Ты моя нежность!

-эй, ты меня фотографируешь, что ли?! - русоволосый мальчик, высоко подняв голову, нарочито медленно подошел к стоявшему неподалеку юноше. Пшеничные волосы завивались на кончиках, так красиво обрамляя лицо и выделяя серые глаза со вкраплениями черного на ободке. Карие, тем временем, с вызовом смотрели вглубь серых, стараясь высмотреть что-то, понятное только им. В руках сероглазый держал телефон со включенной камерой, не спеша опуская его. -Да, а что? - голос у юноши оказался таким приятным, что мальчик на секунду замер. -Меня Ваня зовут, - прокашлялся парень, невольно засмотревшись на это маленькое чудо природы. Внутри огнём разливалось чувство, что мальчик напротив послан самой судьбой- А тебя как? -Сеня. Приятно познакомиться. - улыбается Арсений и Ваня, наконец, понимает, насколько он влип. По самые уши, как говорится. В тот день они долго гуляли, разговаривая друг с другом обо всем, о чем только могут разговаривать мальчишки их возраста: об уроках, нелюбимых учителях, о классе, в котором учатся. Они шли рука об руку, совсем близко, почти переплетая пальцы вместе, не осознавая, почему прохожие так странно на них косятся, оглядываясь и перешептываясь. Коммисар рассказывал, что умеет играть в баскетбол, что волейбол стал с недавнего момента для него делом жизненно необходимым. Свиреп слушал, наблюдая за сменами эмоций на милом личике, щечки на котором то краснели, то становились прежнего цвета. В тот же вечер Ваня познакомил Сеню со своей матерью и отцом. Мама тут же угостила маленького Арсюшу сладкими булочками, а отец усмехнулся, наблюдая реакцию сына на уплетающего сочные булочки мальчугана. Конечно, было рано еще что-то предполагать, но отец заранее одобрил выбор сына. Мальчуган позже даже позвал Сеню в свою комнату, чтобы показать коллекцию машинок, собранную совсем недавно. Их знакомство со временем переросло в крепкую дружбу. Они вместе находились всегда и везде. Нельзя было увидеть их по-отдельности. Если один заболевал, то и другого в школе не наблюдали. Учителя жаловались родителям, но те, находясь в очень хороших за годы общения дружественных отношениях, видя, насколько сильно мальчики сблизились, не делали попыток как-то рассорить друзей, только защищали их, не давая директору повода для отчисления юношей. Парни взрослели, а дружба становилась только крепче, даже тогда, когда казалось, что уже достигнут предел. У обоих были девушки, много девушек. Оба жили на полную катушку, стараясь разнообразить жизнь, как можно сильнее. Но, в конце-концов, оба, пусть брошенные, со следами пощечин от хрупких рук девушек, всегда оказывались вместе. Выпускной - дело волнительное. Все ищут себе пару для танца, стараются найти лучшие платья и костюмы. Всю беготню не разделяли только Сеня и Ваня. Они давно были готовы. Их костюмы, идеальное отглаженные, с галстуками, завязанными вокруг ручки вешалки , висели в платяных шкафах, туфли начищены до блеска, а ведь они знали, что всё равно придут в кроссовках. Парни усердно готовились к экзаменам, ведь хотели попасть в один институт на бюджетной основе. -Свиреп, каким образом это решать? - Сеня по-хозяйски развалился на тёмно-коричневом диване, держа в руках учебник алгебры. Ваня, напевая какую-то незатейливую мелодию, шаманил на кухне, готовя очередную партию закусок. -Что именно? Логарифмическую функцию или показательные уравнения с ней? - выдал очередную заумную фразу Свиреп, тонкими колечками нарезая помидорку и одновременно поправляя отросшие кудри, опустившиеся на глаза и теперь мешавшие обзору. Коммисар, наконец, психанул, откидывая учебник в сторону и поднялся с мягкого дивана, направляясь к холодильнику. -И то, и то... Я не понимаю... -шипит Арсений, вскрывая банку энергетика и злясь скорее на брызнувший напиток, чем на алгебру. Ваня фыркает, умело замаскировывая нарастающий смех под кашель, и опять откидывает мешающие волосы. На это повторяющееся уже минут десять движение, Коммисар реагирует неоднозначно, отставляя банку с кислящим напитком на стол. Он подходит к юноше и начинает собирать пряди во что-то неопределенное. Как итог, за стол Свиреп садится, украшенный разноцветными резиночками и торчащими в разные стороны хвостиками. Сеня делает несколько фотографий и убирает телефон. Он никому не скажет, что успел-таки поставить самое милое фото друга на обои рабочего стола телефона, добавив на фон сердечек. Он никому не скажет, что влюбился, никому не признается, даже под самыми страшными пытками. Пусть хоть конец света случится, никто не узнает правды. Пароль на телефоне для того и нужен, чтобы сохранить маленький секрет. Свиреп невольно любуется улыбкой, расцветающей на любимом лице, когда Коммисар открывает свой телефон. Кажется, он кому-то пишет. Ревность медленно, словно жидкая карамель, затапливает парня изнутри, заставляя сжимать под столом кулаки и до треска скрипеть зубами. Наверное, вид у него был нелицеприятен, потому что Сеня удивленно поднял на него взгляд, оторвавшись от телефона, и воспросительно приподнял бровь. -Тебе идут эти хвостики - на это заявление Ваня самодовольно ухмыляется, опуская подбородок на сложенные руки. -А тебе идет улыбка. Сень, улыбайся почаще, а... - говорит парень, не замечая ошарашенного выражения лица сидящего напротив. Что это сейчас было, ни один из них объяснить не мог. Как случилось, что улыбка одного стала смыслом жизни другого? Коммисар и не помнил даже, что ответил на это заявление. Помнил только серые глаза напротив и то, что, кажется, утонул в них. Наверное, навсегда.