Особенности воспитания лунных тигров

Федора Достоевского прозвали Демоном не столько из-за убийственной способности, хотя и она сыграла свою роль, сколько из-за таланта к манипулированию, зловещего характера и острого ума. Все планы Достоевского срабатывали с пугающей точностью, хотя больше ужасали его цели и способы их достижения. Конечно, порой он шел по пути, не окропленным кровью. Например, гражданство Японии он собирался получить тихим и мирным взломом базы данных министерства юстиции. К сожалению, кое-кто имел на этот счет другие планы. Кое-кем был Николай Гоголь. Лучший друг Достоевского не отличался гениальностью. Да, порой он выдавал неплохие идеи, но в их основе лежала не эффективность, а эффектность. В отличие от Федора, конспирация Николая не интересовала, главное: масштаб, пафос, веселье. Он был чем-то вроде проблемного, но забавного напарника главного злодея. Хоть Гоголь зачастую соглашался с планами Достоевского, выполнял он их по-своему, отчего те всегда были на грани провала, но никогда ее не пересекали. Иногда он, конечно, настаивал на реализации именно его идей, но у Федора всегда получалось его переубедить. Но не в этот раз. Достоевский так и не понял, зачем сказал «да» очередной безумной идее Гоголя. Наверное, потому что сам посчитал ее немного забавной, пусть и фантастически тупой. В момент ее реализации он осознал, что соглашаться все-таки не стоило, но что-то менять было уже слишком поздно. — Значит, вы сбежали из гомофобной России в поисках места, где сможете жить свободно и счастливо. Почему для этого вы выбрали именно Японию? Гоголь и Достоевский сидели напротив миловидной сотрудницы министерства юстиций и пытались легально получить паспорт. Основу «надежной, как швейцарские часы» идеи Гоголя составляла история, с которой они и явились в госучреждение. Они прикинулись однополой парочкой. Федор так и не понял, почему Николай выбрал именно такую легенду. Видимо, тому очень уж хотелось пообниматься с другом без права на отказ. Безграничная потребность в прикосновениях Гоголя раздражала нетактильного Достоевского, и Николай это знал, потому и прибегал к обходным путям. Вот и сейчас он обнимал товарища за шею, вплотную прижавшись к нему, и даже – о, Господи! – закинул на него свою ногу. У Гоголя всегда была склонность к переигрыванию. — О, нас всегда манила Азия! – Николай прижался к щеке Федора своей, и у того нервно дернулся глаз. – А ваша страна такая красивая, такая технологичная. Мы словно в будущем очутились. — Если ты меня еще сильнее сожмешь, мое будущее будет без ребер, - прошипел Достоевский на ухо непозволительно близкому Гоголю. Николай подленько захихикал, но хватку ослабил. Только тогда Федор заметил, что около минуты не дышал. — Япония, конечно, может предоставить убежище людям ваших… особенностей, - сказала сотрудница министерства. – Тем более у одного из вас дедушка был японцем. Федор понятия не имел, из какой страны родом его дед. То, что азиат – факт, но с тем же успехом мог родиться хоть в Китае, хоть в Казахстане. Знать паспортистке это было не обязательно. — Однако вам нужно подтвердить серьезность ваших отношений, - продолжила девушка. — Жениться, что ли? – глаз Достоевского снова дернулся, а Гоголь нервно засмеялся. Он не думал, что дело зайдет так далеко. — Можно и так. А можно просто усыновить ребенка. — Отлично, ребенок! Обожаю детей! Федя, мы же всегда хотели ребенка! – радостно воскликнул Николай, тряся в порыве чувств Достоевского за плечи. — Отлично, - улыбнулась паспортистка. – Тогда осталось только оформить документы и, собственно, усыновить ребенка. Поздравляю! Теперь вы граждане Японии. — Коля, обещаю, дома я тебе ложкой глаз выковыряю. — Не дуйся, Федя. Будет весело! — Я на ребенка не подписывался. — Не хочешь дитину, можешь моєю дружиною стати. — Даже не знаю, что хуже. Ладно, неисповедимы пути Господни. Возьмем дитя постарше, чтобы поскорее за двери выпроводить. — Или младенца, чтобы в духовку запросто влез. Но судьба связала их ни с малышом, ни с подростком. Отчаянная наглость и щенячьи глазки десятилетнего Ацуши точным выстрелом сразили сердце Гоголя. Да, возможность выступить в роли индейки или быть изгнанным на следующий же день ребенку теперь не грозила. Его ждала худшая участь: стать воспитанником литературных гениев криминальной России. *** — А чего он худенький такой? А брови зачем себе сбрил? Чтобы татуаж сделать? А он уже совершеннолетний? С ним можно бухать? Куникида почувствовал, что у него дергается глаз. Зря он, наверное, решил подсказать непутевому новичку, от кого в этом городе стоит держаться подальше. Отчего-то ему показалось, что при встрече