Аксиома

       Зимнее утро отдает холодом по коже и морозным запахом, проникающим в квартиру, в которой, кажется, хотя бы на сегодня царит некоторое спокойствие и умиротворение. Неделя пробежала со скоростью света, перелистывая с собой декабрьские дни, скорее приближая к новому году. На часах 6:50, значит до раннего подъема на работу время ещё есть. Крупный снег падает с неба, оставляя после себя тени на тяжёлых шторах, закрывающих пространство для самого сокровенного.        Ольга, решившая сегодня никуда не спешить, натягивает на себя теплое пуховое одеяло, и услышав звук замочной скважины, слегка улыбается, уже предвещая, что через пару минут окажется в теплых объятиях мужа, вернувшегося со смены.        — Привет — тихо протягивает он, оперевшись на дверной косяк, любуясь брюнеткой, держа что-то за спиной. На лице — мягкая улыбка и абсолютное спокойствие, а в глазах — лишь пламенная любовь.       — Привет — сонно и с теплотой, едва приоткрывая глаза, спрятанные за густыми ресницами. Всё-таки, засыпать без него совсем не привычно, ощущение какого-то недостатка и холода, но вовсе не с наружи, а внутри. Как же она соскучилась.        — Ты не замерла? — с заботой, на долю секунды оторвав от неё свой пристальный взгляд.       — Окно нараспашку — кивает в сторону приоткрытой форточки, обволакивающей холодом всё вокруг.       Она довольно мотает головой, и заостряет внимание на спрятанные за спиной мужчины руки.       — А что ты там прячешь? — приподнимаясь на локотки, поправляя кудрявые локоны, спускающиеся на светлое лицо. Он ухмыляется и с интригой смотрит на жену, улыбаясь словно чеширский кот.       — С праздником, Олечка — перед её глазами предстает огромный букет прекрасных белых роз. Её любимые. Он давно подметил этот факт. На её лице — недоумение и своего рода непонимание. Забыла. Но ничего, ей простительно. Почувствовав её непонимание, через небольшую паузу, продолжает.       — Знаешь, ровно 3 года назад я взял в жены самую лучшую женщину в мире. — точно. Белый брючный костюм, хризантемы, первая брачная ночь. 3 года назад она официально стала его женой, а он — её мужем.       — Точно, Пашка, иди ко мне, мой любимый муж — улыбаясь всё шире, с таким же тоном как и он.       Он улыбается, без слов выполняет её просьбу, ведь сам очень соскучился, хочется скорее поцеловать её губы и почувствовать ее запах. Букет остаётся на прикроватной тумбочке. Как же он обожают такую Ольгу, знакомую, пожалуй лишь ему одному: домашнюю, заботливую, ранимую и невероятно искреннюю и настоящую, с этим блеском в глазах, и мелкой дрожью в голосе. Одним словом — свою Олю. Женщина тут же оказывается в его нежной хватке, ощущая как теплые руки смыкаются на её талии, горячее дыхание обжигает волосы. Она шумно выдыхает и проводит рукой по его щеке       — Прости, я совсем забыла — ну разве он может обижаться, когда в глазах напротив читается эта нескончаемая нежность и трепет.       — Очень красивые розы, спасибо — прикасается своими губами к его, на несколько секунд растворяясь в этом поцелуе, мужчина без промедления отвечает на него. В лёгких с невозможной скоростью заканчивается воздух. И поцелуй становится всё настойчивее и горячее, а мужские руки уже вовсю исследуют её тело.        — А продолжение вечером — с некой издёвкой произносит Арефьева, нехотя сама разрывая поцелуй, поднимаясь с кровати, направляясь в сторону ванной комнаты — работа ждать не будет.       — Вот умеешь ты испортить момент — разочарованно, накидывая на себя, оставленное после Ольги одеяло.       — Я тебя тоже очень люблю — слышится из другой комнаты. Он улыбается и на минуту закрывает глаза.

