Тайна за семью печатями

Измождённый и уставший до потемнения в глазах, Ирука приплёлся на своих двоих в офис Цунаде. Он буквально не мог припомнить, когда в последний раз так выматывался на работе. – Вы хотели меня видеть, Хокаге-сама? Цунаде тихо прикрыла огромный фолиант на столе, сложила ладони вместе и пристально посмотрела на чуунина: – Ты как? – Она терпеливо дожидалась ответа в течение целой минуты, но увы. – Ирука? Чунин сглотнул. – Вы не возражаете, если я присяду? – Он благодарно улыбнулся, когда она покачала головой, и он аккуратно сложил остатки себя в кресло. Они сидели в тишине в течение нескольких минут, и Ирука был уверен, что Пятая всё ещё ждёт его участия в диалоге, но приличного ответа у Ируки не было. – Вы меня вызывали, Хокаге-сама. На лице Пятой явно читалась печаль и угрызения совести: – Мы нашли амулет. Ирука только тихонько усмехнулся в ответ. – И он был не в кладовых того клана, не так ли? – Он закатил глаза, когда Цунаде кивнула. Ей показалось, что Ирука едва-едва потеряет сознание от переутомления, она позвала проходившую мимо дверей Шизуне. Через мгновение ассистентка бросилась на помощь, удерживая в одной руке свиток с миссиями, а другой – Ируку. *** Сакура балансировала на самом краю перил моста, украдкой поглядывая на Наруто и Саске. Последний сидел на земле, оперев локти на колени, и был глубоко погружён в свои раздумья. Наруто притулился рядом с Сакурой, изредка бросая сердитый взгляд на Саске. Через два часа такой маяты от безделья Сакура почти кипела от гнева, ежеминутно задаваясь одним и тем же вопросам: как сильно Какаши-сенсей намерен опоздать сегодня? *** В это время на другом краю селения уютную тишину спальни разорвал дикий крик отчаяния, от которого со своей подушки спросонья кубарем скатился Паккун. Проснувшийся человек отчаянно пытался отдышаться, сжимая в руках край одеяла. Бешеный стук в дверь вырвал его из цепких лап сна. Какаши быстро очухался, нащупал рукой на тумбочке маске и натянул её через голову, не размениваясь на другие мелочи типа водолазки. Ритмичные удары по ту сторону двери постепенно стали сходить на нет и наконец совсем стихли прежде, чем он успел взяться за ручку. На пороге стоял понурый и раздавленный Наруто, его рука зависла в воздухе для очередного удара, а плечи тряслись от беззвучных рыданий. – Наруто-кун? – Ка-… Какаши-сенсей, я… Я… – Голос Наруто окончательно дрогнул, и он разрыдался. Кьюби дери, да что случилось?! Наруто было невероятно сложно довести до слёз, поэтому Какаши терялся в догадках одна страшнее другой. – Наруто? – Какаши впустил его в квартиру и проводил до дивана в гостиной, в немом изумлении наблюдая, как Наруто давится слезами и утирается рукавом. – Я не знаю, к кому пойти… – Одна лаконичная фраза выбила почву из-под ног Какаши. Кажется, дело пахнет керосином. – Что случилось? – Ноль идей и тонна сомнений в голосе. И если случилось что-то настолько серьёзное, то почему до сих пор его лично не оповестили, да и остальные жители Конохи пребывают в неведении? – И… Ирука-сенсей… - Окончание фразы потонуло в слезах, и Наруто бросился объятия дзенина. Какаши в оцепенении сидел на краю дивана, бережно обнимая Наруто, а сердце тем временем безудержно грохотало в грудной клетке. – Так что там с Ирукой, говоришь? Наруто, что случилось, давай ещё раз. – Слишком быстро. Он слишком быстро отреагировал и это потенциально могло привести к ещё большей травме Наруто. – Они… Бабуля Цунаде… Она сказала, что… Ирука-сенсей погиб… на последней миссии… Я… Я… Дзенин не стал дожидаться, пока Наруто соберётся с силами и закончит фразу. Он подхватил мальчишку на руки, кое-как собрал печать для перемещения, и вот они оказались в гостиной Саске. Тот был мрачнее тучи, на непроницаемом лице чёрные глаза горели сухим блеском. Не теряя время на уговоры и убеждение, Какаши сгрудил Наруто на диван у Саске и вновь переместился. В регистратуре госпиталя