Зеркала-озера

Димка во второй или даже третий раз за день повторяет, что им нужно встретиться с Ореховым после занятий, и Алёна сдается. Голова болит с выходных, глаза закрываются, и меньше всего хочется, чтобы проблемы со сном стали постоянными. Димка то ли не замечает вялости подруги, то ли настолько убеждена, что Орехов как-то может помочь, что продолжает наседать. Алёна тяжело вздыхает и наконец соглашается. — У меня голова идет кругом, я тебя в таком состоянии точно не переспорю, — мрачно отзывается она в перерыве между занятиями. — Ты меня ни в каком состоянии не переспоришь, — довольно подначивает ее Димка, что-то списывая с экрана телефона. — Кстати, нам еще сегодня в библиотеку, не забыла? — Мне нужно в больницу. Я потом как-нибудь в другой день отработаю. Могу даже одна за двоих, прикроешь меня? — Потому что ты у нас теперь на особом счету? — посмеивается Димка. — Потому что я теперь любимица Пшемисла, и он лично все мне простил. — Очень смешно, — хмыкает Димка и закатывает глаза. — Меня Карыказ отпросила у Индиры, только никому не говори, ладно? — просит Алёна. — Она сказала, что может вытащить папу из комы, но ее в больницу без меня не пустят. Я, конечно, наплела там, что она его двоюродная бабушка, но сомневаюсь, что они не укажут ей на дверь в следующий раз. Димка перестает писать и поднимает взгляд на Алёну. Ее лицо становится непривычно серьезным, и она тихо спрашивает: — Уже известно, кто с ним это сделал? — Пока нет. Я, конечно, делаю ставку на ведьм, которые его нашли, но доказательств у меня никаких. — Выученные, — презрительно выплевывает Димка. — Бабуля всегда говорит, что их лучше обходить стороной. Они вечно сами себе на уме. — Тебя послушать, так и ведьмары такие же. Перед глазами стоит образ Пшемисла, и хоть никаких улик против него нет, хоть сама Алёна и не слышала, с кем говорила Альбина Константиновна, в животе скручивается узел. — Конечно, — уверенно подтверждает Димка. — И Орехов тоже, но нам нужна от него информация, а тебе лучше все услышать из первых уст. — Или ты просто на него запала, — беззлобно подначивает Алёна. Выражение лица Димки мгновенно меняется. Она морщится, высовывает язык, а затем делает вид, что ее тошнит в сторону. — Ну все-все, я поняла! — соглашается Алёна, лишь бы подруга прекратила свое показательное выступление. — Я ответственно отношусь к нашему расследованию, даже с парнями ради такого дела согласна пообщаться, а ты сразу «запала» и «запала», — раздраженно и с ноткой обиды в голосе заявляет Димка, возвращаясь к списыванию домашки. Алёна подпирает щеку ладонью и прикрывает глаза. Марта ей объясняла несколько раз, что никакого портала не было, никуда они не перемещались, это был очередной транс, в который, скорее всего, ее затянуло из-за сильного стресса. Но как тогда объяснить то, что они оказались в небольшом и ветхом домишке Карыказ? Тетя точно ничего не давала ей пить, но Алёна чувствует себя как во время похмелья. Кошка ничего необычного тоже больше не делала, и чем больше времени проходит, тем сильнее ощущение, что все приснилось и померещилось. Какие вообще способности у старейшины Совета? Димка толкает ее локтем, и Алёна едва не падает лицом в стол. Ей точно стоило остаться сегодня дома. — Ты свою-то домашку сделала? — спрашивает Димка, а Алёна сонно трет глаза, стараясь взбодриться. — Мне было не до нее. — Ого! — усмехается Димка. — Еще скажи, что и за экзамены не переживаешь, тогда у нас летом снег пойдет! — Меня сейчас ничего, кроме папы, не волнует, — без обиняков признается Алёна, и Димка пристыженно поджимает губы и утыкается обратно в тетрадь. Слова Александры, помощницы Волкодав, так и крутятся в голове, не позволяя сосредоточиться ни на чем другом. Димка сверяется с телефоном, смотрит поверх голов, что-то выискивая у выхода из столовой. — Когда, говоришь, твой Орехов придет? — Скоро должен быть. Но время тянется, людей в столовой становится все больше, а Орехов так и не появляется. Димка