Воронежский мальчик

      Шастун привычно для всех стучал длинными пальцами о край парты, сочиняя какую-то хаотичную мелодию, понятную лишь ему. Тихий стук о дерево и крики малышни за окном нарушали жизнерадостный монолог Попова. Шел третий урок, но по ощущениям — уже за десятый. После долгих каникул тяжело было всем. Просыпаться в семь утра, приходить ко звонку, одеваться в неудобные рубашки — всё это казалось невозможным.       Яркое солнце за окном всё ещё шпарило, пробираясь сквозь персиковые жалюзи в родном кабинете. Будто бы лето всё ещё продолжалось, лишь календарь в телефоне и рыжая листва доказывали обратное. Всё-таки начало осени. Арсений Сергеевич в своей привычной дружелюбной манере рассказывал о трудностях сдачи экзаменов, иногда раскручиваясь на кресле. Антон прикрыл глаза, вслушиваясь в знакомый тембр голоса. Знакомый, приятный, даже, можно сказать, театральный. Он мог бы стать отличным певцом. Или, может, вести свою передачу на телевидении. Это определенно завораживало, как и манера речи на уроках литературы. «Граф, явившийся из девятнадцатого века» — однажды сказала одноклассница. Так и закрепилось его прозвище. В изящные вихри предложений врывались небольшие ругательства, не переходящие грань дозволенного в школе. Но чопорным и заносчивым его не считали. Он умел вовремя остановить свой поток меланхолично-заумного монолога. Множество незнакомых Антону терминов приходилось тайком искать в интернете после урока, а потом делать важный вид, пытаясь вернуть прошлую тему разговора. И когда же всё это безумство началось? Шастун мысленно посчитал: седьмой класс. Точно.       Его любимый и до одури болезненный, крышесносный седьмой класс. Впервые его сердце начало колотиться сильнее при виде одного человека. Впервые тряслись руки, шутки были сбитыми и глупыми, а глаза стыдливо опущены в пол, будто потрёпанные черные кеды были интереснее Его. А румянец на щеках появлялся отнюдь не из-за холода в школе и тонкой рубашки.       Антон не впервые тогда увидел Арсения Сергеевича. Его имя он узнал ещё в пятом классе, когда перешёл из среднего звена абсолютно другой школы. Вот только судьба и чувства решили поиздеваться над ним спустя два года. Детские надежды и мечты утопали в слякоти осени.       Шастун вкусил все «прелести» невзаимной любви. Разочарование, гнев, мелкие радости. Они были невероятно близко к друг другу, но до банальности далеко. Его симпатия была запрещённой. Он же парень, какой ему ещё Арсений Сергеевич? Знал же, что любить нужно девочек. Надо быть принцем, защищать, спасать, помогать. Стараться быть настоящим мужчиной. Отец растил его правильным мальчиком с четкими стандартами. «Антон, помоги Лере!», «Антон, иди качаться! Ни одной девочке не понравится такой дрыщ», «Ты же защитник прекрасного пола».       Бывало, что в голове начинался настоящий диссонанс: почему женатый тридцатилетний мужчина с ребенком, а не милая одноклассница Ирка, которая липнет к нему ещё с пятого класса?       Сколько бессонных ночей Шаст провел сидя в неудобном кресле, зачитываясь историями из интернета. Многие в один голос твердили, что это нормально. Он не больной — просто немного отличается от всех. Конечно, прикрываясь анонимной страничкой без фотографии, рассуждать об этом было гораздо легче. Но он не пустая страница в социальной сети. С ним общаются парни, бегают хвостиком красивые девчонки, а он только и может, что обворожительно улыбнуться да убежать в свой теплый угол одиноких размышлений, а после колко отшутиться.       А его первая сигарета, которую он «стрельнул» у старшеклассника. Удушливые слёзы. В тот день Попов привел свою трехлетнюю дочь в школу. Та мило махала маленькой ручкой, поправляла розовое платьице, теребила косички, пока одноклассницы Ира и Катя бегали вокруг неё, пытаясь развлечь маленькую принцессу. А Попов ласково звал её Кьярочкой. Только один Антон обходил ребенка, изо всех сил стараясь побороть гримасу презрения. И только после вопросительного взгляда Арсения Сергеевича он прекратил этот цирк. Как идиот приревновал его к его же дочери.       «А чего ты хотел? Ты же мерзкий парень, влюбившийся в нормального мужика. Не порть ему настроение» — твердил противный голосок внутри, который позже радовался разводу учителя. Но сам Шастун в то время старался игнорировать его помятый, грустный вид. Щетину, рубашки с пятном от кофе, лохматые волосы. Такого никогда раньше не было.       И теперь он в одиннадцатом. Те непонятные годы прошли, оставив после себя лишь неприятный осадок, который никуда не спешил уходить. Шаст попытался принять себя, наладить отношения со всеми, запихав свой недостаток внутрь себя. «Ты нормальный» — так каждое утро твердил он, глядя в зеркало у входной двери.       Даже с учителем наладились отношения. Спустя столько времени этот странный период смущения прошел. Теперь Антон был более уверенным не только в себе, но и в своих чувствах.       Он ведь самым первым предложил идею сделать классным руководителем Попова. Их старая учительница как раз уходила на пенсию, оставляя свой десятый класс на произвол судьбы. И, на счастье всему «Г» классу, Арсений Сергеевич согласился. — Кто нибудь надумал сдавать литературу? — Попов улыбнулся, опершись руками о парту, и окинул взглядом уставших подростков. — Я, — Антон оторвался от мыслей, что тянули его вниз, словно зыбучие пески. «Опять всё прослушал». — Всего один человек? Прекрасно, — дальнейший разговор оборвал громкий звонок, — ребята, все свободны! Продолжим завтра на русском. Антоша, не убегай, подожди, расскажу подробнее про литературу. — Шаст, тебя ждать? — спросил Серёжа, пройдя вместе с Позовым около его парты. — Не, не надо, вдруг надолго. И я вообще-то планировал к Воле подойти. — Не забудь про меня тоже спросить! — воскликнул Дима, вспомнив, что тренировки по волейболу в этом году никто не отменял, а он как раз был в основном составе. — Договорились. Потом напишу, что сказал. И захватите на меня энергос. Я к вам потом подойду. Вы же к Позу? — в ответ утвердительные кивки. Замечательно.       Антон делал увлеченный вид, разглядывая свою старенькую толстовку, и ждал, пока вся шумная толпа выйдет из кабинета русского и литературы. — Здра-астье, — в привычной манере с улыбкой протянул Шаст, подойдя к учительскому столу. — Привет, как каникулы прошли? — Арсений поднял свои синие глаза, в которых читался неподдельный интерес. — Сойдет. А вы как? Отдохнули? — Прекрасно. Даже в отпуске был. — Он тщательнее пригляделся, — удивлен, никогда не видел тебя с кудряшками. Мило. И браслетики новые появились, — с улыбкой проговорил учитель, пальцем имитируя объемные завитки на своей голове. — А... хотите подарю один? — поборов маленькую волну смущения, напролом вопросил Шаст, которому ответ был не особо-то и интересен. — Ты чего! Я же не ради этого про них сказал. — Ну и что? Вам какой больше понравился? Этот? — он подцепил длинным пальцем вязанный браслетик из ниток.       Ручная работа, настоящие камни яркого голубого цвета. На солнце выглядело особенно красиво. Минерал мерцал, словно в нем были блёстки. Его любимый. Специально покупал на заказ, чтобы был таким единственным в мире. Его личный экземпляр. Четверть честно заработанной скромной зарплаты отдал. Не зря. — Антон!       