голова раскалывается. Руки дрожат. — Сириус… — шепчет он в пустоту, — я обещаю, я приду к тебе. Только, пожалуйста, не прекращай светить.