успевает закончить списывать домашку, Алёна окончательно проснуться не успевает. — Может, в другой раз? — пытается предложить Алёна, но стул слева от нее кто-то отодвигает в сторону, и рядом усаживается их одногруппник. — Значит, ты у нас теперь главная ищейка? — посмеивается Орехов, пытаясь прикрыть рот кулаком. — Нет, главная, как ты выразился, ищейка все еще Лета Макавеева, — поправляет она, стараясь не закатывать глаза. — А я думала, у нас нет главных… — задумчиво добавляет Димка. — Давайте ближе к делу, — почти раздраженно бросает Алёна. — Дима сказала, что ты знаешь больше, чем мы. Орехов скидывает рюкзак на пол, отодвигает стул так, что тот почти упирается ножками в стену, и откидывается на спинку. Они сидят практически в самом дальнем углу от входа, и народу вокруг слишком много. Алёна не знает хорошо это или нет, но вроде как неприятности не могут поджидать на самом видном месте. — Озёра-близнецы обычно пугают первые курсы, а не привлекают, — наконец заговаривает он. — Слишком мощные источники сил, чтобы неучи могли с ним справиться. — Но девочек туда заманил твой тезка, — вклинивается Димка. — А он далеко не первокурсник. — Он подставной, — фыркает Орехов. — Только идиоты могут поверить, что это был он. Ни мотива, ни цели. Уверен, если показать ему фотки других первокурсниц, то он скажет, что и их похитил. Плеяда умеет вкладывать в рты нужные слова. Плеяда, на которую когда-то работал отец Алёны. По спине бегут мурашки, и она пытается натянуть рукава легкого свитера до середины пальцев. — Если это был не он, то кто? Орехов пожимает плечами. — Знал бы, давно пошел к Высшему Совету. Или еще куда повыше. — Выходит, ты бесполезен? — подначивает Димка с хитрой полуулыбкой. — Я знаю, зачем настоящему похитителю озера, — равнодушно заявляет он. Алёна выпрямляется и оказывается на самом краю стула. Судя по реакции Димки, либо эту часть подруга не слышала, либо Орехов действительно оказывается ценным источником информации. — Одно из них показывает будущее, другое — прошлое. Кроме того, одно способно поглощать ведьмовские силы, а другое — наделять ими. Эти дурехи наверняка подумали, что раскроют в себе невероятные способности, которые и не снились их бабкам. Он усмехается и закатывает глаза. — Тогда зачем похитителю приводить их туда? — спрашивает Алёна. Орехов переводит на нее взгляд: — Очевидно: он мужчина. И хочет заполучить силы, которые они еще не научились контролировать. Чистое, не подчиненное никому ведьмовство. Озера смогут впитать его, а затем он может забрать все себе. Конечно, если знает, как именно. Он произносит все это, смотря четко ей в глаза, и на мгновение Алёну пронизывает ужас. Ей никогда и в голову не приходило, что такие мощные источники силы могут быть использованы во вред ведьмам. — Звучит так, будто ты об этом и сам думал, — почти шепотом произносит она. — Мне это ни к чему, — отмахивается Орехов и переводит взгляд на Димку. — Тут слишком много «если»: если все пойдет по плану, если озера не откажутся отдавать силы, если девчонки не умрут, если такая концентрация ведьмовства не выжжет его изнутри. — Прекрати, звучишь как псих, — прерывает его Алёна. — Настоящий псих сейчас где-то там, — говорит он, кивая в сторону окон. — И вместо того, чтобы его ловить, нам поставили охрану по периметру. У тебя есть уверенность, что все исчезновения происходят не по указке Совета? — Охренеть… — выдыхает Димка. — А ты и правда не такой тупой, как я думала. — Сочту за комплимент, — хмыкает Орехов. — Нас с парнями первых выкинут из школы, если все это не закончится в скором времени. Так сказать, найдут козла отпущения. — Школа не пытается всех подружить, — понимает Алёна. — Нас наоборот сталкивают лбами, лишний раз напоминая, что мы разные. Орехов щелкает пальцами и показывает на нее указательным. — Кто бы это ни был, его интересуют исключительно собственные цели. Он либо идиот, либо понимает, что ставит под угрозу всех ведьмаров, возможно даже несколько