Записки мертвеца

Когда еще слегка теплая кровь стекала по холодным ногам и капала на землю, которая впитывала темную и густую жидкость, когда она нажимала на порезы и чувствовала приятную ноющую боль в ногах от этого, когда кожа вокруг новых порезов воспалялась и горела огнём, принося улыбку, когда холод на улице пробирал до костей так, что она уже не чувствовала свои конечности, когда кипяток скатывался по плечам, по спине и оставлял красные следы, которые не сойдут еще сутки точно, когда губу были искусаны до крови так, что даже малейший ветерок доставлял небольшую боль, когда ноги ныли от постоянной ходьбы и по утрам было всё больнее, когда желудок крутил и урчал от пустоты внутри и требовал хотя бы кусочек хлеба, когда голова раскалывалась от умственной нагрузки и таблетки уже не помогали, когда она нажимала на синяки на руках от укусов и они приятно побаливали, когда кожа на руках и животе была разодрана до крови собственными ногтями и любое прикосновение к покрасневшему участку доставляло жжение - вот тогда она чувствовала хотя бы немного себя живой, когда на чувствовала эту боль. Может она уже и сошла с ума и не знает, что творит. А может она просто уже потеряла смысл существования и живет на автомате. На автомате просыпается по утрам, на автомате собирает рюкзак, на автомате едет в школу под музыку, в которую уже давно не вслушивается, на автомате учиться, стараясь быть примерной ученицей, на автомате разговаривает и отвечает, на автомате приходит домой, на автомате делает уроки. А после падает на кровать и часами лежит, смотря в потолок либо в тишине, либо под музыку, иногда думая о смерти и о боли, а иногда лежит без мыслей, тупо пялясь в потолок. Когда чувства совсем пропадают, как эмоциональные, так и физические, когда апатия поглощает с каждым часом всё больше, когда смысла жизни будто и не было, когда всё, что остается внутри - это разъедающая внутренности пустота, когда даже встать с кровати и сходить в душ становиться безумно сложным делом, когда взять в руки телефон кажется невозможным, когда перестаешь слышать, что происходит вокруг, когда память становиться на столько хуже, что забываешь выпить таблетки, которые ты вообще-то обязан пить каждый день, когда, если всё-таки выпьешь таблетку, запиваешь ее водкой, и чувствуешь после дикую головную боль, из-за которой сразу клонит в сон, когда сон колеблется постоянно от бессонницы в течение нескольких дней до продолжительного сна больше 15 часов в сутки, тогда становиться страшно, дико страшно, но и страх постепенно исчезает, и ты перестаешь пугаться даже этого состояния. Она знала, как справиться с этим хотя бы на пару часов, а если повезет, то на пару дней. Она прекрасно знала, какие будут последствия, но всё равно на постоянной основе брала лезвие, которые украла у родной матери, и, снимая шорты, за которыми прятала все порезы, оставляла на бедрах несколько ровных и глубоких линий. И пока кровь скапливалась на ранах, стекала или застывала (чаще стекала, потому что с каждым разом порезы были глубже), она сидела, смотря в сторону двери, которая вела на улицу. Легка улыбка трогала её лицо и она, на шатающихся ногах, с которых всё еще стекала кровь от бедер до икр, шла к этой двери, открывая ее и впуская в комнату ледяной зимний ветер, который сразу же морозил всё тело. И не удивительно, ведь она стояла в одном нижнем белье перед открытой дверью и вдыхала холодный ветер. Она ещё жива. Она пока чувствует. Чувствует, как пульсируют раны и нагревается кожа вокруг них, чувствует, как холодный ветер обволакивает ее тело и оно покрывается мурашками, как этот же ветер холодит кровь, которая тонкой струйкой стекает уже на бетонные ступеньки, как кожа на животе, к которой касается ветер, жжется, как губу от дуновения побаливают, как тело подрагивает от холода, когда ноги болят и почти не держат. Жива. Ещё жива.