***

      — Ушаков, будь добр, объясни мне пожалуйста, какого черта я снова получаю на тебя жалобы от наших же сотрудников? — со злостью и возмущением произносит начальница, повышая голос на бедного Витю, который буквально вжался в кресло и прикрывает глаза всё больше при каждом её слове.       — Слушай? — он с надеждой поднимает на заведующую глаза, немного улыбаясь.       — Может всё-таки в цирк, клоуном? — со злорадной улыбкой на губах, присаживаясь на край стола. Витя молчит.       — Ну что ты делаешь? — уже спокойнее и с сожалением. Виктор не успевает ответить на вопрос, так как дверь в кабинет заведующей открывается и всё её внимание обращается на таинственного незнакомца, без стука решившего нарушить её атмосферу. На пороге Ломагин.       — Ольга Кирилловна, можно я всё за этого балбеса объясню? — разговаривать с Владимиром Юрьевичем явно продуктивнее, чем с Ушаковым, да и разобраться в ситуации не помешает.       — А ты что, его адвокат, нынче? — язвит она, обходя стол и занимая позицию в своем кресле, властно оставляя руки на периллах. Сама не осознавая, свою резкую перемену настроения, но доля секунду испугавшись саму себя. Чёртовы гормоны усиливаются всё больше, женщина буквально теряет контроль над собственным поведением.       — Нет, но в отличие от этого молчуна я смогу всё объяснить — обнадеживающи, и кажется доверительно.       — Ушаков, брысь отсюда работать. Позже с тобой разберусь. — строго, и почему — то для Вити очень пугающе. Он лишь успевает одобрительно кивнуть, бросить что-то типо «Спасибо, Ольга Кирилловна» и скрыться за дверью.       Ольга тяжело выдыхает. Сегодня с её организмом что-то явно не так, будто какой-то сбой. Дыхание учащенное, голова немного кружится. Переработала, нужно дать себе отдохнуть. И как хорошо, что через пару дней новый год, можно будет наконец провести время с любимым мужем и отключить в себе начальницу, в его крепких объятиях, не думая буквально ни о чем.       — Садить, доктор Юрич, рассказывай — абсолютно спокойно и уставши, делая глубокий вдох всей грудью.       — Оль, ты сама-то в порядке? Бледная такая, ты как себя чувствуешь? — вглядываясь в лицо Арефьевой, без её разрешения высчитывая пульс на её руке.       — Да с утра что-то не очень. Ладно тебе, прекращай, сегодня к врачу иду, узнаю.- вырывая у него руку.       — Не забалтывай меня, рассказывай, что у вас там стряслось? — полностью погрузившись в работу.

***

      Время близится к 6 вечера, как и обещал утром, Паша верно ждёт супругу у входа в здание «Никор». Он сам только недавно стал замечать, что с Ольгой что-то не так, видимо, гормоны не подошли, но не стал говорить об этом брюнетке, чтобы не расстраивать её ещё больше. Ведь только сейчас понемногу её страхи отходят на задний план и она начинает верить. Верить в лучшее, верить, что у них обязательно всё получится. Дома Арефьеву уже ждёт вкусный ужин и самое теплое бытование, Рыков постарался на славу. Мягкие снежинки, кружась в танце медленно падают на его зимнюю куртку, поблесткивая на свете фонарей. К клинике подъезжает такси, не сомневаясь, она.       — Ещё раз привет — оставляя на его губах краткий поцелуй.       — Всё хорошо? — она словно в какой-то растерянности и смятении, считывает это быстро. Аккуратно берет за холодную ладонь, рано сняла перчатки. Она крепко сжимает в ответ, соблюдая зрительный контакт.       — Нормально, волнуюсь немного. — честно. Перед ним она просто не может быть другой, и не может ему врать, да и не хочется вовсе.       — Пойдем — с мягкой улыбкой, открывая перед ней дверь.