Алексея и Акутагавы, спасать придется именно пса мафии. Алеша же не прекращал задавать странные вопросы, и Доппо не выдержал и закричал: — Иди уже, помогай Танидзаки! Иначе уволим за бесполезность! — Зачем ругаешься, насяльника? Исковерканное слово резануло слух Куникиде, но исправлять его он не стал. Так разговор затянулся бы до бесконечности, а Алешенька ему уже порядком надоел. Посему Доппо молча развернулся и уселся за ноутбук. Алексей же пожал плечами и направился следом за новоявленным коллегой. Началось все с того, что некая красивая и совершенно неподозрительная барышня попросила найти улики для ареста одного пугающего незнакомца. Детективное агентство направило на это задание Алексея и «террориста» Танидзаки, в том числе и с целью подружить эту парочку. Больно боялся Джуничиро нового детектива. А уж его сестра – тем более. Впервые в жизни не пошла на задание вместе с братом! В подворотне, куда клиентка завела детективов, внезапно выяснилось, что все это было ловушкой. Она привела их прямо в руки Акутагаве. Величаво вышел тот к своим жертвам, выпустил Расемон для устрашения, вскинул голову и сказал: — Бойся смерти и всякого, ее приносящего. Всякого, ее ищущего. Ибо смерть будет преследовать его до скончания… Пафосная речь Акутагавы прервалась совершенно непафосным, хрипящем кашлем с элементами крови. Именно это и предрешило исход его битвы с агентами. — Батюшки, страшный кашель-то какой! – для пущего драматизма Алешенька даже перекрестился. – Да ты посмотри на себя: хрипишь, как старый Жигули, а ходишь в плащике нараспашку и рубашечке тоненькой! Совсем свою ангину запустил! Так, пошли за мной, я быстро хворь из тебя эту выведу! — Вообще-то, это ты за мной пойти должен… - неуверенно пробормотал Акутагава, сбитый столку столь неожиданной заботой со стороны противника. — Если для тебя это так принципиально, пойду за тобой, - закатил глаза Алеша, - но в сторону детективного агентства. Давай, ноги в руки – и пошел! Рюноске оторопело посмотрел на свои конечности. Предложенная Алешенькой схема передвижения казалась неосуществимой. Пока до него дошло, что сказанное детективом – метафора, тот уже перекинул его через плечо и, превратив ноги в тигриные лапы, стремглав ринулся к офису. — Акутагава-семпай! – закричала перепуганная Хигучи, решив, что ее обожаемого босса похитили. Танидзаки восхищенно присвистнул. Уровень крутости новичка в его глазах резко вырос. Еще никогда с Портовой мафией так быстро не разбирались, тем более с хваленым Акутагавой. А подглядывающий за происходящим Дазай со всех ног бросился обратно в офис. Что бы там ни сделал Алеша с Акутагавой, Осаму обязан был это увидеть! *** Алеша кашлянул один раз. Второй. Громко хлюпнул носом. Сидящий рядом на диване Гончаров опасливо отодвинулся в сторону, а в комнату, сшибая все на своем пути, в том числе зазевавшегося Пушкина, влетел Гоголь. — Дитятко мое, что случилось? Неужто прихворнул? — Что сделал? – переспросил Алеша, еще не все русские слова знающий, и со смачным звуком втянул показавшуюся из ноздри соплю. — Ой, ужас-то какой! Моя дитина захворіла! Срочно! Срочно лечить! Загадка: как же это делать? Правильный ответ: народная медицина! — В таком случае, пойду чай с малиной заварю. И с медом, - загадочно улыбнулся Гончаров и направился в сторону кухни. — Чай с малиной? Звучит вкусно! – обрадовался Алеша. О том, что выводы его преждевременные и ошибочные, мальчику подсказала тень, упавшая на глаза приемного отца, и его безумная улыбка. — О, это единственное, что тебе понравится, поверь. Я прошел через эти круги ада, и тебя проведу. Эй, мужики! – окликнул Николай Федора, Александра и Ивана. – Какой способ лечения простуды вы больше всего ненавидите? — Банки, - сквозь зубы прошипел Пушкин, заглядывая в комнату. – Болючие и мерзкие. От одной мысли о них в дрожь берет. — Мне алоэ в нос капали, - сообщил из кухни Гончаров. – Ужасное ощущение! Вот бы повторить! — Мне бабка как-то ноги в тазике парила и чуть их не сварила, - показал нос из своего кабинета Достоевский. – Кажется, после этого я ее топором и зарубил. Или на то была другая причина?.. — Отлично! – закружился на месте Гоголь. – Сашка, тащи тазик! Ванька, нарви алоэ! Пришла пора лечиться! Алеша громко сглотнул и спрятал лицо в ладошках. Что-то подсказывало ему, сейчас начнется ад пострашнее детского дома. *** — Отпусти! — Акутагавушка, не сопротивляйся, это для твоего же блага! — Я там задохнусь! — Над картошкой еще никто не задыхался. Я тебе ее даже потом съесть разрешу. Дыши, давай! Не сопротивляйся народной медицине! С долей восхищения и садизмом наблюдала Ёсано за происходящей вакханалией. Кенджи