по-прежнему истошно моргал старый потолочный светильник. Какаши решительно повернул за угол и наткнулся в коридоре на Шизуне, та была явно удивлена его появлению. – Это правда? – Вопрос просвистел в воздухе словно взмах катаны. – Что именно? – Ирука Умино. Это правда, что он погиб? – Я… – Шизуне осторожно всматривалась в посеревшее лицо Какаши и через мгновение жестом пригласила его пройти в смотровую. – Да, это правда. Какаши замер в дверном проёме предбанника, вперившись пустым взглядом в стекло, за которым прекрасная Цунаде Сенджу бессильно уронила голову над операционным столом. Её нежные руки были по локоть в крови. Перед ней безжизненным и оттого бесконечно красивым манекеном лежал Ирука. Мириады порезов на нём сочились кровью, нижний край диафрагмы был изуродован огромной зияющей раной, из которой торчала какая-то длинная деревянная штуковина. – НЕТ! – Какаши не сразу сообразил, чей это голос, и только потом до него дошло, что кричал он сам. Ввалившись в операционный зал, он отпихнул в сторону несопротивляющуюся Цунаде, и склонился над тем, что совсем недавно было Ирукой. – Как?! Как такое случилось?! Он же никогда… Он… Цунаде молча покачала головой. – Мне очень жаль. Мне так жаль… – БОСС! – Паккун из всех сил наотмашь врезал когтистой лапой Копирующему по лицу, гарантировав резкое и очень неприятное пробуждение. Какаши чуть ли не подскочил в кровати, а у Паккуна были все шансы оказаться на полу. Сердце клокотало, а ладони покрылись мерзким холодным потом. Давненько ему не снилась такая дрянь, и, если честно, этот кошмар после осмысления всего увиденного и пережитого, стал жирным маркером подлинного положения дел в отношениях с Ирукой. Постепенно они стали проводить всё больше времени вместе, да и количество мелких и надуманных причин и поводов встретиться с чуунином неумолимо росло день ото дня. «Социально значимые» дискуссии о темпах образовательного процесса команды номер семь плавно переместились из стен академии в обеденные посиделки за прилавком Ичираку, а те, в свою очередь, перетекли в долгие беседы за чашкой чая у Ируки дома. А теперь вот этот кошмар… – Йо, Какаши! Ты в порядке? – Паккун неловко взгромоздился ему на колени. – Ты своими воплями перепугал нас до усрачки. Какаши покачал головой в надежде вытряхнуть из сознания остатки удушливого страха и ночного морока, и принялся рьяно растирать глаза, чтобы побыстрее очнуться. – Да, в порядке. У Копирующего ушло несколько лет, чтобы усвоить один из худших уроков шарингана: некоторые дзюцу невозможно выучить обратно, как сказал бы Наруто. Одна умудрённая летами и опытом шиноби из селения Камня на закате своей жизни снисходительно позволила Какаши скопировать опасное дзюцу предвидения. Но, как это бывает с сыром в мышеловке, деликатно умолчала о том, что активированное единожды, это дзюцу никогда не прекращает своего действия. С того момента Какаши периодически стал во сне видеть фрагменты видений из будущего: обыденные, предупреждающие, а то и вовсе с фатальным исходом для участников видения. Что-то сбывалось, что-то нет, ведь подвижная ткань реальности в настоящем моменте постоянно меняется в результате действий или бездействия. Вот так прозрев для видений будущего один раз в прошлом, Какаши многое бы отдал сейчас для того, чтобы избавиться от этой способности в настоящем. – Ты говорил, что собираешься встретиться со своей командой. – Паккун деликатно указал на поздний час пробуждения отдельно взятых гениев и, миновав стадию расспроса о ночных кошмарах, деловито спрыгнул с кровати. Самая ужасная особенность этого дзюцу предвидения заключалась в том, что его можно было запросто спутать в обычным ночным кошмаром. *** – Класс, всё внимание на меня! – Голос Ируки звенел словно натянутая тетива. – Это тренировочный кунай. Он не заточен. Не пытайтесь его заточить или вы за это поплатитесь отсиживанием за партой, пока другие нарабатывают