Mistake

Красивая яркая банка новой марки энергетика по акции довольно быстро бросилась в глаза. Чонин почти не думая схватил ее, бросая в тележку к таким же вредным чипсам и печенью. Он зашёл в магазин за хлебом, но красивые цветные упаковки так и манили взять их, провести по мягким или картонным твердым упаковкам пальцами, чтобы бросить в продуктовую корзину. И чтобы жалеть об этой покупке дома, когда эйфория от ярких красок спадёт. Чонин никогда не слыл глупым, поэтому понимал, что не будет жалеть из-за каких-то вкусняшек, которые он мог себе позволить после напряжённой недели учебы в не особо любимом университете. Сегодня был вечер понедельника, но Чонин, если вы помните, не был дураком. Он прекрасно понимал, что заебался, несмотря на то, что отучился всего три часа от силы из почти двадцати за эту неделю. И он мог побаловать себя вкусной водичкой, прекрасно зная, что она вредит здоровью. Он не пил энергетики почти полгода или даже больше, потому что у него не было зависимости, но Чонин прекрасно помнил яркий фруктовый вкус и приятную сладость. Чонин когда-то буквально жил на энергетиках, забывая нормально есть и спать во время книжных запоев или же творческого кризиса. Энергетики на самом деле особо не помогали и иногда после них Чонин хотел спать даже больше обычного. Он догадывался, что это может быть как-то связано с его не очень правильным и здоровым образом жизни, но ему было плевать. Он пил энергетики уж точно не для того чтобы умереть в столь раннем возрасте и не для того, чтобы не спать несколько суток подряд. Пусть его школьные друзья часто делали это, но Чонин отличался ото всех них. Ему просто нравился вкус, но при этом он оставался привередливым достаточно, чтобы не выносить оригинальные энергетики с противным привкусом пластика и компьютерных игр. Сравнение это он придумал ещё в школе, когда одна из его одноклассниц рассказывала, как пила энергетики, как воду, во время прохождения популярной бродилки. И Чонин теперь постоянно вспоминал приторный кислотный вкус с запахом барбариса во время прохождения квестов и заданий в хоррорах или других играх. И сейчас, сидя дома в своей комнате на кресле с колёсиками, он не беспокоился совершенно ни о чем, постукивая ногтем по верху банки и открывая ее с характерным щелчком и шипением газировки. Чонин признается, что крышка поддалась его сильным ловким пальцам не с первого раза. Он уже допивал свою порцию сладкого напитка, когда дверь в его комнату открылась, и Хенджин зашёл внутрь. Чонин еле успел облизать губы, язык быстро собрал ядрёные приторные капли, когда их глаза встретились. И оу, Чонин кое-что вспомнил. «Я негативно отношусь к энергетикам. Уже лучше пить алкоголь, чем их. Ты вообще знаешь, как это вредно?» — громкий возмущенный голос Хенджина в их первую встречу прозвучал отдаленно в сознании Чонина. И, черт побери, он проебался, не так ли? — Ты говорил, что больше не будешь их пить. Хенджин застыл на месте, сверля взглядом несчастную полупустую банку из-под дурацкого энергетика. Он даже не переоделся, из-за чего у Чонина возникла дурацкая мысль, что он может уйти в любой момент, бросить его, и Чонин… Его сердце почему-то подвело его, остановившись на долгую секунду. О, Хенджин ведь не уйдет? Они же не поссорятся из-за какого-то чертового энергетика, из-за которого Чонин не умрет, блять. Это же очевидно, не правда ли? Он ведь не пьет их каждый день. Он перестал так делать лет пять назад и не то чтобы даже в тот период жизни Чонин употреблял энергетики в невъебенных количествах. — Тебе просто не нравится, что я выпил его, — Чонин