цербера одолламская

°°°

      В квартире играет какая-то музыка, включенная на телевизоре, а из той же комнаты доносятся разгоры и смех друзей, которые давно не виделись. Тэхён открывает ещё одну бутылку своего любимого вина. Любимым оно стало после рекомендации Чонгука. Его начинает бесить, что почти абсолютно всё сводится к нему, он не покидает его ни на минуту. А ещё это странная реакция на Хосока и то, как он молча встал и ушёл…хотя, Гук всегда был таким, он в какой-то степени собственник и поэтому, когда на него хоть немного не обратили внимания, то всё получилось так, как получилось. Отвлекает рука, которая слабо сжалась на плече и приходится повернуться, встречаясь с пьяными глазами Хосока. — Ты сегодня весь день сам не свой, что случилось? — Да там, проблемы на работе, — кивает, как-бы подтверждая для себя, что отговорка самая лучшая, — поэтому давай выпьем за успехи в наших делах. — И в любовных делах тоже.       Улыбаются друг другу и чокаются, выпивая до дна, а потом Хосок к губам подносит нарезанный ломтик сыра, к чужим губам. Тэхён по-началу немного отстраняется назад, но с чем чёрт не шутит? Съедает, задевая немного пальцы, замечая то, как кадык напротив дёрнулся. Если все думают, что Тэхён не заметил повышенного интереса от друга, причём давно, то они глупцы. Это стало понятно ещё с студенческих времён. Они даже целовались пару раз, но в отличии от Хосока, он особого значения этому не придавал. Сказать, что на сердце тяжко из-за того, что это не взаимно, ничего не сказать. — Почему ты резко уехал тогда, сказал об этом только Чонгуку, — кладёт ладонь на плечо и «не заметно» садится ближе, — мог бы предупредить и меня. — Это дело было срочное, а Чонгуку я сказал об этом у него на свадьбе, тебя там не было, поэтому получилось вот так.       Голова немного идёт кругом из-за алкоголя и всех чувств, которые слились сейчас воедино, а рука уже переместилась на шею, массируя. — Хорошо, я снова сделаю вид, что поверил этому. — Извини, — глаза напротив блестят и Тэхён задерживается на них, снова думая о другом, — Хосок… — Просто позволь мне.       Наклонеятся ближе и между губами остаются ничтожные миллиметры, но Тэхён сидит неподвижно, а когда закрывает глаза, то чувствует мягкий поцелуй. Когда на него не отвечают, Хосок не останавливается, берёт всю инициативу на себя, продолжая и друг сдаётся… Также обнимает руками шею, притягивая ближе и чувствует язык, который проходится по его нижней губе, потом верхней и после углубляет поцелуй. Тэхён кричит у себя в голове, чтобы остановился, не делал того, о чём потом будет жалеть, но видимо сегодня ночью он сделают именно это, потому что расположился меж раздвинутых ног друга, который лежит на диване. Хосок весь горит и жмётся ближе, а потом Тэхён открывает на мгновение глаза и понимает, что нет, нельзя его просто взять и использовать, как куклу, этим сделает только хуже для всех. Поэтому отсаживается обратно и смотрит в одну точку. — Мы уже далеко зашли, нужно убрать тут и ложиться спать, — на автомате говорит, не поворачиваясь, — хотя нет, завтра уберу. — Тэхён, посмотри на меня, — он всё ещё лежит, не двигаясь, а после просьбы встречается взглядом с парнем, — я не знаю кто у тебя на сердце, но если ты дашь шанс, то… — Извини, пойду открою.       Именно это сердце бешенно стучит о грудную клетку, потому что в гостиной лежит Хосок со своей любовью к нему, а за дверью видимо тот, к кому огромная любовь у Тэхёна. Руки немного дрожат, но когда раздаётся второй звонок в дверь, то она открывается. — Привет, не разбудил? — Чонгук заходит внутрь и закрывает за собой, рассматривая его с ног до головы. — Выглядишь так, будто бы… ты не один? — Не один, Хосок останется с ночевой, решили с ним выпить немного, присоединяйся.       У Тэхёна такое чувство, будто он ещё больше опьянел, а смотря на то, как парень стоит на месте, явно взвешивая данное предложение, то хочется самому взять его за руку и никуда больше не отпускать. — Я не знаю, не хочу мешать, вы же хотели вдвоём посидеть. — Не говори глупости, пошли со мной.       Чонгук немного улыбается и кивает, приподнимает колено, чтобы развязать шнурки, но вестибулярный аппарат подводит в самый нужный момент, поэтому Тэхён хватает его под локоть, а на ухо шепчет еле заметное: «аккуратно».       Заходят в гостиную, а Хосок уже сидит ровно на диване, а в руках бокал вина, после поворачивается и здоровается с гостем. — Будешь? — Тэхён наполняет свой бокал и протягивает ему, — твоё любимое, если не ошибаюсь. — Не ошибаешься.       Чонгук берёт стекляшку и снова улыбается, чокается с Хосоком за встречу и полностью выпивает, тут же наливает ещё и так же осушает до дна. — Кто-то напиться решил? — Не хочу отставать от вас.       Тэхён принёс ещё бутылку и они продолжили свой мини-банкет, а пьёт вино всё ещё из одного бокала с Чонгуком, ссылаясь на то, что потом меньше посуды мыть. Они так сидят ещё около сорока минут, пока Хосок не засыпает. Друзья укладывают его поудобнее на подушку и укрывают пледом, сами же убирают всё со стола, не разговаривая до тех пор, пока не заходят в спальню. — Ляжем вместе? — Спрашивает Чонгук и хлопает своими глазками, ждёт ответа почти возле порога, пока Тэхён ищет сменную одежду им двоим. — Ну или я могу лечь на пол, мне не трудно. — Лови, — поворачивается к нему и кидает футболку с шортами, улыбаясь тому, как он немного испугался от неожиданности, — вместе ляжем, я не против, смотря как хочешь ты. — Я тоже не против. — Отлично.       