практику. Это понятно? Первое практическое занятие. Дети с широко распахнутыми глазами молча покорно слушают своего сенсея. Красота. Скоро они войдут во вкус и всё переменится. – Замечательно. А теперь я вам показываю технику броска, потом вы встаёте перед целями вдоль белой линии на земле. С этими словами Ирука подбросил кунай в воздух, схватил его за рукоять и метнул в цель с гораздо большей силой, чем следовало. Он был очень зол на Цунаде за то, что она впустую потратила его время на идиотскую миссию с амулетом, которая всё равно провалилась. Теперь ему пришлось пахать на два фронта одновременно: в качестве Хисоки по вечерам он прислуживал одной семье, и его внезапное исчезновение с этой работы вызвало бы непонимание, и, скорее всего, повлекло бы за собой никому не нужные расспросы. Работу в академии с него также никто не снимал. Вот и получается, что в его двойной чакровой бухгалтерии одни убытки. Ладно, надо просто придумать какой-нибудь простой до банальности способ завершить работу на ту семью, подумал Ирука. В довесок ко всем бедам, Ирука стал очень беспокойно спать. Даже те куцые обрывки времени, отведённого на отдых, стали прерываться весьма пикантными видениями фривольного характера. Выспаться основательно не получалось, не жизнь, а наказание. – Ирука-сенсей, у нас какая задача? Просто попасть в цель или сломать её? После этого вопроса Ирука начал сомневаться в том, что выживет в этом двойном аду. *** *** Вот уже несколько часов подряд Саске неподвижно сидел, размышляя о том, что сказал Ирука-сенсей на минувшей неделе. – Пожалуйста, постарайся меня понять. – Ирука неспешно начал свой рассказ после того, как Саске объяснил ему свою проблему с Наруто. – На протяжении многих лет у Наруто вообще не было никакого прогресса в техниках. Он отчаянно и безрезультатно искал признания среди жителей селения, хотел, чтобы они его наконец заметили. При этом, он абсолютно искренне верил, что у него нет ни крупицы таланта, чтобы в будущем стать великим известным шиноби. Пока он не оказался в составе команды номер семь, у него буквально не было причин, чтобы стремиться стать лучше. А теперь… А теперь он ищет признания и одобрения не у всех жителей селения, а у тебя одного. Ты для него стал воплощением самой Конохи, ты – его причина быть лучше. Саске в ответ только фыркнул. – Я не шучу. Думаю, ты должен это знать. За последние пару лет Наруто очень серьёзно вырос в техниках, но до сих пор не дотянулся до твоего уровня. Он хочет твоего признания, и делает для этого всё возможное. Ты для него не только живая планка успеха, ты для него первый настоящий друг. Так может, на правах такого уникального человека, сделаешь для него небольшую поблажку и дашь ему немного форы? – С этими словами Ирука-сенсей откинулся на спинку кресла, деликатно наблюдая за ходом мысли Саске. По мере осознания сказанного сенсеем, на лице Учихи впервые за долги годы были явно видны переживаемые эмоции удивления и растерянности. Вот и сейчас Саске сидел и продолжал размышлять над словами сенсея. В них точно был смысл. Но какой? Правда ли Наруто так сильно заморочен на этом противостоянии или сенсей просто меня подначивает, Саске отчаянно пытался распутать клубок мыслей. Пока безуспешно. – Эй, вы! Оба! Прекратите это сейчас же! – Внезапно Сакура сорвалась на крик. – Но… Сакура-чан, я ничего такого… – Наруто изумлённо и с изрядным смущением посмотрел на куноичи. – В том-то и дело! – Истошно орала Сакура. – Подеритесь уже, что ли! Или обругайте друг друга! Я больше не могу слушать эту невыносимую тишину. Ведите себя как обычно, а?! – Она была не на шутку обеспокоена недавней дракой на крыше госпиталя. Наруто и Саске частенько дрались, но никогда не доходило до реальных угроз поубивать друг друга вместо спарринга. Теперь всё изменилось. – Это не я начал! – Наруто. – Мне плевать! – Сакура. – Зато мне не плевать! Я случайно не целую людей… – Наруто осёкся