the light behind your eyes

И пальцев одной руки не хватит, чтобы сосчитать сколько лет они могли бы быть вместе. Да и, откровенно говоря, двух рук тоже будет мало. Немного таких существ найдётся, у которых было бы целых двенадцать пальцев на обеих руках. Однако Сириус и не собирается считать — все это в прошлом, как бы больно ему не было признавать. Ничего не изменить. Тот же Гарри сейчас нуждается в большей помощи, чем Сириус. Война все ещё не закончена. Поэтому руки Сириуса сейчас не загибают пальцы, чтобы в очередной раз напомнить об ошибках прошлого, они нужны ему для другого в данный момент. Они вновь обнимают Римуса. Обхватывают его хрупкое, после полнолуния, тело. Пусть он после превращения может контролировать свой разум, но зелье Снейпа работает не настолько мощно, чтобы избавить Римуса от боли. Он все ещё нуждается в заботе Сириуса. Как в старые добрые. — Тебе лучше? — спрашивает Сириус, переплетая их пальцы, — может, хочешь поспать? Римус лишь отрицательно машет головой — он и раньше не был разговорчивым после полнолуний. Но этот мужчина несомненно стоил того, чтобы держать его руку в своей. Чтобы быть рядом — в трудные времена или просто каждый день — неважно. Ведь спустя всё это время, Сириус был уверен, что все ещё безумно влюблен в него. И если честно, не мог отрицать, что чувствовал себя нужным, понимая, что Римус тоже по-прежнему любит его. Наверное, они уже должны были пережить этот этап, который другие называют «конфетно-букетный» — Сириус убеждён, что его стоит называть «я забыл поесть, смотря целый день на тебя», — но Сириусу до самой высоко висящей в Хогвартсе свечи на это. Он все ещё без ума от своего парня. — Мне кажется, я только что почувствовал бабочки в животе из-за того, что подумал, что ты мой парень, — говорит Сириус, улыбаясь. — Да, — Римус целует тыльную сторону ладони Сириуса — они все ещё держатся за руки, — странно звучит. Особенно… Римус не заканчивает, хотя, очевидно, что он хотел сказать. Столько времени прошло — действительно странно понимать, что ещё каких-то несколько лет назад Римус считал Сириуса предателем и убийцей, а не своим парнем. — Я так скучал по тебе все эти годы, — вместо этого говорит Римус, сжимая губы, — мне кажется, что я тоже их чувствую. Бабочек, — хихикает он. А Сириус вспоминает — снова — как же ему это надоело — тот самый день. Самый худший день в его — их, всех мародеров, — жизни. Сначала Поттеры, Петтигрю… Нет, хватит — столько уже мыслей обдуманно по этому поводу. — Помнишь, как я признался тебе? — решает он отвлечься, вспоминая что-то более приятное. — В любви? Конечно помню. Ты увидел мою маму и сказал ей, что я красивый. — А она рассмеялась и сказала, что так и есть, — Сириус усмехается, вспоминая выражение её лица, — потом я сказал это и тебе, — говорит он игриво, сужая свои глазки, и чмокает Римуса в нос. Сириусу тогда показалось, что огромный груз упал с его сердца — и задышалось сразу легче. Потому что это был первый поцелуй. Они были такими детьми! Те летние каникулы навсегда останутся в памяти Сириуса как лучшие. — Я не помню, с чего это твоей маме понадобилось приходить к Поттерам? — задумался Сириус — он действительно забыл, — неужели просто, чтобы сопроводить тебя? — Нет, Сириус, — Римус улыбается — печально, — Лили прислала Джеймсу пластинку, но не учла, что у него нет маггловского проигрывателя, вот я и попросил родителей. А моя мама решила, что лучше будет ей самой… От нахлынувшей ностальгии и понимания того, что Сириус действительно — в самом деле — не помнит таких простых вещей, Римус ощущает укол тоски. Он думает, что самым верным решением сейчас будет просто снова обнять Сириуса. И долго-долго не отпускать. — Знаешь, а ведь это все не имеет значения, Луни, — шепчет Сириус, прижимаясь — в который за сегодня раз — к Римусу, — то, что было — от этого только больно, согласен? Не будем вспоминать. Главное, что мы вместе и всё ещё любим друг друга, так? Римус кивает. Пусть им ничего больше не остаётся, как вспоминать прошлое, они могут думать, что это не так. Могут притвориться, что жизнь ещё станет лучше, что они в итоге будут счастливы. Пусть другие думают, что невозможно быть счастливыми с таким грузом за спиной, - они будут верить. Они всё равно будут любить друг друга.