во всем поддерживал Ацуши и советовал ему еще шею Акутагавы луком-порей обвязать, для надежности. Рампо делал ставки с самим собой: вырвется мафиози – он съест печеньки, победит Алешенька – слопает мотти. Куникида же искренне пытался понять, как его фраза «увидишь Акутагаву – беги», смогла прозвучать как «увидишь Акутагаву – в офис тащи»? — Акутагава-кун, - пропел подоспевший к самому интересному Дазай. – Если ты пройдешь весь «путь оздоровления Алеши», я тебя немножечко признаю. Мгновенно голова Рюноске оказалась над кастрюлей под полотенцем, а, судя по раздающемуся на все здание сопению, вдыхал он пары вареной картошки очень старательно. — Умничка! – похлопал его по спине Алеша. – Сейчас закончим – ножки тебе попарим, йодовую сетку на груди нарисуем, молока с медом попьем и, на всякий случай, банки на спину поставим. Я из тебя хворь эту выведу! Еще «спасибо» скажешь! Воодушевленно записывал Дазай методы лечения от Алеши. Для бывшего мафиози они звучали как отличный способом самоубиться. Особенно его впечатлили молоко с медом. Страдающий над картошкой Рюноске пожалел, что не скопытился еще в детстве. Члены детективного агентства искренне ему сочувствовали и обещали себе никогда не болеть. Мало ли, вдруг и их Алешенька решит... полечить. *** — Папа, а дядя Федя твой друг? — Да, лучший друг! А что? — А как вы с ним подружились? — Загадка: можно ли крепко подружиться с человеком после того, как случайно выбросил ему на голову пакет мусора с балкона? О, я знаю правильный ответ: еще как можно! Алеша прыснул от смеха, и молоко, которое он пил перед сном, потекло из носа и рта, отчего захохотал уже его отец. Убирая за собой и не переставая смеяться, мальчик спросил: — Как думаешь, у меня появится лучший друг? — Наверное, - пожал плечами Николай. – До сих пор ума не приложу, как мы с Федей спелись. Он меня убить пытался первые полгода после знакомства. Если бы не моя «Шинель», некому было бы тебя молоком сейчас поить. Ты пей, пей, кости крепкими будут и башка умной, но это не точно. А вообще, самая крепкая дружба зарождается в самых безумных ситуациях. Например, в драке за последнюю белую шапку-ушанку. Или при мщении учителю физики за несправедливую двойку. Эх, красиво тогда в школе крыша взлетела! О, или когда вы нажрались в клубе, а потом ты держишь его волосы, когда он блюет. — Попрошу уточнить, - раздался из соседней комнаты голос Достоевского, - нажрался тогда только ты, и я держал твои волосы. — Мы тут не за подробностями пришли, а за сутью! – Гоголь показал закрытой двери язык, а потом снова повернулся к сыну. – Короче говоря, Алешенька, ищи веселых и необычных людей. Один из них точно станет твоим лучшим другом. Алеша радостно кивнул и вытер с губ остатки молока. Да, однажды он точно назовет кого-нибудь лучшим другом. По-другому и быть не может, ведь папа ему так сказал, а папа никогда не ошибается. *** — Удачно добраться до дома, Акутагавушка! – махал рукой на прощание уходящему Рюноске Алеша. – Как снова приболеешь, возвращайся! Акутагава нервно вздрогнул и ускорил шаг. Теперь понятно, почему Гильдия готова заплатить за тигра целых семь миллиардов. Такого не то, что поймать, от него целым и невредимым уйти бы. Хотя мафиози, пусть и не хотел того признавать, чувствовал себя немного лучше. Легкие болели меньше, на кашель почти не срывался, и дышать будто стало проще. Но благодарить Акутагава тигра ни за что не будет! Этот пацан провел его через такой ад, что Рюноске впервые задумался о сеансе психотерапии. Какая тут благодарность? — Эй, Акутагавушка! – окликнул мафиози Алеша, вспомнив вдруг кое-что важное. – Пошли завтра бухать! Ты блевать будешь, а я тебе волосы подержу. — Это кого еще из нас стошнит?! – резко обернулся Рюноске с багровым от гнева лицом. – Я тебя, между прочим, старше! — Ну вот и проверим, что важнее: возраст или опыт, - поиграл бровями Алексей. – Тогда жду тебя завтра в «Люпине» в восемь вечера. Не опаздывай, дружище! — Я тебе не друг! – еще яростнее прокричал Акутагава и скрылся во мраке черных улиц. — Да-да, дядя Федя папе тоже так говорил, - засмеялся Алеша и вернулся в офис детективного агентства. Наблюдающий за ними из окна Дазай вытер выступившую в уголках глаз скупую мужскую слезу. Он и подумать не мог, что задуманный им «новый двойной черный» так быстро объединится. Да еще и так красиво! Он, конечно, рассчитывал на здоровое (или не очень здоровое, и легкие Акутагавы здесь не при чем) соперничество, но оно не сравнится с силой крепкой мужской дружбы! Как у греков были отряды настоящих друзей, так и в Йокогаме собирается непобедимый дружный дуэт! Или у греков была армия любовников?... А, ой.