Ты моя нежность!

-Не трогай меня! — шипит Сеня, отмахиваясь от слегка пьяного бойфренда, который еще не понял, в чем именно провинился. Они шли к ближайшей парковке, чтобы найти машину Комиссара, на которой они сюда, в общем-то и приехали. Помутневший взгляд Свирепа выхватил из темноты ярко-красную иномарку, стоявшую на самом краю парковки, зато видную сразу в нескольких камерах. -Эй, Сень… Ну ты чего? — не понимая своей вины, юноша ластится к любимому, то ли случайно, то ли наоборот, специально, покусывая любой открытый участок кожи, до которого только мог достать. Руки скользят по телу, обдавая жаркой волной продрогшую на вечернем холоде кожу. Гнев, заполнивший всю внутреннюю среду обитания Комиссара не отступал, не давая возбуждению захватить управление немного пьяного тела. -Не трогай меня! — уже рычит юноша, стараясь справиться с ключом зажигания, который, почему-то, упорно не хотелось поворачиваться и заводить машину. «Малышка» — личная гордость Сени. Он, можно сказать, её по кусочкам собрал, перебирая каждую детальку, всё свободное время проводя в гараже, подальше от шума и гама цивилизации и поближе к единственному механизму, который мог хоть как-то услышать его и понять. Ну, скрип упавшей с подъёмника «Малышки» не в счет. Он находил некое удовольствие, разговаривая со своей машиной, любовно протирая начищенные до блеска окна. -Что я сделал? — уже дома, вполне осознанно, на трезвую голову, спросил Ваня, когда Сеня как-то странно усмехнулся и чуть не разбил свою кружку, выпавшую из рук. -Что ты сделал? А почему я, блять, должен отвечать на этот вопрос? — совершенно спокойно спросил Комиссар, тряхнув отросшими не так давно темно-русыми волосами, и затем зачесывая их назад. — если ты не забыл, то пришли мы, прежде всего, чтобы отдохнуть вдвоём, — сделал ударение мужчина на последнем слове. — а ты все своё внимание отдаёшь ему, моему милашке — братишке. А твой парень — вроде как я… — Сеня вел себя, как последняя истеричка из дешевых мелодрам, которые фоном идут по телевизору и их никто особо не смотрит. О чем Ваня не забыл упомянуть. -Родной… — Свиреп хотел было обнять Сеню, но тот выкрутился и пошёл в свою комнатку, негромко, но ощутимо хлопнув дверью. Раздался бы звук закрывшейся двери чуть громче, то по батареям разнеслись бы гневные восклицания старенькой бабы Маши, живущей на нижнем этаже, которая пусть и глухая немного, но, страсть, как любит привлекать к себе внимание. Оставив попытки достучаться, в прямом смысле этого слова, до своего бойфренда, Ваня собирался тихо и мирно пойти отдохнуть в свою комнату. Но не тут было. Уже в клубе, Свиреп отправил сообщение в мессенджере Комиссару, что ненадолго уехал к отцу и, вряд ли вернется к утру. Не стоило думать, что Ваня при любой возможности бежал в клуб, дабы проветрить уставшую голову. Нет, он достаточно ответственный мужчина. Но, молодость бывает раз в жизни. И, поэтому, он сейчас сидит за столиком в самом углу танцующего клуба, с бокалом текилы в руке и кусочками шоколада, рассыпанными по тарелке. Вот уж кого-кого, а снова увидеть брата Комиссара он и не думал. Юноша, опирающийся на высокую барную стойку, уже был достаточно пьян, медленно покачиваясь в такт музыке и не всегда попадая в ритм. Он оглядывался, словно искал кого-то. Бармен, приветливый черноволосый парень, с удовольствием обслуживал постоянного клиента своего заведения. Встретившись взглядом с Ваней, Лёша достаточно уверенной для пьяного человека походкой прошёл к столику. -И снова здрасьте — смеётся он, пожимая протянутую ладонь. Но тут же замирает, когда Ваня тянет его ладошку к себе и целует, слегка касаясь губами очередного нового кольца на пальце. -Привет. — Ответил Свиреп и повторил свой поцелуй, не разрывая зрительного контакта. Текила, вперемешку с какими-то коктейлями и винами, становилась катализатором для возбуждения, которое почему-то увеличивалось, и для желания обладать. Кажется, оба понимали, что долго не протянут, если останутся здесь. А зажиматься по углам, словно какие-то бесстыжие проститутки, они не станут. Много чести — выставлять личную жизнь напоказ. Первым внутреннюю борьбу со своим эго завершил Свиреп и потянул Лешу за собой, направляясь к комнатам отдыха. Сказав администратору, что оплатит позже, Ваня взял ключи и чинно, словно не ему сейчас хотелось разложить парня прямо на этом же ковре в коридоре. В комнату они долго не могли войти. Из-за волнения и внутренней борьбы, у Вани потели руки, а ключ постоянно соскальзывал. -Давай я — мгновение и они уже были в комнате. Большая кровать с шелковыми черными простынями, этакий траходром, не менее, задвинутые шторы, полумрак и красная подсветка на полу. Декорации для порно, иначе и не скажешь. Леша прошёл к кровати и остановился у зеркала во весь рост, разглядывая свою слегка взъерошенную прическу и помятую одежду. Внезапно раздались шаги и приказ 'не разворачиваться', произнесенный грудным, низким голосом, хриплым от возбуждения. Широкие ладони, так остро сейчас ощущающиеся сквозь тонкую рубашку, прошлись по ребрам, нежно поглаживая подтянутый живот и забираясь под легкую ткань, царапая короткими ногтями пресс. Губы нашли своё место на ключицах, осторожно стягивая мешающую ткань, посылая разряды возбуждения по коже. -Вань, стой… Так нельзя… — шепчет Лёша, медленно плавясь под нежными прикосновениями. -Можно… — рубашка, наконец, падает на пол, не сдерживаемая ничем. Смуглые плечи тут же покрываются мурашками от приоткрытого окна, но губы Свирепа не дают замерзнуть. Закинутые на широкие плечи руки, губы, встречающиеся в страстных поцелуях, громкие стоны, так пошло звучавшие в тишине закрытой комнаты. Лёша проявил инициативу сразу, как только оторвался от сладких и пьянящих губ. Хотя, его самодеятельность ни к чему не привела. Сильные руки толкнули его на постель, заставляя разметаться по ней. Ваня прогнулся, нависая над юношей, запустившим пальцы в его длинные кудри, слегка оттягивая их. Нежные поглаживания перешли все грани дозволенного, пробираясь под ремень джинсов.