поколений ведьмаров, но ему все равно. — Мне кажется, я поняла, кто это может быть, — произносит Димка и быстрее, чем Алёна успевает что-то возразить, подскакивает с места и проталкивается к выходу. — Дим! Но подруга ее уже не слышит, и Алёне остается лишь тяжело вздохнуть. Она ловит на себе взгляд Орехова, и он коротко усмехается. — Да уж, девчонки. Я и не знал, что в вашем возрасте играют в Нэнси Дрю. — Захлопнись, Лёш, — беззлобно советует Алёна и роняет голову на сложенные на столе руки. Были бы у нее силы, она бы уже бежала за Димкой, пытаясь не столько остановить ее, сколько хотя бы выяснить, куда именно она направляется. — Удачи, любительница сыска. Сил не находится, чтобы как-то язвительно ответить. Более того — когда Алёна поднимает голову, куда-то исчезают минут двадцать времени, и она устало стонет, глядя на часы на экране телефона. Дома в постели сон не идет, а сейчас ее буквально выключает. Димки нет, поэтому Алёна собирает ее тетради и запихивает в собственную сумку, рассчитывая передать их подруге позже. Столовая заметно пустеет, и Алёна вспоминает, что так ничего с самого утра и не ела. Булочка с вишней привлекает больше внимания, чем каша или сырники, так что она останавливает свой выбор на выпечке, рискуя заодно и заработать гастрит. На выходе из столовой, когда она удовлетворенно жует сладкую булку, Алёна практически сталкивается с Вияной, поспешно направляющейся куда-то в противоположную сторону от кабинета директрисы. — Извините, — только и успевает пискнуть Алёна, в последний момент избегая столкновения. Вияна ничего не говорит, торопясь дальше, а Алёна почему останавливается и смотрит ей вслед. Слова Орехова заставляют задуматься. Чем же здесь на самом деле занимается Высший Совет? Единства между ними нет, оно исключительно показное. Может ли кто-то из них и в самом деле вбивать клин между ведьмами и ведьмарами? На ум тут же приходит треклятый Пшемисл, но черная сетчатая юбка-пачка Вияны скрывается за поворотом, и Алёна вдруг ловит себя на мысли, что все это время могла ошибаться. Они могли найти врага не там, могли купиться на суровую и высокомерную манеру держаться, на раздраженный тон. Но ведь голос, с которым Альбина обсуждала отца, был мужским. Алёна откусывает немного булки и тяжело вздыхает. Ей срочно нужен отдых. Срочно! Но сначала проведать отца и убедиться, что он все еще дышит. Номер телефона Димки оказывается недоступен, онлайн ее тоже нет. Алёна оставляет ей несколько сообщений, но перезвонить не просит. Прогуливание занятий сегодня в планы не входило, но она уже опаздывает на пятнадцать минут, а болящая голова ощущается еще хуже, чем до того, как она случайно задремала. Патрулирующая у школьных ворот ведьма косится на нее подозрительно, но Алёна напоминает себе, что она не пленница, и никто не вводил новые правила, запрещающие покидать территорию во время занятий. Главное вести себя уверенно. — Какой курс? — спрашивает патрульная. — Четвертый. Выстрякова, — отвечает Алёна, стараясь ничем не выдать собственное беспокойство. Ведьма смеряет ее взглядом и кивает в сторону забора. — Проходи. — Алёна! Алёна, подожди! Алёна оборачивается и видит торопящуюся к ней Лету. Волосы растрепались, она тяжело дышит, но скоро все же догоняет. — Я тебя у корпуса еще звала, ты в наушниках, что ли? — спрашивает Лета, едва поравнявшись с ней. — Извини, я сегодня рассеянная. — Курс? — монотонно спрашивает патрульная. — Пятый, Макавеева, — бросает через плечо Лета. — Ты домой? — Можно и так сказать. Хочу навестить папу. — Я тебя надолго не задержу, идем. Мне надо тебе кое-что рассказать. Лета буквально тянет ее за собой, взяв под руку, и Алёне до ужаса хочется положить голову ей на плечо и заснуть. Неужели ей так плохо из-за каких-то способностей Карыказ, заставившей ее поверить, что она и тетя с кошкой провалились между пространством и оказались в ветхой хижине? — Ты в порядке? — уточняет Лета, замечая, как Алёна едва не спотыкается о выступающий