Живой мертвец - мертвый человек

Я открываю глаза. Вокруг темнота. Хмыкнув, открываю крышку гроба и потягиваюсь. Да, радикулит я не заработаю, но стенки жестковаты. Может, выложить подушками?.. Надо сходить к знакомому гробовщику – жизнерадостному толстяку с фирменным юмором. Как, интересно, поживает дядюшка Брэдби? Однако подушки подождут. Мой юный друг в очередной раз приглашает меня на сходку ценителей прекрасного. Опять придется вертеться в обществе... Не люблю я этого. Мне ближе одиночество… Ладно, не впервой. Надеваю темный, щегольский камзол, стягиваю черные волосы в тугой хвост. Немного повозившись со шнуровкой высоких кожаных сапог, закрываю тяжелую дверь. Мое убежище никто не потревожит – на окраине уважают частные владения… А теперь – в центр. Весело посвистывая, принимаюсь в путь мимо мусорных куч. По пути встречаю Ягана, милейшего человека с добрыми серыми глазами. - Как работа? - Так себе, - сетует. – заказов уже неделю не было. И вообще, у меня скоро депрессия начнется, сколько можно без дела сидеть? Яган очень любит свою работу. - Так подайся в серийные, поработай для души, - с улыбкой предлагаю я. - Э нет, - усмешка. – Так меня и схватить могут. Да и неинтересно… - Как это неинтересно? Разработаешь свой почерк, будешь совершенствовать ритуал… - Нет. Я предан своим клиентам. Они хоть и неприветливо меня встречают, но я люблю эти яростные встречи, наполненные неподдельными чувствами… Жизнь в такие моменты приобретает необычайную остроту... - А ритуал? Ведь это так прекрасно – создавать новое… Стремиться к совершенству… Он качает головой: - Я стремлюсь к совершенству по-иному, каждый раз выполняя работу по-новому. Мне ближе разнообразие… - Ну, как знаешь… А может, поработаешь на себя, как я? Сам будешь выбирать клиентов, да и простоев не будет. - Ты уже спрашивал, - легкая улыбка. - Ладно, мне пора. До встречи. И я пружинистым шагом двигаюсь вперед. Не люблю спешку, но и опаздывать тоже не стоит. Застаю друга, застывшего со скучным видом. Заранее ухмыляясь, подхожу. - Привет, Лиар, - протягиваю руку. - Здорово, - сдерживая улыбку, пожимает ее. – Таэль, ты опять опоздал, - добавляет он немного укоризненно. - Да ладно, - отмахиваюсь. – Ничего же не произошло. - Ладно, шут с тобой. Нас люди ждут. Мы шагаем по улице под музыку уличных певцов. Голос, увы, радует еще меньше, чем инструменты. Вероятно, отсутствие голоса является своего рода визитной карточкой среди бардов. Впрочем, иногда встречаются приятные исключения. Кивая знакомым, пронзая взглядом недругов и скользя равнодушным, но внимательным взглядам по незнакомцам, я постепенно дошел до цели. На месте сбора теснятся группки, в каждой из которых идет оживленный разговор, более или менее возвышенный. Поздоровавшись со всеми, присоединился к группе, в которую сбились наши с Лиаром хорошие знакомые. - А ты читал «Капли расплавленной воли»? Я немного не понял один момент… - …Обратил внимание на последние слова того унылого рыцаря?.. Частично отключаюсь от обсуждения, изредка позволяя моим словам вливаться в мерное течение беседы. Пора продолжать обычное занятие – наблюдение за окружающими. Паранойя – моя любимая черта, хоть она кому-то может показаться странной. Она не раз спасала мне жизнь, а потому я предпочитаю называть ее внимательностью и бдительностью. Надо быть начеку всегда, даже когда кажется, что ты в безопасности. Потому что нет абсолютной безопасности. А вот и Морэн, возлюбленная Лиара. Они, познакомившись, влюбились друг в друга, страстно и безрассудно. К сожалению, долго обычно живет лишь звезда, мягко и спокойно пульсирующая. Вспышка же чем ярче и яростнее, тем быстрее гаснет. Многие знакомые Лиара и Морэн пытались их отговорить… Но я не стал заниматься