Но Шастун невозмутимо снял бижутерию и положил её на стол рядом с красной ручкой. — Merci, Тоша. — А чего вы меня, кстати, оставили? Вроде бы ещё не накосячил. — Ты у меня единственный литературу сдаёшь. Обычно я веду платные дополнительные, но раз ты один, то могу сделать их и бесплатными. Тем более ученик моего класса, мне не трудно. — Разве никто из параллели не выбрал ее сдавать? — Я веду только два класса, не забывай. Остальные не в моей компетенции, — Попов оторвался от заполнения какой-то бумажки и повернул стул к Шасту. — Понял. А когда и сколько будет? — Думаю, трёх раз в неделю будет достаточно. Вторник, четверг и пятница. После уроков. Примерно… седьмой-восьмой по расписанию. — Нихрена, — Антон театрально поднял брови, пытаясь прикинуть, на сколько быстро ему придется бежать, дабы успеть на работу. — Мало? — усмехнулся учитель. — Ага, безумно, — Шаст знал, что за такие колкие шуточки выговор он не получит. За пройденное время Попов уже привык и отучить его не старался. — Дай свой «ВК». Расписание ещё плавает, буду писать тебе, во сколько приходить, хорошо? — Конечно. Так и записан — Антон Шастун. — Это твой профиль? — спросил Арсений Сергеевич, показывая свой телефон и черно-белую аватарку с селфи в строке поиска. — Да. — Вот и договорились. — Ну… Я побежал тогда. До свидания! — До завтра.       Антон прикрыл чуть тяжёлую деревянную дверь и проверил коридор на наличие людей. Губы расплылись в глупой улыбке, а на душе было хорошо, даже слишком, учитывая, что начался новый учебный год. Лёгким шагом он дошел до спортивного зала, стараясь уложить в голове всю информацию.       В детском крыле парочка первоклашек уже успели врезаться в него, тут же шепча извинения. Когда-то и он носился по коридору со своим старым другом Макаром. Как же жить тогда было приятно. Из проблем были лишь холодная манка из столовки и потерянная варежка. В то время даже отец был с ним мягок. Сам отводил в школу, старался помочь с домашним заданием, хотя сам опаздывал на встречи с друзьями в баре. А однажды вообще сводил в зоопарк! Впервые, в восемь лет. Его удивление росло всё больше с каждой клеткой. И тигры, и обезьяны, и медведь с пантерой! Помнил, как прижимал маленькие ладошки к стеклу, стараясь получше рассмотреть животных, ранее увиденных в рисованной энциклопедии. — Здравствуйте, Павел Алексеевич, как раз вас ищу, — крикнул Антон, догоняя учителя физкультуры в коридоре.       Размышления о своей юности он отложил до следующего наплыва воспоминаний. — Какая встреча! И тебе здравствуй, чего от меня надо? — Тренировки так же остаются? Наша команда тоже? — Конечно, Шастун. Куда я без вас на соревнованиях? Про расписание напишу в беседе. — О, так соревнования всё же будут! А когда? — Нетерпеливый какой. Всё напишу позже, — вслед крикнул физрук, даже не обернувшись.       Опять пошел к своей жене, а по совместительству завучу — Ляйсан «Как-там-ее-отчество-уже-забыл»       Разговор хоть и вышел быстрым, но достаточно информативным. Команда остаётся, тренировкам быть, а значит, всё не так плохо, как могло бы быть.       Игра помогала разгрузить голову, опуститься в атмосферу азарта. Счёт, удары, большой спортивный зал, одним словом — красота. Особенно, если тренировки проводились с утра, когда солнце только встало, озаряя сонный Питер.       Парень вытащил спутанные наушники и двинулся на первый этаж к раздевалке. Охранник опять спал, а гардеробщица недовольно смотрела в окно на яркий листопад, прикрываясь каким-то красным шарфом.       Схватив тонкую фиолетовую куртку, он вышел на крыльцо и достал из джинс новенькую электронную сигарету, которую ему купил Димка утром. Мог бы сделать и сам, но на его работе это стоило слишком дорого, по сравнению с другими магазинами в округе. Антон выдохнул сладкий пар, что закручивался хаотичными спиралями. Клубника-ананас. Неплохо.       На телефон пришло уведомление со знакомым звуком. Шаст сразу разблокировал экран смартфона, надеясь увидеть там заветное имя. И правда он — «Арсений Попов». Ещё и профиль закрыт. Школьник кликнул на кнопку и добавил его в «друзья», тихо усмехнувшись.       Он же ещё летом надеялся забыть всё в последний год. Так же случается у правильных людей? Они уходят из школы, переходят на новый этап своей жизни и забывают старые влюбленности. Но был ли Антон изначально правильным?