Другой день недели

      Фехтование признается одним из самых интеллектуальных видов спорта, ведь в нём, помимо хорошей физической формы и стремлению к заветной победе, необходима реально хорошая стратегия. До шахмат с их атаками и двойными шахами фехтованию, конечно как вампиру до любви к пакету с яблочным соком, но всё-таки…       Эстер, несмотря на внешнюю худобу и, может даже, излишнюю хрупкость, обладала и первым, и вторым, и дурой явно себя не считала. Но фехтованию она отдавала своё предпочтение точно не из-за возможности пораскинуть лишний раз мозгами.       В волейболе, футболе, тем более борьбе, всегда есть элемент касания. Неудачный толчок соперника, чтобы увести мяч, захват под локоть в дзюдо… Всегда есть риск повторить то, что никогда больше не должно случаться.       Контакты опасны, пока это не укол соперника шпагой. Хотя в этом году у Эстер была совершенно другая тактика.       Бьянка двигалась по полю боя приставными шагами, забирая любой момент в свою власть, лишь бы наконечник её шпаги дотронулся до Эстер. Сама девушка отходила всё дальше, ближе к концу поля, либо проходила строго под отточенными движениями руки Бьянки. Ни одной атаки, сплошное бегство. Но, как бы хорошо не была развита Эстер, её силы иссякали с каждым новым уклоном от острого предмета. Ещё один поворот вышел не так плавно, как этого бы хотелось — Эстер тут же почувствовала касание в области ключицы.       — А друа!       И без французского со стороны тренера было понятно, что Бьянка снова победила. Третий раз подряд из трёх возможных за этот день. Эстер вышла с поля, убирая с лица чёрную защитную маску. Эстер тяжело дышала, не слушая рекомендаций тренера. Всё и так было очевидно — «старайся не только уклоняться, но и наносить уколы, Эстер». «Я же знаю, что ты это умеешь, Эстер». «Эстер, что с тобой? Я тебя не узнаю».       Последние слова, кажется, сказал уже не тренер, а Бьянка. Она с недоумением смотрела на девушку, отошедшую к стенке для опоры. Эстер не обращала на косые взгляды никакого внимания и просто очень хотела пить. Бой вымотал, хотя и напоминал странное желание не навредить Бьянке, даже не пытаясь идти в атаку.       К счастью, интерес к персоне Эстер прошёл так же быстро, как и начался. Отчасти ей было обидно, отчасти, наоборот, радостно.       — Ребят, похоже, это она, — разобрала Эстер из общей полифонии перешёптываний перед тем, как повернуться в сторону ещё явно не одной сплетни Энид Синклер.       Она не вписывалась ничем. При общей белой форме она была одета в абсолютно чёрную. Темнее были лишь её волосы, заплетённые в две косички, а, может, ещё и душа. По её хмурому виду, почти не моргающему взгляду пугающих взгляд можно было легко понять, что она настроена не самым дружелюбным образом. Единственная светлая деталь в ней — кожа лица, что напоминала белый лист бумаги или что-то другое, такое неодушевлённое или заведомо мёртвое.       Правда, Эстер совсем не удивилась тому, как выглядела эта невысокая особа. Она ведь уже видела её. Взгляд Эстер сам нашёл Ксавьера, пребывающего в таком же взъерошенном, как её волосы после снятия защитной маски, состоянии. Он повернулся к Эстер, и они без слов друг друга поняли. Ксавьеру, во всей дисгармонии страннейших преследующих его образов, последние дни снилась она — Уэнсдей Аддамс, девочка, по слухам убившая человека.       Уэнсдей молча шла прямо посередине зала, привлекая к себе внимание даже самых знатных зевак. Эстер решила оглядеться, понаблюдать за чужой реакцией, пытаясь уловить не только общее настроение чрезмерной настороженности, но и мысли отдельных личностей.       Кент уже одушевлённо шептал что-то удивлённой Дивине, а Йоко, что стояла рядом с ними, поправляла свои неизменные чёрные очки, подняв тонкие брови высоко вверх. Ксавьер просто смотрел. Смотрел так, будто рад видеть Уэнсдей не меньше, чем радовался Эстер, когда она только приехала месяц назад. Но они же даже не знакомы. Эстер сглотнула подступивший к горлу ком, выражавший уровень её волнения и, наверное, странной ревности.       Она повернулась в сторону Бьянки, которая так и остановилась в паре метрах от неё, разглядывая Уэнсдей как уже потенциальную соперницу. Эстер горько усмехнулась, понимая, что они с Бьянкой сейчас явно следили больше не за Уэнсдей, а за их общим другом. Ксавьеру и правда стоило напомнить о правилах приличия, ведь так пялиться…       Такая реакция явно была неспроста.

