Сублимация выдуманной внутренней пустоты

— Пульс в норме. Давление тоже. Кислород 99%. Гоэнджи едва ли вслушивается в голос медсестры. Он держит за руку Тайо и смотрит на его лицо, ожидая пробуждения. Волосы прилипли ко лбу, лицо встревоженное и печальное. — Всё будет в порядке, Ишидо-сан. Но нам нужно наблюдать за ним. Он рассеянно кивает, и женщина, сочувственно вздохнув, выходит. — Это было безрассудно. Бессердечно, — знакомый голос, холодный и суровый. — Ты едва не убил его. Ишидо молчит. — Выйди из палаты. Я больше не пущу тебя и твоих работников к этому ребёнку, — Кацуя держит дверь. Ишидо глядит на него без всяких мыслей в голове и не двигается с места. — Немедленно покинь палату. — Нет. Он находится под моей опекой, вы не имеете права выгонять меня, — резко отвечает он и встаёт. Ростом он уже ровно с отца, больше никаких взглядов сверху вниз. — Я подам на тебя в суд!.. — Ишидо-сан? — доносится тихий голос с койки, и Шууджи тут же садится возле него. — Тайо, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает он. — Я в порядке. А кто это и почему он хочет подать на вас в суд? — с любопытством спрашивает ребёнок. — Тайо-кун, вы едва не погибли сегодня на поле из-за перегрузки на сердце. Вы не должны были играть в этом матче, — с укором говорит Кацуя и смотрит на него безаппеляционным взглядом. Амемия сначала неловко смеётся, но в один момент его лицо резко меняется на испуганное. — Вы из-за этого хотите подать на Ишидо-сана в суд? — Он пренебрег твоим состоянием и чуть не убил тебя ради своих принципов, — презрение с каждым словом растет в его голосе. В какой-то момент, Ишидо кажется, он даже услышал гнев и ненависть. Тайо активно машет руками и качает головой: — Нет-нет, вы неправильно поняли! Это я его упросил, я сам хотел участвовать! — он волнительно улыбается. — Это был самый лучший матч в моей жизни! — Он мог стать последним! — кричит на него Кацуя, и Тайо испуганно глядит на него, словно оленёнок, пойманный охотником. — Но даже если бы он был последним, я был бы рад сыграть!.. — Нет, ты не понимаешь, — сокрушенно вздыхает Гоэнджи и кинул презрительный взгляд на Ишидо. Тот молча ответил холодностью. — Ты не знаешь ценности жизни. — Во всяком случае, вы не можете принимать решения за Тайо, Гоэнджи-сенсей, — наконец говорит Император. — И не тебе. — Вы правы, он должен сам принимать решения и взвешивать риски, — он кладёт руку на плечо Амемии, подбадривающе сжимая. — Поэтому перестаньте давить на моего ребёнка и покиньте палату, — добавляет он с ноткой угрозы. — Ты забыл, где находишься, — почти шипит на него Кацуя, и он пронзил бы Ишидо, если бы его взгляд мог протыкать людей насквозь. — Нет, но я вспомнил свои права, — ответил он грубо. Он встал прямо перед отцом, глядя гневно ему в глаза. — Выйдите из помещения, я поговорю с вами позже. Кацуя недовольно фыркает и захлопывает дверь. Тайо уже хочет отблагодарить наставника, но тот падает на койку. Сердце колотится бешено, словно сотни молотков стучат. В голове гул, будто от самолёта. Он смотрит в никуда, как если бы он был роботом, который вдруг завис и перестал работать. Амемия касается его руки. Ишидо отмирает и кладёт на его руку другую. — Большое спасибо вам. — Нет, это тебе спасибо. Я… — Шууджи силится подобрать слова. — Я так давно хотел сделать это. — Что «это»? Выгнать врача? — шутит ребёнок. — Почти, — смеётся Ишидо. — Отдыхай, выздоравливай и набирайся сил, ладно? — ласково просит он, трепля его волосы рукой. С счастливой улыбкой Тайо отвечает: — Обязательно, учитель!