над землей корень дерева. — Я почти не спала. Его состояние ухудшается, еще и его жизни угрожают… — Подожди, кто угрожает его жизни? — спрашивает Лета и останавливается, когда они достаточно отходят от забора, чтобы никто из патрульных их не услышал. Алёна тяжело выдыхает и поправляет ремень сумки на плече. — Мне позвонила помощница Волкодав и сказала, что подслушала один разговор. Если коротко, то они обсуждали, как бы «потерять» недавно найденного Выстрякова. — И ты думаешь, что они хотят?.. — Именно, — обрывает ее Алёна, не дав закончить вопрос. — Я проворочалась в кровати, а теперь меня просто отключает. — Извини, что я тут со своими пропавшими, — несколько тушуется Лета. — У тебя сейчас и без этого проблем навалом. — Все в порядке. Так что ты хотела сказать? Лета поворачивается к ней лицом, и Алёна приваливается спиной к стволу дерева. Так удается почувствовать себя более уверенно, но сонливость никуда, к сожалению, не исчезает. — Я почти уверена, что тот знакомый Игоря не имеет ничего общего с нашим похитителем, — уже более уверенно произносит Лета и лезет в карман джинсов за телефоном. Она что-то листает, а затем поворачивает экран к Алёне. Ни переписок девчонок, ни каких-то фотографий, которые могли бы дать четкие ответы, нет. Вместо них скрины с личной страницы того самого Леши — тезки Орехова и знакомого Игоря. — Видишь? — спрашивает Лета, пролистывая несколько, а затем смахивает галерею и заходит в сам профиль. — Куча комментариев от друзей и знакомых. Все удивлены, ни одного «а я же говорила!». Совпадение? — Но это просто комментарии. Они ничего не доказывают. Хотя… — Алёна замолкает, решая стоит ли рассказывать Лете об Орехове и сегодняшнем разговоре. — Я сегодня тоже слышала от одногруппника, что много несостыковок с этим парнем. — Я пыталась говорить с преподавателями, — продолжает Лета, убирая телефон. — Игнат Максимыч сказал, что ничего подозрительного за Лешей не замечал. И знания у него посредственные, и амбиций никаких. — А кто, если не он? — У меня такое чувство, что Высший думает точно так же. И держится за эту версию, потому что не может предоставить никакой другой. — По сути это не их задача… Алёна не договаривает. Высокий женский крик где-то вдалеке прерывает ее на середине фразы. — Что это? За первым криком следует второй, на этот раз тише, но визг сменяется на отчетливое: — Помогите! Лета бросается на голос первой. Алёне требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться. Это время позволяет Лете вырваться вперед, но Алёна старается сильно не отставать. Наконец сонливость исчезает. Ветки попадают в лицо, крики продолжаются, но звучат тише. Лета ничего не отвечает, не оборачивается и не говорит Алёне поторапливаться. Вместо этого она скидывает с себя рюкзак, швыряет его на землю, спустя несколько метров на землю летит и куртка. Лета бежит так, словно от этого зависит чья-то жизнь (может, это и на самом деле так). И когда из-за деревьев начинают виднеться озёра, Алёна понимает, что они наконец-то могут сделать что-то значимое. Остановить похитителя, вытащить из его цепкой хватки девчонку. Осознание прибавляет сил, она практически догоняет Лету. Две фигуры сражаются на перешейке между озерами. Одна отбивается, вторая бьет ее по лицу наотмашь. С такого расстояния видно плохо, но Алёна не сбавляет скорость. Лета успевает затормозить первой, едва не скатываясь с глиняного обрыва, ведущего к воде. Алёна врезается в нее на полном ходу, Лета пытается удержать их обеих. Упирается пятками в край непрогретой после зимы земли, смешанной с глиной. Они обе валятся на колени и проезжаются штанами по грязи, но хотя бы не летят лицом вниз. Затем откуда-то появляются патрульные ведьмы. Волосы лезут в лицо, Алёна убирает их в стороны, поднимаясь на ноги. Лета встает следом за ней. Со второй фигуры стягивают капюшон, из-под которого вываливается копна длинных волос. Это не парень. Девушка. И, судя по окрикам патрульных, тоже учащаяся их школы.