на середине фразы от одного только вида Сакуры. Та со злостью отпихнула Наруто в сторону, огрызнулась и решительно бросилась наутёк подальше от этих проблемых идиотов. Как только она скрылась из виду, Саске поднялся на ноги и очень близко подошёл к Наруто: – Почему ты решил, что это было случайно, идиот? *** Какаши взял в руки записку, адресованную ему, и быстро зашагал к воротам селения в надежде успеть перехватить Ируку до его отбытия. Бумажку с наспех нацарапанным посланием Ирука-сенсей оставил для Какаши на своём столе прямо под кружкой с мультяшным дельфином. В ней он извинялся за своё внезапное вынужденное отсутствие. Когда Какаши прочитал записку, внутри всё рухнуло и загудело отголосками ночного кошмара. Дзенин почти на бегу придумывал, что делать или что сказать Ируке при встрече, что именно – пока не понятно, но точно надо было как-то донести до сенсея потенциальную опасность миссий в ближайшее время. Если от ночного кошмара ещё можно отмахнуться, то от дзюцу предвидения отмахиваться придётся погребальным саваном. Силуэт у конохских ворот принадлежал человеку, которого он меньше всего ожидал увидеть здесь, да так, что дзенин чуть было не запнулся на полушаге. Шиноби обернулся на звук удивлённого вздоха и чертыханий себе под нос: – Какаши? – В тёмно-фиолетовых глазах плескалось удивление и настороженность. Дзенин изумлённо поднял бровь. – Уважаемая Хисока, наши взаимоотношения не подразумевают такого обращения. Та зарделась румянцем стыдливого смущения. – Пожалуйста, простите, Какаши-сенсей. Чем я могу Вам помочь? – У Вас миссия? – Ходить кругами вокруг да около не было ни времени, ни смысла. Так он решил для себя. Нет-нет, он совсем не паниковал из-за того, что не успел нагнать Ируку у ворот. Куноичи кивнула. – Меня не будет несколько дней. Миссия относительно лёгкая, проблем быть не должно. – Ирука-сенсей в команде? Хисока несколько долгих мгновений очень пристально всматривалась в чёрное пятно маски на дзенине прежде, чем ответить: – Да. – Серая бровь Какаши снова приподнялась в удивлении. – К чему эти вопросы? – Окажите мне услугу. – Какаши отвёл взгляд, рассматривая виднеющуюся ленту дороги за высокими стенами. Внутри всё ещё шла ожесточённая борьба с истовым желанием предупредить Ируку лично. Какаши казалось, что только он способен доходчиво изложить доводы, чтобы переубедить Ируку поменяться с кем-то другим. Инцидент между ним и Хисокой тем вечером на фестивале был всего лишь уловкой, чтобы удачно завершить миссию, но опускаться до таких глубин психоанализа времени катастрофически не хватало. – Конечно, слушаю Вас. – Мягкая, едва уловимая улыбка тронула её уста. Но стоило Какаши волком посмотреть прямо на неё, по спине куноичи пробежал холодок: – Сделайте всё возможное, чтобы он вернулся домой невредимым. *** Ирука остолбенел. Длинные тёмные пряди волос Хисоки нежно растрепал ветер, щёки горели румянцем. Что происходит? Какаши так беспокоится… о нём? *** На городском рынке продавец задумчиво рассматривал толоку людей вблизи своей палатки. Очень состоятельная дама увлечённо склонилась над прилавком, попутно силком приобщила к этому увлекательному занятию и своего супруга. Вот одинокий господин ищет среди изобилия колец, выставленных на переднем лотке, то самое. А вот молодая девушка с лицом, полуприкрытым защитным лоскутом ткани от песчаной пыли, сосредоточилась на старинных часах в дальнем углу палатки. Украдкой продавец поглядывал на обеих женщин, но вот дилемма: одна из них была явно слишком богата, чтобы по-настоящему заинтересоваться товаром такого среднего качества, а молодая девушка, судя по всему, была слишком просто одета и не вызывала доверия. Тем не менее, мужчина из числа потенциальных покупателей, очень нуждался в помощи по обручальным кольцам. И, нацепив свою самую дружелюбную улыбку, продавец сразу же двинулся в его сторону. *** Ирука терпеливо наблюдал за