***

      Агрессия Бьянки ощущалась практически физически. Мелкие, но убийственные молнии метались во все стороны от грозной девушки, поэтому сейчас даже Дивина, Кент и Эстер предпочитали держаться в некотором расстоянии. Хоть реакция Бьянки на отказ новенькой от боя на шпагах и была весьма странной, Эстер понимала её на каких-то высших уровнях.       — С каких пор «Невермор» решил, что добавлять студенток-убийц — это нормально? — Бьянка цокнула языком, не оглядываясь на ребят. Они шли, рассекая длинные коридоры Академии.       — Она реально странная, — Дивина переглянулась с Кентом и припустила шаг, догоняя почти убегающую Бьянку.       Эстер не была уверена, что именно ей стоило говорить. Уэнсдей Аддамс и правда свалилась как снег на голову (или, скорее, за ворот рубашки), привлекла всеобщее внимание, будто охмурила — хотя Эстер всё ещё считала это слово идиотским и совсем не вписывающимся — Ксавьера, ещё и отказалась от предложения Бьянки. От предложений Бьянки отказывались редко, соглашались неохотно, но никогда даже не пытались с ней спорить. Высокие социальный статус, мобильность, престиж — все эти термины точно касались Бьянку Барклей. Принимать отказы — это не про неё.       — Йоко говорит, что веет от неё чем-то таким мёртвым, — добавила Дивина. И без замечания Йоко было ясно, что Уэнсдей напоминала настоящую живую мертвячку.       — От неё веет трусостью, вот и всё, — не согласилась Бьянка, хотя наверняка и сама заметила нездоровый вид лица Уэнсдей. — Заявилась, изображает из себя не пойми что, да и…       — Ну, пока что она почти ничего не успела сказать, — Эстер мягко перебила Бьянку и своими словами заставила ту встать как вкопанную. Кент стукнулся об спину Бьянки и мигом ретировался на пару больших шагов назад. Дивина последовала его примеру, а вот Эстер оставалось лишь стоять, смотря на то, как гнев в глазах сирены быстро обращается в её сторону.       — То есть ты её сейчас защищаешь? — Бьянка нахмурилась. Несмотря на то, что она была несколько ниже, Эстер ощущала, как над ней всё больше возвышалась грозная фигура Бьянки. Всё шло к чему-то совсем нехорошему, недружескому, к такому, чего Эстер не хотела и пыталась избегать все эти дни.       — Что ты имеешь в виду? — Эстер скрестила руки на груди, хотя бы так ограждаясь от настроения Бьянки. — Защищаю? Я лишь сказала, что пока, только пока, — Эстер особо выделила два слова голосом, — Уэнсдей не успела наговорить чего-то сверхужасного. Она, конечно странная, но, блин, а кто у нас тут обычный?       Эстер очень хотелось повернуться к Дивине и Кенту и найти в их взглядах поддержку. Но включать их в этот начавшийся словесный бой она побоялась.       — Да ладно, Эстер, — Бьянка сладко улыбнулась уголками губ, будто они сейчас и вовсе не ссорились. Всё было до жути напускное, оттого пугало ещё больше. — Мы обе знаем, чем нам с тобой, — слова ударили Эстер по ушам, — не угодила Аддамс, да?       — Нет, — Эстер отвела взгляд в сторону, больше не выдерживая этот непрерывный чарующий зрительный контакт. Говорят, что если долго смотреть в глаза сирены, то голова может начать болеть так сильно, что не поможет ни одна чудо-таблетка или холодная ванная. — Уэнсдей пугает, но я не чувствую к ней отвращения. По крайней мере, пока что.       Звучало, вроде убедительно, хотя в этот момент Эстер и вспоминала чрезмерный интерес Ксавьера к новенькой студентке. Это было так глупо — думать о подобном в самый пик возможного разрушения многолетней дружбы. Эстер сжала руки в кулаки, и только плотная ткань перчаток мешала ногтям впиться в ладони.       — Ты постоянно бежишь от разговоров, Эстер, — глаза Бьянки изучающе гуляли по лицу Эстер, будто она видела девушку перед с собой впервые, будто теперь это не была её подруга. Её очень близкая подруга. — Мы так и не поговорили о том, куда ты делась в прошлом году, мы не говорим о том, что происходит с тобой сейчас.       — Со мной ничего не происходит, — соврала Эстер.       — Не надо лжи, — Бьянка подняла ладонь, заставив Эстер незаметно дрогнуть. — Я же всё вижу. И то, как ты, вроде, пытаешься сдерживать наши ссоры, при этом постоянно смотря на меня с какой-то виной.       — Виной?.. — Эстер озадаченно качнула головой.       — Виной, Эстер, — Бьянка сделала паузу, чтобы оглянуться на Дивину с Кентом. Те активно изображали, будто о чём-то увлечённо беседуют, совсем не замечая накаляющегося воздуха. — Просто ответь мне на один вопрос.       — Конечно, — Эстер кивнула, словно была готова к любым расспросам Бьянки, но дрожащий голос выдал её с потрохами.       — Как давно тебе нравится Ксавьер?       Затихло всё: и театральная беседа близнецов-сирен, и чужие шаги на этаже, и, казалось, даже сердце Эстер перестало биться.       — С чего ты вообще это взяла? — Эстер уже не могла стоять спокойно и стала постоянно оглядываться на Дивину, удивление с лица которой можно было почувствовать практически физически.       — Брось, я не дура и замечаю многое, даже если тебе кажется, что я не смотрю на тебя в этот момент, — Бьянка вопросительно изогнула левую бровь, немо прося (заставляя) Эстер ответить ей прямо и чётко.       — Я никогда не считала тебя дурой, Бьянка.       — По-моему, ты делаешь это прямо сейчас.       — Я не знаю, что ещё можно сказать, — Эстер спустила руки на колени, проводя ладонями по своей спортивной форме. Только сейчас она заметила, что забыла шлем где-то в зале.       — Просто ответь на вопрос. Это сложно?       — Нет, — Эстер незаметно глянула на шею Бьянки в поисках её привычного, защитного для окружающих, украшения. Золото поблёскивало в свете настенных ламп, и Эстер облегчённо выдохнула.       — Тогда ответь мне. Эстер, пожалуйста.       Слышать подобные слова от Бьянки не привык никто. Она обращалась так исключительно к преподавателям и то, только тем, кого считала достойными этого.       — Я не знаю, — Эстер пожала плечами, перекатываясь с пятки на носок и обратно.       — Не знаешь, как ответить на вопрос? — недопоняла Бьянка.       Эстер сделала такой глубокий вдох, какой только могла. Воздух в лёгких становился каким-то тяжёлым, спёртым — весь «Невермор» не хотел, чтобы Эстер говорила.       — Я не знаю, как давно мне нравится Ксавьер.       Наверное, в первые в жизни Бьянка не знала, что может ответить. Она смотрела на Эстер, но та не могла уловить ни одной точной эмоции в этом взгляде. Презрение? Нет. Ненависть? Не похоже. Точно проглядывались лишь крупицы удивления.       — Понятно, — лишь произнесла Бьянка после затянувшейся паузы.       — Помните, что сегодня на естествознании высаживаем цветы? — вмешался Кент, но его попытка разрядить обстановку оборвалась, толком не начавшись.       — Ой, — Дивина посмотрела на экран телефона и повернула его на пару секунд в сторону Бьянки и Эстер. Обе увидели, что у Дивины не значилось ни одного открытого мессенджера, — Йоко срочно нужна помощь, я пойду, ладно?       Не дожидаясь ответа, Дивина пропала в одном из поворотов коридора. Кент исчез вслед за сестрой и забрал вместе с собой хоть какой-то остаток поддержки к Эстер. Перчатки, кажется, треснули в области ногтей, или это были лишь все возможности на нормальный исход разговора.       — Слушай, Бьянка, я не…       — Ладно, хватит, — произнесла Бьянка удивительно мягко. — Осталось мало времени, а ещё переодеться надо. Сегодня на естествознании высаживаем цветы.

