Ты моя нежность!

-Чертов галстук! - Сеня психует, уже полчаса крутясь перед зеркалом и пытаясь завязать нормально галстук. - он торчит и все... Ваня фыркает, отбрасывая свой кусок ткани на кровать, и подталкивает плечом ругнувшегося парня, заглядывая в зеркало. Кудри рассыпались по плечам, как только Ваня тряхнул головой. Подстригаться он пока не собирался. Сеня собирается уже просто снять галстук и пойти без него, растегнув пару пуговиц на рубашке. Но Свиреп не выдерживает и одним движением разворачивает юношу к себе, начиная развязывать бесконечные узлы, которые успел наплести Комиссар. Раскрутив эти хитросплетения, парень, расправив ткань, перекинул его через шею Сени. Осторожно завязав галстук, Ваня вдруг понимает, что переступил черту дозволенного. Они совсем близко, так близко, что, кажется, они дышат друг другом. Комната вдруг сузилась до размера их маленького персонального мира, отгораживая их от внешних звуков. Ваня заправляет вылезшую прядь отросших русых волос на чужой голове за ухо и задерживает пальцы на щеке Сени. Тот непонимающе хлопает пушистыми ресницами, представляя собой наимилейшее создание, какое только можно было найти на этой планете -Пойдем, перекусим - смеется Свиреп и насильно заставляет себя оторваться от этого прекрасного вида, выходя из комнаты и не видя покрасневших щек Коммисара. Нет, Сеня ни в коем случае не умел краснеть. По-крайней мере, он так думал до того, как ощутил прикосновение мозолистых пальцев к своей щеке. *** Звучат знакомые мелодии, и Сеня поднимает голову, стараясь понять, откуда идет звук. Большие колонки расположены неподалеку, высокий юноша настраивает аппаратуру, поправляя съезжающие наушники и подключая кабели. -Эй, Сень! - кричит кто-то со стороны главного входа. Людей с каждой секундой все больше, выпускников в этом году подавляющее большинство. По лестничным пролетам носится малышня, празднично одетая, словно выпуск сегодня у них. Гул разносится по коридору, но среди этого невообразимого гвалта Комиссар слышит родной голос. Обернувшись, он видит, как к нему бежит Свиреп, держа в руке какой-то пакет. Юноша, как и обещал, пришел в любимых кроссовках от известного бренда. Роскошный пиджак насыщенного черного, небрежно накинутый на плечи поверх белоснежной рубашки, театрально развевался при беге. Брюки красиво облегали стройные ноги, придавая им некоторую архитектурность. -Сень, это срочно. Вечером я за тобой заеду. Надо съездить в одно место, - как всегда, ни объяснений, ни разъяснений. Ничего нового, все в духе Свирепа. Прохладный ветер никак не портит этот вечер. Они с Ваней остановились где-то за городом, на обрыве, где земля уходит из-под ног, а вдалеке, насколько хватает взгляда, простираются заливные луга. Совсем рядом березовая роща, утопающая в зелени. Они приехали сюда на машине Вани, под громкую музыку и оглушительные сигналки проезжающих автомобилей, водители которых пытались докричаться до двух совершенно свободных юношей, безумно влюбленных в эту жизнь. -Ты хотел поговорить? - напоминает Сеня, замечая, с каким восхищением смотрит Ваня на окружающую природу, как оглядывает цветы, спрятавшиеся в высокой траве. Юноша кивает. -Да, хотел. - Свиреп подходит к кусту дикого шиповника, распустившего поздние цветы, и срывает одну розочку. Шипы больно режутся, руки тут же покрываются микроцарапинами, которые, наверняка, будут долго болеть, но ему все равно. Ваня почти вплотную подходит к Сене и, не прекращая смотреть в его серые глаза, вплетает розу в волосы, поправляя некоторые прядки, выбивавшиеся из общей картины. Лучи закатного солнца так нежно освещали юношу, что хотелось достать телефон и сфотографировать, отпечатать, как в его так и своей памяти этот образ, овеянный дымкой вечернего тумана, который медленно поднимался из долины. Полюбовавшись на творение рук своих, Ваня вздохнул, словно собирался с силами и мыслями. -Сень... Не перебивай... Это очень важно. - получив утвердительный кивок, юноша продолжает. - Я давно хотел... Хотел сказать тебе. Наверное, это прозвучит слишком банально. Ты, как эта роза. Снаружи покрыт шипами, но стоит сблизиться с тобой, понять тебя, и ты становишься таким нежным, раскрываешься, словно бутон. -Ваня нервничает, не смеет даже взглянуть на Сеню, понимая, что, если сейчас увидит агрессию, то вряд ли сможет произнести самые важные слова в своей жизни. Комиссар стоял, замерев, боялся даже лишний звук произнести, лишь бы дослушать до конца. - я знаю, мне не стоит на что-либо надеяться... Но, прошу, пойми меня... Свиреп выглядел так, словно сосредотачивался на проблеме. -Свиреп? - попытался окликнуть его Сеня, всё происходящее уже начинало настораживать. Он трянул русыми волосами, пытаясь освежить голову и вспомнить, что он такого сделал, что Ваня сейчас себя так ведет. Я люблю тебя, Сень, - шепот уносится ветром куда-то далеко, практически не слышимый. Наступила тишина. Не слышно было чириканье птиц на ветках, не шевелилась трава, словно все замерло вместе с сердцем Комиссара. Оно и вовсе отказывалось работать, выбивая ритм через раз. Дыхание перехватывало, а мозг вопил о том, что пора бы и прилечь. Желательно прямо сейчас. -Я... -Поехали домой, тебя, наверняка, уже потеряли - произносит Свиреп, целенаправленно не смотря в любимые глаза - та девушка на выпускном, кажется, хотела, чтобы ты с ней потанцевал. А ты только со мной тусовался. - Комиссар знает эту уловку. Признание, а затем отрицание, чтобы сгладить острые углы и не травмировать свою психику еще больше. Крепкая хватка на плече, и вот Ваня уже в паре сантиметров от Сени, дернутый сильным движением руки. Они снова рядом. Сеня, улыбнувшись, сплетает их пальцы, не давая отстраниться, и шепчет на самое ухо, обдавая обжигающим дыханием: -Я люблю тебя - а у самого в груди всё переворачивается, и бабочки, кажется, взбунтовались против такого места обитания, как его живот. Пальцы сжимаются крепче, руки скользят по шее, притягивают к себе. В сухие губы, истерзанные бесконечными покусываниями, почти врезаются влажные, со вкусом недавно выпитого энергетика. Как давно они хотели ощутить нечто подобное. Ладони запутываются в густых волосах, осторожно оттягивая, причиняя скорее наслаждение, чем боль. Солнце медленно уходило за край горизонта, освещая последними лучами влюбленную пару, обретшую свою счастье. Солнце уходило, но завтра утром, оно вновь поднимется, чтобы даровать надежду на будущее двоим парням.