торговцем, благо, костюмчик у него был весьма очень подходящий для этой миссии. Защитная полоса ткани удачно скрывала больше половины лица, сам он был одет в длинный кафтан с глубоким капюшоном, такие наряды были очень популярны в селении Песка. Не мудрено, ведь в этих краях песок был повсюду: сжечь слизистую или серьёзно повредить лёгкие без защиты было проще простого. Стоило только продавцу отвлечься на покупателя обручального кольца, Ирука мгновенно переместился ещё дальше вдоль прилавка в глубину палатки. Рядом с резными напольными часами были расположены вертикальные витрины с бархатной подложкой, к которой были прикреплены различные подвески и замысловатые ожерелья. В самом центре вертикальной витрины одна подвеска притаилась за краем другой: крошечный голубой камешек в центре имел форму перекошенных песочных часов в окружении завитков из чеканного серебра. Сам кулон висел на потёртой, потускневшей цепочке. Бросив украдкой взгляд на продавца, Ирука отцепил кулон от подложки, и выложил на прилавок рядом с витриной мешочек монет с указанной стоимостью. В описании миссии было обозначено, что он должен заполучить кулон без контакта с продавцом, но это не значило, что он должен его украсть. Если бы в разгар городской ярмарки у продавца пропал товар с витрины, начались бы расспросы, поиски, а это – никому не нужный лишний шум и пыль. А так… Товар пропал? Пропал. Деньги за него есть? Есть. Всё, вопрос исчерпан. Ирука очень надеялся, что в его логике нет изъяна. Лёгкими быстрыми шагами Ирука влился в толпу зевак на улице, попутно опуская кулон глубоко в складки робы и поправляя тёмные пряди у лица. На очередном пятачке перекрёстка ему под ноги бросился маленький мальчишка-зазывала с криком: «Привет, сестричка!». Ох, конечно, это же ярмарка. В руках у гавроша был целый букет слегка повядших цветов, с озорной улыбкой он протянул Ируке розу. Едва ли этот малец назавтра вспомнит Хисоку, поэтому Ирука без колебаний протянул ему пару монет и взял цветок себе. Сироты и беспризорники на улицах, конечно, были отличными информаторами для полицейских служб, но сегодня Хисока есть, а через пару часов её уже нет. Кого искать будем, товарищи из служб всеобщего спокойствия? Ирука с довольной улыбкой сжал цветок в руке, и продолжил свой путь домой. *** Какаши рухнул на стул и наконец мог вздохнуть полной грудью. Ирука в полном порядке вернулся с Коноху. Паккун только что наведался к нему с этой новостью, но, Бог свидетель, Какаши ещё никогда так не радовался, что грёбаное дзюцу предвидения оказалось обычным ночным кошмаром. Вот ведь, с Ирукой даже ошибки стали радостными. Куда катится этот мир? *** – В чём дело, Какаши-сан? – Ирука склонился у своего стола, бережно прижимая левой рукой целую стопку проверочных работ. Миссия заняла всего несколько коротких дней, а работы накопилось – вагон и маленькая тележка. Стоит ли говорить, что присутствие Какаши добавило нервозности в напряжённую обстановку. Напутственные слова дзенина в адрес Хисоки едва ли можно было позабыть за такой короткий срок. Свободной рукой чуунин потянулся к основанию хвостика. Эта дурацкая заколка перед выходом на миссию и так на ладан дышала, а теперь совсем сломалась, острые концы безжалостно впивались в кожу головы. Боль была просто невыносимая. Быстрым движением руки он стащил с волос остатки заколки. Теперь тёмные каштановые пряди каскадом ниспадали на лицо Ируки, даже оставшийся лбу хитай мало помогал – волосы по большей части доставали до плеч. Боже, как я их запустил. Надо постричь, пока совсем длинные не отрасли, подумал Ирука. – Итак, Вы планируете и дальше отвлекать меня от работы или… Не успел он моргнуть, как Какаши уже стоял перед ним, так близко, что Ирука почувствовал на своей щеке дыхание из-под натянутой маски. Так быстро…Сердце Ируки заколотилось, ему казалось, что он вот-вот начнёт задыхаться. Проклятые бумажки выскользнули из рук и рассыпались по