Тэхён, не стесняясь ничего, переодевается, потому что, ну что Чонгук там не видел? Тот же сначала не решается, просто поглядывает на друга, а после делает тоже самое и теперь уже второй человек кидает не заметные взгляды в его сторону.       Они ложатся на кровать лицом друг к другу и не отводят взгляд, а алкоголь продолжает напоминать о себе и Тэхён, чувствуя себя самым решительным человеком на свете, протягивает руку и убирает порядку волос за ухо, прикусив нижнюю губу. — Ты такой красивый, я готов вечность смотреть только на тебя… — говорит шёпотом, а Чонгук поворачивает голову в сторону руки и оставляет поцелуй, задерживаясь ещё после этого на несколько секунд и снова возвращает свой взгляд. — Если я захочу тебя поцеловать, не оттолкнёшь меня? — Чонгук, я не могу. — Убирает руку и замечает в глазах напротив растерянность вперемешку с грустью, — ты даже не представляешь как сильно я хочу того же самого, но я не могу. — Почему… а впрочем, не важно, спокойной ночи? — Приподнимает брови, чувствуя, как дышать стало труднее, а ещё глаза щиплет, поэтому отворачивается и закрывает их, но уже через секунду чувствует, как его обнимают поперёк талии и целуют сначала плечо, потом шею и после мочку уха. — Ты моя боль, но в тоже время моя любовь, Чонгук. — Опять целует в шею, переворачивая его на спину и поднимает ладонь к щеке, гладит большим пальцем и парень открывает глаза. — Я скажу тебе, а тебе решать, сможешь ли ты поцеловать меня после этого, хорошо? — Хорошо, говори. — Через нос набирает в лёгкие воздух, чтобы если что не заплакать, ему это помогает. — Я и Хосок сегодня целовались, — не убирает ладонь с щеки и чувствует, как жевательная мышца напряглась, — опережая твой вопрос, нет, мы не занимались ничем, кроме поцелуя. — Ты сделал это потому что чувствуешь к нему больше, чем… — Чонгук, я тебе несколько минут назад сказал о том, что ты моя любовь. — Зачем тогда целовался с ним? Тэхён вздыхает и пожимает плечами. — Я думал, что таким образом смогу отогнать мысли о тебе, но не вышло. — Поцелуй, ты мне должен поцелуй.       Чонгук улыбается, когда его губ касаются уже такие родные, сразу начиная с языка, потому что они знают, как нравится им двоим. Тэхён почти не останавливается ни на секунду, чувствуя в своих волосах на макушке пальцы, которые крутят и оттягивают их, а сам спустился на живот под футболку, выводя непонятные узоры. Чонгук тихо стонет в поцелуй и переворачивает друга на спину, садится сверху, но поцелуй не разрывает. Тэхён сжимает в ладонях упругие ягодицы, когда тот начинает ёрзать каждый раз сильнее. — Прелесть, подожди, смазка в ванной… — целует между словами и аккуратно перекладывает его на бок, улыбаясь чуть-ли не до ушей, смотря на красные щёки напротив, он каждый раз влюбляется всё больше, — я быстро. — Хорошо.       Чонгук снимает с себя футболку, когда друг встаёт с кровати и улыбается, поднимая руки к спинке кровати. Тэхён быстро выходит из спальни и направляется в ванную комнату, а уже когда возвращался обратно, услышал, как Хосок в гостиной что-то ругает. Он убирает смазку в карман шорт и заходит в комнату. — Твою налево… — Друг лежит боком, лицом к краю и блюет. Быстро побежал за тазиком, возвращаясь обратно. — Хосок, теряешь хватку. — Что случил… смотри чтобы не захлебнулся.       Они тридцать минут спасали друга и ещё около тридцати минут убирались, смеясь с того, как утром будут ему об этом рассказывать. Чонгук в спальню ушёл первым, а почти следом зашёл Тэхён и глубоко выдохнул, лёг на спину и смотрит теперь в потолок. — Давай спать, времени уже много. — Поворачивает голову и видит, что парень спит, немного улыбаясь во сне. Ложится на бок и приобнимает за талию, оставляя поцелуй рядом с губами, — спи сладко, прелесть, — а через несколько секунд ещё тише, — я тебя очень.       Чонгук через пару минут приоткрывает глаза и смотрит на расслабленное лицо напротив, длинные ресницы и пухлые губы, он представляет на несколько секунд, что нет у него ни жены, ни обязанностей перед отцом, а есть только Тэхён и эта квартира, где они бы засыпали вдвоём, просыпаясь точно также и никто не посмел бы помешать. За этими мыслями он засыпает, но снится ему тёмная чаща леса и где-то рядом голос Тэхёна, но найти его он никак не может, поэтому кружится на месте, бегает из стороны в сторону и кричит имя, как оказалось, не только во сне. Проснулся из-за того, что его гладят по голове и что-то говорят спокойным голосом, а после мягко целуют в губы и Чонгук утыкается ему в грудь, хватаясь за футболку, как-будто бы это последняя надежда на жизнь.       Хотя, Тэхён и есть его жизнь, даже сердце всегда замирает, когда он произносит его имя. И плевать что будет утром, сейчас они дышат друг другом, они нужны друг другу…

Несмотря на все различия, у них было то, что объединяло их обоих — они были без ума друг от друга. Николас Спаркс «Дневник памяти».