пытался отстоять себя, свое право на чёртову банку энергетика. Он блять не будет извиняться. Не в этот раз!.. — Ты не запрещал мне их. Ты ни слова об этом не сказал, так почему ты злишься? — Чонин даже не смотрит своему парню в глаза, потому что боится увидеть там… Осуждение? Неодобрение? Хенджин никогда не давал поводов усомниться в себе, он никогда не делал того, из-за чего Чонин хотел бы убежать от него далеко-далеко. Так почему Чонин просто хочет испариться, чтобы не слышать ставший давным-давно родным голос? Почему он хочет бросить все, как делал это всегда? — И я ничего не обещал, — продолжает говорить Чонин, автоматически беря банку приторного энергетика и делая глоток. Хенджин молчит пару секунд и вздыхает. Чонин хочет заплакать от этого вздоха, от которого чувствуется безысходность и мысль «я постараюсь понять тебя, но…» — Ты ведь знал, что я не одобряю этого, — Хенджин хмурится, зачесывая свои волосы назад. Он наверняка хочет решить проблему, хотя какого черта проблемой стала банка энергетика. — Ты знал, как я отношусь к этому, но все равно выпил этот яд. Хочешь умереть от разрыва сердца? — Они на меня не действуют, — отвечает Чонин, поворачиваясь в кресле. Он не хотел сейчас никого видеть, и это чувство, противное в своем эгоизме, съедало его изнутри. «Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к курению, но все равно продолжаешь курить», — хотелось бы сказать ему, но Чонин с силой прикусил язык, чтобы не произнести это обвинение вслух. Он не может позволить себе подобной роскоши как обида. — Ты тоже куришь, хотя я плохо отношусь к этому! — слова всё-таки срываются с языка, и Чонин может думать только о том, что он должен замолчать. Ведь молчание — чертово золото, которое даруется тем, кто постигает простую истину, что лучше заткнуться, чем потерять родного человека. — Разве это не одно и то же? — Чонин знает, что сейчас самое время остановиться, что лучше ещё раз потерпеть несправедливость к себе, потому что он наверняка заслуживает подобного отношения… — Это другое! — Хенджин перебивает, но Чонин все ещё думает, что ситуацию можно исправить. — Ты ничерта не понимаешь, не правда ли? Ты подумал о том, что буду чувствовать я? О, Чонин думал. Он был уверен, что Хенджин не обрадуется, блять, увидев, как его парень «гробит свое здоровье». Но Чонин также думал, что они сведут все к шутке, что… — Ладно, я больше не буду пить их. Хорошо? — Чонин и сейчас хотел всё исправить, даже если он так сильно проебался. Хенджин опять издал этот вздох, который означал что-то вроде «ты продолжаешь делать хуйню», когда как Чонин, черт возьми, старался сделать всё правильно… Чонин ни черта не понимал. Он ведь уже сказал, что больше не совершит подобную ошибку, но Хенджин? Хенджин будто не слушал его. Или не слышал, что было ещё хуже. Чонин купил этот энергетик, почти не думая. Он надеялся, что когда Хенджин увидит банку, то наругает Чонина, скажет, чтобы тот больше не пил эту гадость, которая приводит только к ухудшению здоровья. Но Чонин точно не ожидал, что Хенджин подожмет губы, хмыкнет и просто уйдет, почти ничего не сказав. — Ты ничего так и не понял, да? Это вредно, — с этими словами, которые совершенно ничего не объясняли, Хенджин ушел, не забыв аккуратно прикрыть за собой дверь. Ох, Чонин проебался, не так ли? Парень еле сдержал судорожный всхлип. Он встал, не глядя на чёртову банку, на негнущихся ногах подошёл к кровати и сел на нее, сразу же падая спиной на мягкое пушистое одеяло. Чонин провалился в сон, в котором его опять мучили кошмары. Кошмары, в которых он видел свое прошлое.