полу, зато теперь Ирука мог хотя бы опереться на край стола. – К-к-какаши… с… с… сан? Длинные изящные пальцы в полуперчатке прикоснулись к его щеке, затем проскользнули в волосы, большой палец нежно выписывал круги по краю шрама на лице Ируки. Какаши почти вплотную прижался к Ируке, и это было грубейшим нарушением личных границ. Если бы Ирука мог, то сразу бы отступил, но позади был письменный стол. Ирука сделал единственный доступный ему на тот момент манёвр – он очень сильно отклонился назад, чтобы нарастить дистанцию. В общем и целом, градус неловкости ситуации чуть снизился, и в голове появились первые связные мысли. Хотя, какие тут к чёрту мысли, когда лицо полыхает как маков цвет. – Хисока… Какаши произнёс это имя шёпотом на выдохе как заворожённый, но Ируке и этого хватило: на сильном эмоциональном подъёме серебристая чакра дзенина начала расти и шириться, и вскоре почти полностью задавила и без того слабое золотистое свечение Ируки. Феноменально плотный кокон сдавил грудь настолько, что дышать стало нечем. В какое-то мгновение Какаши заметил, что Ирука перед ним попросту задыхается. – Ох! – Дзенин загасил поток чакры, но не отступил и руку от лица сенсея не убрал. – Пожалуйста, прости, Ирука. С этими словами Какаши наконец отступил от своей удивительной находки, а затем исчез с помощью дзюцу перемещения. Когда остатки чакры рассеялись в классе, Ируке пришлось приложить усилия, чтобы сохранить вертикальное положение. Внезапно он понял, что ему очень не хватает тепла, исходившего от тела Какаши. Как он догадался?! В этот момент в дверном проёме как нельзя некстати показался Наруто. – Ирука-сенсей? – Наруто сиротливо прижимался к дверному косяку. – Мы можем поговорить? – Конечно. Что такое? Наруто медленно подошёл поближе, робко озираясь по сторонам и проверяя, нет ли за ним слежки. Затем снова мысленно сосредоточился на предстоящей беседе с бывшим учителем. – Ирука-сенсей, Вы в порядке? – Да. Вполне. – А… – Взгляд Наруто упал на основание шеи Ируки. И тут сенсей осознал, что его пальцы скользнули под край воротника и беспрестанно дёргают складки водолазки, которую он носил под жилетом, словно пытаясь запустить туда побольше прохладного воздуха. Чуунин выудил из верхнего ящика стола резинку для волос и убрал их в хвост, плавно распределяя пряди между пальцами. Так он надеялся причесать не только волосы, но и мысли в своей голове. – Итак, Наруто-кун. Я тебя внимательно слушаю. *** С обычной лёгкостью Какаши запрыгнул на любимую развилку в кроне дерева рядом с площадкой у Камня памяти и скорби. Крупные ветви были отполированы его сиятельной пятой точкой за долгие годы привычного отдыха там. Он облюбовал себе это местечко очень давно, задолго до Обито и Рин. К его чести, стоит сказать, что в те давние времена он брал с собой более приличное и интересное чтиво. Дзенин примостился на ветках, и впервые за долгое время его руки не потянулись за томиком Ича-Ича. О, нет. Сегодня у него была куда более ценная пища для размышлений. Он скрестил руки на груди и рассеянным взглядом уставился на россыпь солнечных бликов в кроне высоко над головой, отчаянно пытаясь понять, какого чёрта только что произошло между ними в классе академии. Он всё никак не мог понять, почему глаза Хисоки казались такими знакомыми. Ровно до того момента, пока с распущенными волосами, закрывающими лицо, Ирука не повернулся к нему лицом с уточняющим вопросом. В этот миг он воочию увидел Хисоку — одну из самых тщательно охраняемых тайн Конохи. Он увидел её глаза в глазах Ируки, увидел её движения в том, как двигался сам сенсей. Ему нужно было только подойти поближе, чтобы убедиться наверняка. И вот, наконец, всё начинало обретать смысл. Какаши почувствовал, как улыбка мягко тронула его губы, когда он вспомнил тёмный переулок за складами, и тот момент, когда Хисока (Ирука!) с таким неподдельным влечением позволила себя обнять и… поцеловать.