Когда сердца стучат в унисон

      Стоило Кавински только познакомиться с пет-ассистентом Дейва, он искренне захотел себе такого же. Если раньше он считал это бессмысленной тратой рабочих часов, то в тот момент его мнение стало абсолютно противоположным. Пожалуй, ему не столько хотелось всех «плюшек», что давал такой внешний модуль, сколько это было искреннее желание, чтобы кто-то рядом так же кидался саркастическими шутками, всегда был рядом и с кем можно было вести диалог, не боясь, что это потом используют против него, если допустить осечку или неправильно выразиться. Но, стоило ему все ближе познакомиться с Райей, он понял, еще до вслух озвученного факта, что она единственная в своем роде. Другие пет-ассистенты просто бездушны, всегда делают лишь то, что требуют их хозяева. Они даже были на несколько ступеней ниже, чем людишки-шестеренки. А Райя, вот эта самая Райя, которая не стеснялась в выражениях, смешно шутила, прикалывалась и оказывала непомерное содействие в восстании против империи. Именно она. Ее блеск алюминиевого корпуса в какой-то момент стал тем, что Кавински неосознанно ловил глазами в штабе. Каждый раз пытался увидеть его, иногда подходя к этой парочке в лице Лололошки и Райи, даже по самому малому поводу. И, спрашивается, зачем? Роботизированный голос в какой-то момент стал самым приятным, и его хотелось слушать из раза в раз. Блондин подумал, что совсем тронулся головой, ибо приписывать свою симпатию к роботу - уже ни в какие ворота не лезло. Он конечно давным-давно сошел с ума, но чтобы до такой степени… Правда не думал, что когда-нибудь такое произойдет, что он будет себя корить не только за действия, но и за мысли в своей в край больной черепной коробке. Пожалуй, падать реально больше некуда. Хотя, раньше тоже думал, что его психоэмоциональное состояние на дне. Что ж, не стоит зарекаться, ибо жизнь бывает крайне удивительной.

***

В момент, когда стало известно о человечности эмоций Райи, Кавински не удивился. Может лишь для вида. На подсознательном уровне уже давно отложилась мысль, что все так, как и должно было быть. Даже самый мощный искусственный интеллект не может настолько, с ювелирной точностью, проецировать такие эмоции, такую личность, как это делала она. Не хотелось задаваться вопросами: как и почему. Мозг просто принял этот факт, сердце сделало кульбит, а улыбка с трудом давилась, чтобы не засиять на лице блондина. Пожалуй, это немного успокоило его. Все-таки не сам это все придумал, не сам проникся придуманным образом. Ведь образ оказался настоящим.

***

Дальше все происходящее было похоже на бредовый сон, на бессмысленный ворох мыслей, на сказку для детей перед сном. Кровавую, трагичную сказку со счастливым, возможно, концом. Но пока было мгновение счастья, мгновение ликования, ведь конец был совсем близок, он был в их пользу. В пользу сияния. В пользу свободы. Как же хотелось блондину эту самую свободу. Его рыжие очки были символом клетки, в которой он жил всю свою сознательную жизнь. Сейчас ему нос натирает уже символ, который будто дарил ему давно утерянные крылья. И пускай он сам упускал то, что в душе он скован обязательствами, своим амплуа в глазах других. Теперь не будет гнета Империи, но будет собственная маска, которая с годами приросла к нему второй кожей. Наверное, это было самой главное причиной, почему он предпочитал держать себя в руках при каждом столкновении с «лицом» за экраном, которое иногда казалось живее всех живых. А ведь и понимал, дурак, что если морду и можно было держать непроницаемой, то остановить бешено стучащее сердце можно лишь пулей. В его-то случае- это был самый быстрый и легкий вариант. Благо, Райя не комментировала, а он был уверен, что она знала. Возможно, даже намного больше, нежели он. Иногда некоторые вещи не стоило озвучивать, а пет-ассистент это прекрасно понимала.

***

Какого же было удивление Кавински, когда он увидел ее в истинном обличье. Смотрел на эту высокую и статную девушку, и что-то отражалось в его душе самыми теплыми чувствами. Пусть всего лишь голограмма, но она выглядела поистине восхитительно. Ее облик, ее еле заметные изгибы бюста и бедер, черты лица, длинные волосы- все это было настолько гармонично, красиво, что парень готов поспорить на, уже несуществующие у него, тысячу рабочих часов, что никакой художник не смог бы передать ее красоту на холсте. Таких, как она, можно лишь ласкать глазами, с жадностью записывая все в памяти, а потом вспоминать, как прекрасное видение перед смертью. Винс никогда замысловато не говорил и не думал, но рядом с ней хотелось писать стихи, сочинить оду, создать роман. Боже, да во всем имперском языке не хватит синонимов, чтобы дать хотя бы малую долю представления о ней! Богинь нет, но он хотел всеми фибрами своей бездуховности, чтобы она ей была. Хотя бы лично для него. Для его отвратительных, эгоистичных чувств, желаний и мечт. И пускай весь мир подвинется.