подобными глупостями. Сейчас они не поймут этих слов. А позже они тем более не будут ничего значить. Лишь пожелал им удачи, назвав безумцами, достойными уважения за безрассудную смелость и презрение к чужой трусливой мудрости. И про себя понадеялся, что их счастье продлиться настолько долго, насколько это возможно, и что я ошибаюсь в своих опасениях. Что ж, сейчас Лиар светится от счастья, как, впрочем, и последнюю неделю. Он о чем-то мило щебечет с любимой, смотря на нее тепло и радостно. Но тут Морэн замечает меня. И, как ей это свойственно, лезет обниматься. Она пока не стала моим другом, просто Морэн довольно импульсивна и порывиста, так что для нее подобные проявления чувств в порядке вещей. Притом это – не притворство, она действительно рада меня видеть. Просто Морэн вкладывает в поступки душу, и порой больше, чем другие. Вот уж мой учитель на нее бы не нарадовался, разве что долго (и, подозреваю, безуспешно) прививал бы ей самоконтроль… Да, он любит порассуждать о полной отдаче действию. Как там он говорит? «Ты должен стать действием, отдаться ему полностью. Именно тогда достигается состояние кристальной ясности и полной концентрации. Если ты этого достиг, ошибка невозможна.» Да, хоть он любит повторять одно и то же по многу раз, в его словах мне сомневаться пока не приходилось. - О, здорово, старина! Как дела? – внезапно подходит Кога. Как всегда, бесшумно. И, как всегда, в элегантном костюме цвета осеннего неба. Он замечательно сочетается с обсидиановым цветом кожи дроу. - А ты, несмотря на происки друзей, все еще жив? – притворно изумляюсь. - О, я счастливчик, - широкая улыбка. - Смотри, ты хоть и вышел в отставку, но тебя еще помнят, - предостерегающий взгляд. - Знаю. Но моя нынешняя работа еще опаснее, - подмигивает. - Да, барменом быть гораздо опаснее, чем уборщиком, - усмешка. – Кстати, Яган тебе привет передавал. - О, он еще помнит меня? А что, мой коллега все так же собирает металлический мусор? - Бывший коллега. - Верно… Кстати, о коллегах. Ты еще не подумывал податься в большое плавание? – пристальный взгляд. - Нет, что ты. Большое море слишком грязно, и в нем много подводных течений, - развожу руками. – Твоему покорному слуге нечего там делать. - Это ты-то покорный слуга, - смеется Кога. – да такого гордеца еще поискать… - Взаимно, - отвешиваю шутливый поклон. - Ладно, оставляю тебя. У меня еще дела… - Коктейли с эротическими названиями делать? – ухмылка. - Не совсем, - усмехается. – Но что-то в этом роде. Стоящие рядом ценители искусств, может, что-то и подозревают, но предпочитают не лезть. Здесь уважают право на тайну. Тем более сами они обычно не становятся клиентами… - Слушай, а как тебе последний альбом Террариума? – спрашивает меня Онк. Славный малый. Он просто обожает музыку, не может прожить без нее и дня. Мне порой кажется, что он слушал все песни, даже те, которые еще не вышли – пробирается, небось, в студии тайком … Впрочем, вполне возможно, что его самого приглашают – он довольно известный ценитель музыки. И, что немаловажно, работает исключительно на душевном порыве. То есть бесплатно. А таких еще поискать… - Пока не слушал, но скоро пойду на их концерт. Но я считаю, что они, как и раньше, зададут жару! В.