я любил его

      Прикасаться к его коже и чувствовать, что он дрожит, было лучшим, что когда-либо случалось со мной.             Он добрый, такой солнечный я знаю его уже так давно, но чёрты бы вас побрал, почему я влюбился?! Такая нелепость, знаете ли.       Но он не прогнал меня, когда я стоял на его пороге под бушующим ливнем.                   Я рисовал его. Много, долго, подмечая малейшие детали, погружаясь в запах его волос, путаясь в его пальцах, я любил его. Любил без остатка и полностью, любил без обмана, пафоса и лжи. Я любил его касаниями к коже, любил долгими взглядами и поцелуями в затылок. Я любил его тем, что слушал его песни, тем, что приходил к нему в кофейню и заказывал как можно больше кофе, чтоб он чаще подходил. Любил его рисунками и стихами, которые были так нелепы, что я плакал прямо тогда, пока читал их.       Я стоял посреди его комнаты, я вдыхал его запах, я надевал его футболки, брюки и нижнее бельё, я целовал его изредка, потому что он до чёртиков стеснительный.             В его объятиях я тонул, я умирал и воскресал, я любил его слишком долго и слишком искренне.       Я смешил его, я целовал его, он был моим, всегда был единственным, всегда был прекрасным.                   Он не загибает страницы, когда читает, не курит, а пьёт лишь шампанское по праздникам, его не интересует что-то обычное, хоть жизнь у него неимоверно скучная.       Я разбавил его будни приторной сладостью. Приторными и неожиданными поцелуями с языком, объятиями со спины, мы лежали на кровати, и я считал его родинки-звёздочки на лице.             Я целовал его костяшки, читал вслух, смотрел с ним фильмы, от которых он плакал, играл в настольные игры, гулял по ночам, слушал его, когда он был зол на отца.       Мы сбегали с ним и долго-долго бродили по лесу, я дарил ему цветы, он же так по-детски смущался. Я подарил ему брелок с дельфином, он же дарил мне сладости и бесплатный кофе, хоть я и знал, что это не приветствуется.                   Я действительно, искренне, долго, до боли во всём теле, любил только его.