***

      В комнате Дивины не было. Эстер сначала очень удивилась этому, а потом стала судорожно искать возможно уже собранные чемоданы девушки. Не найдя ни единой сумки, она тяжело вздохнула. Теперь будет странно просто возвращаться в комнату после занятий, а где проводить выходные… Эстер не знала.       На самом деле, она лишь сейчас осознала, что Дивина и Кент — это лучшие друзья Бьянки, а она — это теперь, наверное, уже бывшая лучшая её подруга. И лишь Барклей служила своеобразным мостиком между ними тремя. Но он был подорван, разрушен и утоплен в смертоносно быстрой реке, под которой проходил все эти долгие годы.       Эстер рухнула на свою кровать, не переодеваясь и даже не снимая куртку для фехтования.       Ещё минут двадцать, и мисс Торнхилл должна будет открыть оранжерею, чтобы все студенты потихоньку там собирались. Эстер не хотела идти на урок, но ещё больше — не желала потом объясняться перед Уимс. Где-то под коленом что-то знакомо завибрировало, и Эстер нехотя взяла в руки телефон. СМС-сообщения не высвечивались на заблокированном экране, чтобы никто посторонний не мог видеть их содержания, но вот контакт, отправивший их, узнать было легко.       Ксавьер       Не зная, имеет ли право вообще ему отвечать, Эстер всё равно не удержалась и посмотрела, что писал Ксавьер. От: Ксавьер Почему-то пол школы трубит что вы тоже поссорились с Бьянкой все нормально? я бы и ей написал, но знаешь… странно это будет наверное       Эстер сжимала телефон так сильно, что ещё немного, и задняя камера бы лопнула от давления. Она перечитала сообщение дважды, пытаясь понять, может ли Ксавьер знать истинную причину ссоры. Назойливый образ блога Энид крутился рядом, как одинокий голодный комар, чудом переживший сентябрь. Если узнает Энид — узнают все. От: Ксавьер Всё так серьезно что ты читаешь и не отвечаешь?       Эстер прикусила нижнюю губу, положила телефон на живот экраном вниз и пыталась придумать нормальный ответ. Она барабанила пальцами по кровати, смотрела в потолок и не могла заглушить голос совести, который почему-то был очень похож на Бьянку: «Ты сама во всём виновата».

Кому: Ксавьер ахах нет всё гораздо лучше чем об этом пишут а что пишут то? опять Энид?

      Сообщение было прочитано, едва Эстер успела нажать на значок «Отправить». Получается, что Ксавьер даже не выходил из их диалога. Странной болью заныло солнечное сплетение. От: Ксавьер не Энид видимо сама ещё толком ничего не узнала или пишет очень длинный пост в твиттер просто говорят что ругались в коридоре и ваш разгвоор эхом по всему зданию ходил разговор       Как замечательно, что даже Энид не следила за новостями по двадцать четыре часа каждые сутки. Небольшой груз скатился с плеч Эстер, когда она встала с кровати и стала ходить по комнате туда-сюда, печатая ответ.

Кому: Ксавьер понятно ну у нас ничего серьёзного не произошло просто небольшая ссора

От: Ксавьер небольшая ссора с Бьянкой — это что-то новенькое а из-за чего?       Эстер злилась одновременно и на вопрос Ксавьера, и на себя. За то, что ответ был очевиден, понятен и так близок, но при этом писать его Эстер не планировала и не хотела. Это будет низко. По отношению к Бьянке, к Ксавьеру. По отношению даже к себе. От: Ксавьер не отвечай если не хочешь мало ли что у вас там       Желание ответить какую-то невнятную глупость росло в Эстер с большой силой. Лучше так, чем правда.