Д. действительно великий музыкант. - Что до меня – мне понравилось. Знаешь, что меня постоянно поражает? Они постоянно меняют жанр, а качество только улучшается. А сколько они уже играют? Лет 30, не меньше… - Да, многие уже на первом 10-ке ухудшают качество музыки в угоду толпе, славе и деньгам… - соглашается Лиар. - Кстати, о творчестве. Как ты сам-то, пишешь еще свои поэмы? – спрашивает меня Онк. - Есть немного… - немного неохотно сказал я. Не люблю говорить о себе. А то, что я пишу, вообще мало кто может верно истолковать. - Знаешь, ты меня удивляешь. Вроде веселый малый, а пишешь о тоске и безысходности… - Да ладно, не обобщай, - улыбнулся я. – у меня и радостные стихи есть. - Ну давай, прочти. - Ладно, - вздох. И я начал читать: Ночь. Одиночество. Холод Пронизывает до костей. Ледяной ветер сковал волю; Не вырвешься из цепей. Отринь прошлое, скоро Засыплет снегом наш век А будущее… не нужно боле. Скажи, счастлив ты, человек? Среди суеты и бездельяj Средь подлости, трусости, лжи Найдется ли место бессмертью И вечности льда? Ты скажи, Доколе ты будешь метаться, Как птица в руках палача? Найдешь ли ты смелость остаться, Иль отшатнешься, крича? Тьмы леденеющий холод Твоей завладел уж душой. Давай, собери в кулак волю, И ты обретешь свой покой. Заснешь ты в морозной могиле С улыбкою на устах, Тобой овладело бессилье, Огонь твоей жизни угас. Странная тишина обрушилась на меня. Странно, ведь я действительно прочел стихотворение, наполненное спокойной радостью. Впрочем, мне сейчас кажется, что значение сего произведения таково лишь для меня… - М-да… - говорит Лиар, задумчиво глядя мне в глаза. – Не сказал бы, что это написал ты… Да, я ему еще ни разу не читал свои стихи… - Кроме того, ты обещал радостную поэму. А эта несколько мрачновата, – вклинился Онк. - Почему же? Очень даже радостна. Человек, измученный суетой и бессмысленностью жизни, отказывается от нее. И обретает желанный покой, - отвечаю я. - Но, все же, мне непонятно, почему ты пишешь о смерти и печали, боли и одиночестве… Ты ведь балагур и весельчак, - сказал Лиар. - Тут нет противоречия. Я всегда чувствую близость смерти. С тех пор, как меня чуть не убил тот маньяк, я всегда чувствую ее дыхание. Именно поэтому я так наслаждаюсь жизнью. Потому что всегда помню о ее скоротечности. Всегда помню о смерти. На самом деле меня убил маньяк. И после этого мир наполнился красками, ранее неведомыми… Однако этого мои друзья не знают. Впрочем, насчет смерти я не солгал. Я далеко не бессмертен и прекрасно сознаю, что в любой миг все это для меня может кончиться. Однако встреча подходит к концу. С меня хватит на сегодня. Да и друг взглядом дал понять, что разделяет мои стремления. - Ладно, ребята. Мне пора. Всем удачи и пока, - говорю я, пожимая всем руки на прощанье. Завтра новый день. И мне еще предстоит до встречи с Лиаром навестить дядюшку Брэдби… *** - О, здравствуй, дорогой мой! – говорит гробовщик с радушной улыбкой на лице. – Никак, мой постоянный клиент пожаловал. Как здоровье? Еще не подумывали о персональной могиле, или даже склепе? Тебе и скидку предложить могу… - А какая скидка? – легкий интерес. - Десять процентов, - с видом ограбленного нищего выдал Брэдби. - Что?! – притворно рассердился. – Да я столько с тобой работаю, что мне и девяносто можно дать! - Ага. А то и все сто пятьдесят. Лет. Ты помирать еще не надумал? – усмехается гробовщик. Старый пройдоха давно балуется некромантией и знает, кто я такой. Впрочем, некромантам свойственна широта взглядов, да и работаем с ним уже давно, так что на костер мне отправиться не светит. По крайней мере, по вине дядюшки. - Да нет, пока что, - кривая улыбка. – Но подушек для гроба прикупить не мешает. - А, может, дашь пару дней, я обивку сделаю из шкуры какого-нибудь зверька? Мягкую и не теплую, как тебе нравится. - Ящерицу, что ли, опять обдерешь? - Да ты что, - неискренне оскорбляется некрохрыч. – Чтоб я, да клиента обманул? Не было такого… - Ага. Разве что те пару дней, когда я к тебе не заходил, - язвительно говорю я. – Да и то, возможно, простака какого-нибудь развел на афродизиак на основе белены… - ..