***

— Мам? — маленький мальчик с большими карими глазами посмотрел на свою маму, которая спокойно наблюдала за представлением на льду. Чонин еле сдерживал слезы. В чем он был виноват? — Мам! — он опять попытался привлечь внимание мамы, осторожно, чтобы его не услышал друг, с которым они пришли на каток для того, чтобы посмотреть представление на льду. Его мать опять никак не среагировала на этот отчаянный возглас. Чонину сегодня исполнилось девять, но радости он не испытывал. Он так долго ждал этот день, который он мог бы весело провести вместе с любимой мамой и другом, с которым они общались только в школе на переменах. Но… Тогда почему его мама продолжает молчать в такой важный для него день? Почему она не улыбается, не разговаривает с ним… Почему она даже на Чонина не смотрит? Неужели Чонин уже успел совершить ошибку? Настолько серьезную, что даже не заслужил прощения в день рождения? Как он может загладить вину?.. Он не хочет, чтобы его мама грустила, он не хочет чувствовать себя виноватым. Где он ошибся? Чонин начинает плакать на полпути до дома, он пытается ухватиться за мамину ладонь, но та только идёт быстрее, и сердце маленького Чонина разбивается вдребезги. Он целый вечер вымаливает прощение, пока слезы текут по лицу, а дыхание, это предательское дыхание, не даёт повторять «прости меня» и «я больше так не буду». Чонин смог заснуть только тогда, когда его мама наконец-то посмотрела на него и когда она отчитала его, коротко и больно. Но это все равно лучше, чем молчание и взгляд, который смотрит сквозь тебя. Когда тебя не замечают, всегда больно, но когда таким образом себя ведёт самый важный для тебя человек, да ещё и специально? О, это разбивает сердце на мелкие части, которые не склеить, наверное, уже никогда. И Чонин в самом деле никогда не станет напоминать маме об этом дне. Ведь Чонин слишком хороший сын. Даже если от этого больнее вдвойне.

***

Чонин проснулся в холодном поту. Он сразу же потянулся за телефоном, собираясь… Что? Снова написать первым, извиниться, чтобы подобное, возможно, повторилось? Должен ли он всё объяснить?.. Однако единственное, что остановило его от подобных действий, было… Полное. Отсутствие. Новых. Сообщений. Неужели Хенджин в самом деле просто начал… Игнорировать его? Чонин искренне ненавидел это. Потому что его родители постоянно наказывали его подобным образом все детство. За малейшую, блять, ошибку. Но Хенджину не знал об этом, и винить его… Как же Чонин хотел обвинить его! Но… Чонин поступил просто ужасно, верно? Он сам совершил эту ошибку... О, он понимает, что шутка зашла слишком далеко, но… Почему он должен извиняться первым? Он делал это постоянно, сколько себя помнил. Перед родителями, которые наказывали молчанием, которое убивало сильнее ругани и самых громких криков, перед друзьями из школы, которые были виноваты, но которых Чонин просто не хотел терять. И ох, теперь, когда человеком, перед которым Чонин должен был извиниться, стал Хенджин? Чонин почему-то не мог сделать этого. Он не мог сказать пару слов, объяснить, что ему просто хочется больше внимания, что… Просто ему было больно, когда единственный человек, которому он позволял целовать себя, трогать там, где никто другой не мог, которому он позволил любить его и которого он любил в ответ? Когда Хенджин поступил подобным образом, почти заставляя Чонина усомниться в собственной значимости впервые за последние полгода или около того? Ох, Чонин почему-то не хотел извиняться первым. Потому что Хенджин напомнил обо всех годах, когда Чонин плакал перед мамой, которая просто молчала в его день рождения, потому что он провинился. Он совершил ошибку и должен быть наказан, верно? Но это наказание было слишком… Этого просто было чрезмерно много для одного маленького Чонина. Он просто не мог этого вынести… И именно в этот момент раздался звонок. Чонин пару минут, не мигая, смотрел на фотку своего парня на экране смартфона, боясь взять трубку. Был ли он виноват так сильно?.. — Да? — Чонин всё-таки отвечает, закрывая глаза и сжимая в руке одеяло. — Что за игнор? — голос Хенджина не настолько холодный, как представлял Чонин, но от доброжелательного ему далеко. Чонин всхлипывает, и Хенджин, конечно же, улавливает этот тихий звук. — Ты же понимаешь, что я не брошу тебя из-за какого-то энергетика? В том-то и дело, что Чонин не знал. Как он может быть уверен, что нужен человеку, когда он ошибся? Чонин может только всхлипнуть ещё раз. — Я выезжаю к тебе, — последнее, что он слышит перед тем, как Хенджин вешает трубку, не забыв попрощаться. Чонин так чертовски сильно благодарен за то, что Хенджин не бросит его наедине с предательскими слезами и демонами, что начали съедать самых себя изнутри.