Кому: Ксавьер нет, всё нормально реально Просто поссорились из-за ерунды

***

      Естествознание напоминало поле боя. Сначала профессор Торнхилл кидала снаряды, а потом Бьянка и Уэнсдей на скорость их отбивали друг в друга. Осколки летели во всех учеников, раня их чувство собственного достоинства и полностью разрушая любую надежду на то, что они могут быть такими же умными.       Цветы, грибы, мхи — казалось, нет темы, в которой бы не разбирались эти девушки.       Эстер сидела с Кентом, который предпочитал изображать, что читает учебник. Его, кажется, совершенно не смущало то, что уже минут пять у книги было раскрыто содержание глав.       Это было ужасное место, потому что слева находился стол Бьянки и Дивины, а прямо перед девушкой — парта Ксавьера, которую он разделял с Уэнсдей Аддамс. И, если другая часть студентов ещё могла прятаться за баррикадами и в окопах, то Эстер стояла прямо перед градом пуль.       Она сверлила взглядом спину Ксавьера, который сидел в пол оборота к Аддамс, потом также рассматривала чёрную полосатую форму самой Уэнсдей. Она смогла отличиться от остальных даже долбанными пиджаком и юбкой.       Эстер злилась на Уэнсдей за то, что та вообще появилась на пороге «Невермора», хотя адекватность ещё и не полностью покинула её и рациональные звоночки вроде «как вообще новенькая виновата в этом всём» часто звенели где-то в мозгах.       — Ладно, ребятки, — мисс Торнхилл хлопнула в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Давайте устроим небольшой перерыв перед тем, как займёмся практической частью нашего с вами занятия. Десять минут! — громко сказала она, когда все перешли на радостные разговоры. — Не больше. Буду ждать вас всех здесь же. Ещё раз повторяю: у вас есть десять минут.       Со своего места Эстер не сдвинулась. Она лишь положила — скорее уронила — голову на парту, спрятав руки под ней же. Холодная поверхность стола никак не проясняла разум, а когда он чуть скрипнул, Эстер поняла, что Кент уже куда-то ушёл. В оранжерее она осталась почти одна. Чёрное пятно резко мелькнуло мимо неё, что означало уход из помещения Уэнсдей. Эстер искренне не желала ей зла. По крайней мере, изо всех своих сил сдерживалась от этого. Кто знал, может, под этой личиной из мрачности и знаний о происхождении вербены прячется что-то доброе или даже милое. Иначе Эстер не могла понять, почему Ксавьер так пристально следил за ней с самого утра. Именно следил. Не рассматривал или наблюдал.       — Ботаника тебя совсем не радует, я погляжу, — произнёс слишком знакомый голос где-то сверху.       Эстер перекатила голову так, чтобы видеть стоящего рядом с ней Ксавьера. Из подобного положения он казался таким длинным и смешным, что перед ответом Эстер пришлось спрятать глупую улыбку.       — Я просто устала-а-а… — застонала Эстер, пускай и нарочно немного перебарщивая с драматизмом.       — Не время уставать, завтра же Вампирский день, — напомнил Ксавьер, чем вызвал на лице Эстер недопонимание.       — Ты всё-таки прочувствовал все плюсы этого праздника?       — Я просто подумал, что будет нездорово сидеть в комнате одному, пока все буду беситься в Джерико.       — Разве твой сосед будет выбираться из общежития? — Эстер нехотя и с усилием оторвалась от парты, тут же найдя около профессора Торнхилл фигуру Роуэна.       — Не в обиду Роуэну, но… — Ксавьер замялся, проверяя, не слышал ли его сам парень. — Но что с ним, что без него — это всё равно будет одиночество.       — Тогда тебе и правда нужно пройтись по Джерико и насладиться чем-то типа яблок в карамели, — Эстер чуть съехала по стулу, вытягивая ноги вперёд.       — Можем пойти вместе, если хочешь, — Ксавьер пожал плечами так, будто говорил само собой разумеющееся вещи.       С ответом Эстер не спешила, поэтому парню пришлось продолжать самому.       — Что? Мы оба поссорились с Бьянкой, но, вроде, с тобой-то остались друзьями, — он ожидающе посмотрел на всё больше растекающуюся по стулу Эстер.       Вообще-то, Эстер думала, что он будет приглашать Уэнсдей, но никак не её. Спрашивать вслух она это, конечно, не планировала, поэтому, придав себе более менее нормальное положение и выпрямившись, она всё-таки ответила:       — Встретимся в четырёхугольном дворе в… час ночи? — Эстер уже понимала, как сильно не выспится. — Ну, или в два часа.       — Думаю, что основная толпа будет первые часа три. Давай тогда уже ближе к трём и пойдём. Нормально?       — Сойдёт, — вяло ответила Эстер, хотя и прекрасно почувствовала, что сердце начинает ускорять свои ещё недавно абсолютно спокойные удары.       — Ты только не усни, — сказал Ксавьер на прощание, выходя из оранжереи и с усмешкой рассматривая рассеянную девушку.       — Да как тут уснуть?.. — пробубнила она, когда Ксавьер уже скрылся за дверью оранжереи.       Эстер оставалось лишь понять, совершает она огромную ошибку или не делает ничего ужасного. Ей бы сейчас очень пригодились наплечные ангел и демон. Как жаль, что она не была героиней фэнтези.