Да и потом, зачем тебе меховая обивка? У тебя же рецепторы… - … очень чувствительны. И не надо мне язык заговаривать – я лучше знаю, что мне нужно. - Хорошо, хорошо… Слушай, а ты мне принес берцовую кость минотавра – помнишь, я тебя просил? - Принес. Кстати, забыл, зачем тебе она? - Амулет выточить… Кстати, тебе могу позже продать – от магии защищает… - И как защищает? - Отлично! Ну, по крайней мере, ни один владелец с жалобами не приходил, - с видом простенького дурачка произносит гробовщик. - Мне кажется, причина в ином… - протягиваю, глядя с улыбкой ему в глаза. - Вообще, ее назначение другое, - откашлялся Брэдби. - Она может спасти человека при смерти. - И давно ты занялся лекарскими делами? - В жизни всякое бывает… Ни мне, ни Брэдби этот амулет не нужен. Мы оба – мертвецы. Только он стал им добровольно, я – нет. - Ладно, вытачивай свою костяшку. Позже с гробом заберу. - По рукам, - радостно воскликнул Брэдби. Только как-то подозрительно он радовался… А, ладно. Мне еще на встречу бежать. - По рукам. *** Чуть опоздав, пришел в назначенное место. Там уже стояли Лиар с Морэн. Поздоровался с другом, обнялся с его возлюбленной – и мы пошли по роще. Морэн щебечет, мы с Лиаром внимательно слушаем. Впрочем, до внимательности моего друга мне далеко. Казалось, он пытается вобрать в себя ее всю, до малейшей черты и тишайшего вздоха. Изредка я вклиниваюсь в беседу, задавая вопросы о ее увлечениях, занятиях и буднях. С немалым интересом выслушиваю ответы, глубокие и интересные. Живопись, танцы, философия – ее интересовало очень многое. И видно, что в части дел она достигла немалых успехов. Однако через некоторое время она вспоминает о неотложных делах. И мы идем ее провожать. Вот мы дошли до колесницы. Она целует Лиара. Потом подходит ко мне и нежно проводит рукой по щеке. Я вздрагиваю. И тихо прошу: - Не делай так больше… это слишком больно. Она, вероятно, не слышит меня – и вскакивает в колесницу. Машет нам рукой – и уносится вдаль. Лиар подходит ко мне и спрашивает: - В чем дело? Тебя как будто током дернуло. - Забудь. Это неважно. Он не спорит. И мы молча идем дальше, он - радостный, я же - в глубокой задумчивости. Я вновь ощущаю боль – боль одинокого мертвеца. Почему я вздрогнул? Потому что когда-то точно так же по моей щеке проводила она. Но нас разлучили. И я не знаю, увижу ли ее вновь. Она скитается за Гранью в виде несчастного призрака, я же вынужден томиться здесь. Я спрашивал у многих людей, как немертвому добраться туда… Но ответа никто дать не смог. Лишь человек может туда попасть. Время от времени я шлю через Брэдби письма, полные боли – и радости, тоски – и надежды. Но что мне еще остается, кроме как писать письма? …Я помню, как Лиар спросил, есть ли у меня любимая. - Есть… - тихо ответил я. - Она мертва? - Не более, чем я, - горько усмехаюсь я. - А ты можешь ее увидеть? - Нет. Она далеко… Мучительно близко – и недостижимо далеко. - Тогда зачем ты себя мучаешь? Найди другую, вон их, сколько по городу ходит… - Мне не нужны другие. Они никогда ее не заменят. - Кретин. Раскрой глаза. Вокруг до черта красивых и интересных девушек, просто ты их не видишь! - Я не хочу видеть. Я бы умер, но это не приблизит меня к ней. Значит, мне остается лишь мучительное существование… - Ты – идиот. Ладно, если тебе не нужны другие, ищи способы найти ее. - Это невозможно… - Ты вечно драматизируешь. Наверняка есть возможность, просто ты ее не видишь. - Возможно, ты и прав… - Ну и нечего тут киснуть! Идем лучше в кабак, я тебя с такой девушкой познакомлю!... *** Мне кажется, я нашел путь. Но смогу ли я? Для этого надо совершить невыполнимое – стать человеком. Но как мне это сделать?.. Мой друг уже неделю не может встретиться с возлюбленной, у нее какие-то дела… Какая-то ответственная работа. Лиар ценит ее старания и не отвлекает, но сильно тоскует. Впрочем, мне кажется, что ей