the light behind your eyes

— А что насчёт этих брюк? — Сириус игриво приложил их к своему телу, — остаются? — Да, красивые, — Римус задумчиво кивнул, — давай дальше. Сириус заглянул в гардеробную — куча вещей глядели на него: отдельная полка с синими джинсами просила о пощаде — их было чересчур много. Но Сириус обошел её взгляд стороной и устремил свои руки к коробке, в которой лежало то, о чем Сириус уже совсем забыл. Он подумал, что там очередная порция растянутых футболок, поэтому вытащив её из-под стойки с висящими на ней рубашками, передал её Римусу. — Ого, мой свитер, — сказал Римус удивлённо, — то есть твой. О нет. Это воспоминание Сириус не готов переживать снова. Не то, чтобы оно касалось его семьи — той семьи, к числу которых он теперь не относится, — просто было не из разряда приятных. — Бродяга, ты чего? — Римус положил свитер обратно в коробку. Помрачневший взгляд Сириуса ему не казался чем-то хорошим. — Да… Всё нормально, — улыбнулся тот. Он все ещё помнит тот день — 3 декабря, — даже дату. Они с друзьями на вечеринке. Он стоит напротив Римуса, хочет признаться ему, что влюблен. Но замечает, что Римус смотрит куда-то в сторону. Сириус тоже решает туда посмотреть — и зря. Нимфадора болтает с Лили. Мурашки забегали по коже Сириуса, он осознал, что Лунатик увлечён не им. Она, Нимфадора, она очаровала его — не он. Почему-то именно в тот момент он понял, что обречён наблюдать за Римусом со стороны так же, как и тот — за Дорой. — Сириус, расскажи, — попросил Римус, уже обнимая его, — ты кого-то в нём убил? Сейчас Римус смотрел на него — они вместе уже несколько месяцев. Оказалось, что отношения Римуса и Доры продлились недолго — в итоге тот сам признавался, что с самого начала не испытывал к ней настолько сильных чувств, чтобы смочь сохранить отношения. Нимфадора первая решила, что пора заканчивать — она уже была влюблена в какую-то из сестёр Делакур. — Помнишь, когда мы были на вечеринке, когда Джеймс праздновал его вступление в команду? — Конечно помню, ты же тогда меня поцеловал, — Римус поглаживал щеку Сириуса. — Ты отдал ей свой свитер, — Сириус накрыл ладонь Римуса своей, — а я тогда был в этом. Мне стало обидно, что ты сначала говоришь, что он идёт мне больше, а потом даришь другой кому-то ещё и… Иногда я думал, что и половины её красоты не имею. Римус выглядел расстроенным. — Прости, — тихо сказал он, опустив взгляд. — Нет, Лунатик, ты не виноват, это я, — он сжал обе ладони Римуса, держа их около груди, — я понимаю, что это всего лишь кусок ткани, но он напоминает мне, что ты, — Сириус устало потер свое лицо, — что ты не всегда был моим. — Прости меня… Сириус не сказал ни слова о том, как он мечтал быть Дорой. Как ревновал и ненавидел себя за эту ревность. — Не надо, пожалуйста, ты не виноват. Сириус не может её ненавидеть. Она такая же хорошая, как и Римус. Она ангелочек, спутившийся с небес. Сириус правда так считает! Она не достойна ненависти. Но все же, она та, кто заставлял его убиваться — он бы хотел, чтобы она испарилась. Как бы тяжело не было бы признаться себе, но Сириус желал ей смерти. Он понимал, что так не должно быть, что это не то, что называют здоровыми отношениями, но ничего не мог с этим поделать. — Я тут, ладно? — Римус целовал по-отдельности, один за другим, пальцы Сириуса. — Можем отправить эту тряпку в категорию «избавиться». — Хорошо, — Сириус аккуратно отнял свои руки, с трепетом смотря в чужие глаза, — давай.