***

      Врач внимательно рассматривает новые анализы Ольги, скорпулезно вчитываясь в каждое значение, каждую цифру и букву. Наконец поднимает взгляд, и улыбаясь смотрит то на Арефьеву, то на Рыкова, но брюнетке эта улыбка почему -то кажется пугающей и вовсе недоброй, Паша ощущает тоже самое, предчувствуя как поникнет Оля в скорое время.       — Что-то не так? — сглатывая ком в горле, с нервной дрожью произносит Оля, боясь услышать ответ на собственный вопрос. Врач перестает улыбаться и говорит серьезно.       — Ольга Кирилловна, я предлагаю вам сейчас пройти и сделать УЗИ, чтобы выяснить наличие изменений и подтвердить или опровергнуть данные анализов.       — Всё совсем плохо? — тихо, чувствуя как муж накрывает её ладонь своей, будто пытаясь приободрить. Почему врач молчит и не говорит ни слова? Неужели всё настолько плохо и все шансы стремительно близятся, или уже равны нулю?       — Кабинет 315, потом с результатами обратно ко мне. — женщина пишет на листочке число и отдает Арефьевой.

***

      Арефьева входит в кабинет одна, попросив мужа остаться за дверью, и, пожалев об этом, как только дверь закрылась. Его поддержка более, чем необходима. Внутри всё дрожит, предвещая очень нехорошие известия, настраиваясь на самое плохое. Кажется, она уже смирилась, что не сможет стать и счастливой и подарить своему любимому мужчине ребенка. Наверное, не стоило даже начинать пытаться, всё изначально было обречено на провал.       Приятной наружности медсестра в возрасте начинает проводить необходимые махинации, меняя угол наклона, медленно проводя по животу Ольги специальным прибором для большей видимости. Снова гнетущая тишина и больная не известность. Дыхание снова сковало наковальней.       — Я вас поздравляю, 4-5 недель беременности, отклонений в развитии не вижу, всё в порядке — с улыбкой произносит женщина, наблюдая за реакцией брюнетки, которая застыла и не верит своим ушам.       — Что? — растерянно переспрашивает, пытаясь понять по лицу врача, шутит ли она или всё что сейчас происходит — правда и действительность?       — Сердечко бьётся — по кабинету раздается тихий ритмичный стук. Ольга уже не может сдержать слёз. Неужели действительно получилось? И вся перемена её настроения, сегодняшнее плохое самочувствие — результат далеко не таблеток?

***

       Дверь кабинета УЗИ открывается, и кажется, Рыков впервые не может понять эмоций Ольги. Она плакала?       — Паш — хватается за его предплечье, тихо шмыгнув носом, смело смотря ему в глаза.       — Я беременна — на одном дыхании, с самой теплой улыбкой, на глазах застыли слёзы. Слезы счастья.       — Мы же делали тест, ничего не получилось — также не веря, как она пару минут назад, прижимая её сильнее к себе.       — К черту всё, врач сказала, что так иногда бывает, тесты могут не показывать на ранних сроках.       — Нам 4-5 недель — показывая мужу снимок УЗИ, немного смятый от волнения в её руках, смахивая ладонью дорожку от слёз на собственной щеке.       — Олечка — обнимает в плотную, чувствуя её дрожь каждой клеточкой. Она даёт волю слезам, крепко сжимая мужские плечи.       — Моя любимая — её слезы впитываются в его рубашку, нежные прикосновения к спине немного успокаивают, придавая уверенности.       — Я так рад — зарываясь в её кудрях, едва касаясь белоснежной шеи.       — Я тоже, очень — признается шепотом.       — Но мне так страшно.       — Всё обязательно будет хорошо — без тени сомнения.       — А говорила мне утром Арефьева, что забыла про день нашей свадьбы, ты сделала лучший подарок на планете. — она тихо смеётся, полностью растворившись в его руках, ощущая, как его губы касаются её щеки.