тоже одиноко… Надо будет как-нибудь намекнуть ему… Подхожу к месту встречи. Мой друг сидит, уставившись в пространство. Но глаза у него какие-то усталые и обреченные. - Что случилось? - Что-то с Морэн не то… Да и на работе проблемы… - А что с Морэн? - Она на меня накричала, что я ей как-то помешал и из-за этого у нее с работой нелады… И обвиняет в чем-то… Я молчу. Мне грустно. - Я немного не понял, что случилось… У нее появился другой… Мне кажется, она меня бросила. С этими словами его плечи опустились… - И что ты будешь теперь делать? - Не знаю. Мне сейчас слишком больно… Мне надо забыться… Наверно, запрусь дома на несколько недель… Буду слушать музыку… За это время боль поутихнет. - Попробуй… *** Мой друг сейчас в апатии… Уже прошло несколько дней. Его надо срочно возвращать к жизни… Хэ, смешно… Мертвец будет пытаться оживить человека… Так… пора зайти к нему домой. Он в прошлый раз отказался меня впустить, раздраженно и устало послав меня куда подальше. И я пару дней искал хорошие отмычки… Где он там живет?.. Тоже на окраине, но с другой стороны города… Да, я там был, район более богатый… Надеюсь, он уже отошел, и отмычки мне не пригодятся. Да, мой друг порой резок и груб, но именно такие люди наиболее уязвимы, ранимы. Сейчас он переживает боль, подобной которой он не испытывал никогда раньше. Боль предательства. И эту боль ощущаю я – столь же остро, как и он. Я не могу это сказать, могу лишь разделить ее с ним. И потому я должен быть весел и беззаботен. Это заставит его вернуться к жизни. Но мне порой хочется мрачно усмехнуться – пытаюсь спасти его, вернуть к жизни, но я сам мертв и моей душой владеет тоска и отчаяние. Я не знаю, зачем живу – потому что надежды на воссоединение с любимой уже почти не осталось. Лишь его улыбка, его смех – то, что может на краткий миг вдохнуть жизнь в мое безжизненное тело. Так что мы будем пытаться спасти друг друга – но можем утонуть оба… Легким, танцующим шагом я пускаюсь в путь. Сейчас я должен забыть обо всех горестях и бедах. Я – радость и непосредственность. И ничто, кроме этого. Верно, учитель? Еще пара шагов – и я у дома Лиара. Стучу в дверь, попутно, на всякий случай, доставая отмычки. Друг открывает дверь, вяло здоровается. Я прохожу и плюхаюсь на диван. - Ну что, пора тебя вытаскивать из старой раковины, - бодро говорю я. - Зачем? Слушай, Таэль, у меня сейчас плохое настроение. Отстань. - Н стоит тебе долго здесь находиться – заплесневеешь, - усмехаюсь. - Тебе надо проветриться, прогуляться. Идем, посмотрим, что нового появилось у Секена. Он вроде говорил, что к нему зашло пара знакомых с путеводными заметками, один даже из Йома пришел. Секен – человек сложного характера. И у него немало недостатков. Но он держит свой магазинчик редких книг, в основном рассказов исследователей, путешественников и сорвиголов, побывавших в местах, куда не всякий смельчак решиться забрести. Лиар – страстный книгочей, и даже в таком состоянии вряд ли откажется. Мой расчет оказался верен – друг задумчиво проговорил, что, дескать, старика надо проведать… - Что ж! Решено, выступаем. Магазин Секена – довольно мрачное место, да и сам он не очень приветлив. Но меня с Лиаром он почему-то переносит лучше, чем других. Наверно, мы кажемся ему наивными, но жадными до знаний юнцами и напоминаем ему себя в юности. Что ж, отчасти, это действительно так. - Ну, проходите, раз пришли. Что, опять нечем платить за книги? А, не оправдывайтесь. Знаю я вас, шельмецов… Ладно, позже расплатитесь. На самом деле он вряд ли вообще когда-нибудь спросит с нас долг – такой он человек. Пытается казаться строгим, но в глубине души мягок… - А у вас что-нибудь новое появилось? - А как же. Еще не перевелись смелые дураки, рискующие шкурами ради жалкой кипы исписанных листов… Оно, конечно, полезно, но рисковое дело это, опасное. Им, стервецам безмозглым, лишь бы по-шастать по опасным местам… А кто будет семью основывать? Вот сгинут они – и род на них окончиться… Эхх… - А что именно они привезли? - Записки старого дурня о поездке в Подземную Страну, скоро кости переломает, по пещерам ползая… Путеводный журнал молодого идиота, залезшего в Йома – совсем свихнулся, молjкосос бешеный. Как оттуда целым вылез – непонятно. Но вряд ли ему в следующий раз так повезет. А, черт с ним… Дневник старого некроманта, побывавшего за Гранью и вернувшегося оттуда постаревшим на двадцать лет… - Стой! Дневник некроманта, говоришь? Слушай, Секен… Прошу тебя, дай мне этот дневник – по гроб жизни буду благодарен! – ну скаламбурил, но меня же на этом не поймали, верно? - А зачем тебе? За Грань собрался? Совсем жизнь надоела?! - Мне очень нужно туда попасть. Важнее жизни, важнее всего! - Да ты что?! Ты еще сопляк, тебе не стоит туда соваться. Там и опытные путешественники пропадают. Погонятся за каким призраком – и сгинут… - Секен! Я никогда тебя ни о чем так не просил. Помоги. Мне действительно нужна эта книга. - Без толку тебе это говорить… Все одно ведь попытаешься… Ладно, держи свою книгу… С возвратом только! - Спасибо тебе, Секен. Если какая проблема – обращайся ко мне, я помогу. А если меня на месте не будет – обратись к Коге, скажи, что вольный моряк за тебя ручается. - Да полно бахвалиться-то. Ты, главное, книгу не помни. - Конечно! – сказал я. Пока мы говорили, Лиар уже успел изучить все новинки. Глаз у него тренированный, толстенный том за час прочесть может, а потом и рассказать почти дословно, даже через несколько лет. - Ладно, нам пора. Еще раз спасибо! - А, идите, сорванцы… - Слушай, а зачем тебе за Грань? – неожиданно заинтересовался Лиар. - Я потерял там кое-что… И должен найти. - Ты что, не слышал? Туда почти невозможно пройти, а вернуться – и того сложнее. Лучше выброси эти мысли из головы. - Хорошо, как скажешь, - солгал я. - Ведь мы оба знаем, что ты врешь… - грустно заметил Лиар. – Эхх, что мне с тобой делать?.. - А идем, погуляем – погода неплохая, - весело сказал я. – Можно еще мороженого поесть. А потом еще щербета… - Пойдем, - с усмешкой согласился друг. – Сластена. - А сам-то, - улыбнулся я. – Ты-то еще больший сладкоежка. - Ну… да… - признал Лиар. – Ну и что? - Вот! Буду тебя подкармливать! - Ладно… - согласился друг с видом полной покорности судьбе. - Ну что! Пошли разорять магазины сладостей! - Пошли! …В тот день мы здорово погуляли. Я постоянно шутил, веселил друга – и веселил хорошо, он снова начал улыбаться… Впрочем, когда мы возвращались, я вновь увидел на его лице унылое выражение вроде «Ну да, мы сегодня повеселились… Ну и что? Жизнь-то все равно – дерьмо…». Но я не теряюсь, и говорю, чтобы он послезавтра собирался – мы идем на ипподром, а перед этим – на выступление оркестра молодого островитянина, в котором играют барабаны, флейты и гитары. Лиар оживляется – он любит выступления островитян, тем более что они обычно хорошо играют. - Ну так что? До встречи! И не унывай – все наладится, вот увидишь. - Наверно… - Не наверно, а точно! И не грусти – я тебя не оставлю. И я пошел домой – изучать книгу. Там могло оказаться немало полезных фактов… Надо только тщательнее изучить… *** А вот и полдень следующего дня. В книге не оказалось ничего, что могло бы помочь немертвому, кроме туманных формулировок вроде «Лишь безумец, презревший все, способен пройти туда, куда нет хода проклятым» или «день сменится ночью, а ночь – днем, и только тогда откроется щель, в которую пройти может лишь прах, развеянный по ветру». Насчет живых написано более четко. Насколько я понял, люди там могут находиться лишь в виде призраков, а их тела очень быстро стареют – как минимум, на десяток лет в сутки, и это тело некроманта, привычное к смерти. Тело обычного же человека за день обратиться в прах. Призраки там находятся в пустоте, раздираемые неосуществимыми желаниями, болью и одиночеством. Когда причина их страданий исчезает, они отправляются в более наполненный мир, сходный с нашим, но гораздо более нематериальный. Этот мир также находится за Гранью. Там живут души, освобожденные от печали и забот, свободные и счастливые. Но попасть туда может, умерев, только человек. Ладно, зато узнал, что за Гранью, хоть и сложно, но жить можно – вернее, не-жить. Так, а сейчас пора зайти к Брэдби… Он встречает меня радушно. Вручает амулет, выполненный в виде острого костяного стилета, и гроб, действительно обитый изнутри волчьей шкурой – не обманул вроде… - Что ж… Спасибо за гроб… - В нем и похороним, - заверил вредный старик. - Ладно, - усмехаюсь. – А как амулетом пользоваться? - Втыкаешь в сердце человека, находящегося при смерти, и он оживает. - А побочных эффектов нет? – подозрительно спрашиваю. - Что ты, что ты – он действительно получит своего рода второй шанс, и никаких неприятных последствий, кроме легкого шока, у него не будет. - Хм… - некрохрыч никогда не врет напрямую, только недомолвками и двусмысленностями… Но сейчас вроде все гладко… Хотя все равно подозрения гложут. – Ладно, верю. - Прощай, дорогой клиент. Я приготовил уже могилу с обелиском, туда положим твой гроб, и все это обойдется тебе в полцены, - со злорадной усмешкой сказал гробовщик. - Я не прощаюсь – до встречи! А Брэдби почему-то вздрогнул при этих словах… Хм, понять бы, почему… Хэ, может, покушение организовал? Так, посмеиваясь, я подошел к месту, где уже почти началось выступление островитянского оркестра. Сел рядом с другом, тот пожимает мне руку и начинает рассуждать насчет состава. Я, слушая в пол-уха, поддакиваю и ищу знакомых. Вроде нет никого, кроме Онка. Машу ему рукой, и выступление начинается. Честно говоря, в музыке я не очень разбираюсь, но, на мой взгляд, играют хорошо. Мне понравилось. Мой друг же вообще расцвел, покачиваясь в такт музыке. На его лице написано если не счастье, то уж наслаждение моментом – точно. Через некоторое время выступление заканчивается, и Лиар начинает щебетать о том, как прекрасно сыграли музыканты. Эдак он мог и полдня проговорить, а нам надо было еще на ипподром зайти. Я не очень люблю скачки, но мой друг весьма азартен. Он обычно почти безошибочно указывает на победителя, а потому я доверил ему все нынешние сбережения – все равно в случае чего еще найду – и разрешил поставить на выбранного им коня. Он, кстати, неказист, но мощен. Ставки сделаны – и начинаются гонки. Наша лошадь вначале задала невысокий темп, остальные же в основном на всех парах поскакали вперед. Но они бежали на пределе, и постепенно начали выдыхаться. Наша же лошадка мерно, но верно приближалась к финишу. Уже остальные плелись почти ползком – если это возможно на копытах, кто-то даже падал. Но на последнем круге они вдруг встрепенулись и рванули что есть мочи. Но наш конь, видимо, копил силы именно для этого момента – он так быстро разогнался, что выдрал палки, на которых крепилась финишная полоска ткани. Конь признан победителем, а, значит, мы сорвали неплохой куш. Мой друг ликует и прыгает как безумный, крича что-то непонятное. Ладно, у нас теперь хватает денег… Ну и что?.. Впрочем, я рад, что Лиар вновь начал получать удовольствие от любимых занятий… Это действительно хорошо. *** На следующий день подхожу к месту встречи и вижу Лиара. Он делает шаг мне навстречу – и обнимает со всех сил. - И тебе привет… А что ты такой радостный? - Не знаю, - пожимает плечами. – Но все вроде налаживается. Морэн отошла. Я все еще не до конца понимаю, в чем дело… Но мы, скорее всего, останемся друзьями. Да и вообще… - он легкомысленно машет рукой. – Все как-то хорошо. Что ж, я вновь вижу на его лице искреннюю и спокойную улыбку. Кажется, он уже почти вернулся к жизни… - Рад за тебя. Да, теперь можно вздохнуть спокойно… И подумать о своей проблеме. Так, во-первых, что отличает меня от человека? Душа у меня есть, сознание, разум и тело – все на месте. Единственное, чего у меня нет – это собственной жизненной энергии, или, как сказали бы китонские монахи, Ци. Я не способен ее восполнять самостоятельно, только отбирая у живых существ. Со временем мне стало хватать для этого касания. Но Ци не задерживается во мне долго, максимум – на неделю. А без нее я впадаю в сонное состояние. Должен существовать способ это преодолеть. Но в чем он заключается? Не понимаю… Я застыл на Грани, между жизнью и смертью. Мое существование противоестественно, а сам я – проклят. Когда я умру, моя душа развоплотится. Она слишком сильно связано с телом и разумом. У человека эта связь слабее. Но как ослабить эту связь? И тут меня будто пронзает мысль! Я нахожусь на Грани. А на Грани можно находиться лишь при смерти, когда уже почти не жив, но и еще не мертв. А это значит… Как там говорил Брэдби? Второй шанс? Надо проверить… Только надо помнить о подвохе – мне не понравилась улыбка некроманта. Очень не понравилась. Тогда я отмахнулся, но сейчас… Ладно, пора отбросить сомнения. Я достаю стилет – и замечаю обеспокоенный взгляд Лиара. Видимо, он заметил, как изменились мои глаза… Черт, он уже несколько минут смотрит мне в глаза! Я был слишком погружен в свои мысли… - Что ты собираешься…? Я его обрываю: - Ничего не делай. Четким движением вонзаю стилет точно в сердце. И… ощущаю на рукояти пальцы друга… Что ж. Он не успел меня остановить… И тут я ощущаю то, чего не чувствовал очень давно – мое тело начинает наполняться жизнью! Но это значит… что я… стал человеком?! То есть, если я умру, я смогу вернуться к своей возлюбленной! Натыкаюсь на потрясенный взгляд друга… И все застилает туман. Из него выходит мой старый знакомый – гробовщик. С гадостной улыбкой. - Ты разгадал мою загадку. Но она была с двойным дном. - Что ты имеешь в виду?.. - Умирающий получает второй шанс… но отбирает его у того, кто находится к нему ближе всего. - Это значит… Ах ты тварь! - Но-но. Полегче. Ты еще поблагодаришь меня… - Я не хочу, чтобы мой друг заплатил за исполнение моей мечты! - Он уже почти умер! Ты что, хочешь, чтобы это было зря?! Одно слово освещает мой череп изнутри. Почти. - Ты прав. А теперь уходи. Туман тает. И я вижу друга, распростертого у моих ног. Что ж… Все равно умирать... Переворачиваю его на спину – и пронзаю стилетом. Необычное ощущение… Будто моя жизнь струится через амулет… И стекает в его тело. Силы покидают меня – и я медленно падаю… Мой друг вскакивает - и тут же оказывается надо мной. - Зачем?! Зачем ты это сделал?! Почему ты хочешь умереть?! Я шепчу: - Дурак… оставь меня… Я всю жизнь мечтал о такой смерти. - Тогда я отправлюсь вслед за тобой! - Тогда какого дьявола я тебя спас? Я сейчас ухожу к моей любимой, она очень давно ждет меня за Гранью… И, поверь, я чертовски счастлив. А ты проживи долгую и счастливую жизнь. И не совершай глупостей – я буду наблюдать за тобой. А если понадоблюсь – обратись к Брэдби, он хоть и пройдоха, но помочь сможет. Скажи ему, что счастливый мертвец просил его тебе помочь. И еще передай ему, что я его благодарю и не держу на него зла… Черт, что за жизнь? Лучший подарок получаю лишь после смерти… - Не уходи, черт тебя подери! Не уходи!.. И я растворяюсь в пустоте, ощущая соленый вкус его слез на губах.