собачники по несчастью

              Осень. Пора первых холодов, обжигающего горло кофе, вафельных шарфов и собак. Почему собак? Ответ на вопрос этот очень прост : наши мохнатые четвероногие друзья просто очень любят открытое пространство и совсем не прочь погулять, да хорошенько поваляться в машинной грязи кривехоньких дорожек. А почему бы нет?       Собаки берут от жизни всё в отличии от людей : они могут бегать, прыгать, есть, играть, спать, гулять, рвать подушки нового дивана и даже нагадить куда-то в угол — и ничего им за это не будет, ведь на то они и собаки. Да они же самые беспечные существа! Такие беззаботные и искренние, с чистейшими глазами и мохнатыми животиками, самыми милыми повадками и способность быть эмпатичными.       Да, действительно, людей и животных отличает лишь умение думать, разумствовать, прогрессировать. Но правда ли это? Может, это лишь додумки учёных, что пудрят людям мозги? Судя по таким умным глазам собак, отличающимся от миллионов видов других зверей, кажется, что они живые. Не в том смысле, что они дышат, там, существуют. Нет. Их глаза такие человеческие, добрые, умеющие чувствовать и стыд, и грусть, и сочувствие, и доброту. Да даже кошачьи не в силах изменить свои повадки или хотя бы просто попробовать их на человечьи. И всё же собаки...они просто удивительные.       Раннее, для многих жителей города, октябрьское утро. На часах всего ничего, иными словами : 7:10. Но пока остальные спят, будут также и те, кто бодрствует спозаранку — собачники.       В парке не так много людей, в основном там те, кто выгуливает своих питомцев, и те, кого выгуливают. —Тэффи! Тэф!       Шатена привлекли чьи-то крики где-то сзади него. Бульдог рядом с ним аналогично обернулся на звук, подняв свои ушки наверх и зашевелив хвостом. В тот же момент рядом с парнем пронеслась маленькая собачонка с кудрявой шерстью коричнево-шоколадного цвета, быстро перебирая своими лапками по мокрому асфальту и опавшим грязным листьям. Не успела она далеко убежать, как коричневолосый парень с очками на пол лица успел среагировать, в последнюю секунду успев поймать кайму ошейника. Животное попыталось тут же выбраться из цепкой хватки, но силы оказались неравны. Но Тэффи не спешила просто так сдаваться и как зарычала! Парень даже опешил, что от такого маленького и кучерявого комка энергии могут исходить такие пугающие звуки, да ещё и неестественно громкие. Бульдог внезапно напружинился и приготовился к какой-то потасовке, оскалив свои острые зубы, как бы защищая своего хозяина. Маленькая на фоне этого «бугая» бишон фризе решила сбавить обороты и почти притихла, но всё ещё не оставляла попыток сбежать. Подумав, что он слишком сильно удерживает эту игривую беглянку, собачник хотел было уже разжать ошейник и дать фору животному, как тут же к нему подскочил запыханный незнакомец, который едва устоял на ногах и не свалился на паренька. —Тэ-эф-с! – простонал брюнет, без лишних прелюдий забрав из рук его спасителя драгоценный ошейник.       Тэффи, коим именем отзывалось это кучерявое чудо, радостно замахала своим пушистым от влаги на улице хвостиком, высунув язык. Черноволосый парень в бежевом тренче, наконец-то оклемавшись, строго посмотрел на своего питомца, но его выразительные и искренние глаза, а также эдакая улыбка смягчила настрои хозяина. — Ну и как на неё можно злиться? – парень уже действительно перестал сердиться и говорил это с улыбкой на лице, — И, к слову, спасибо, что не дали ей убежать. Мне бы  пришлось гоняться за ней по всему парку ещё, наверное, очень долго, если бы не вы. — А? А, ах, да! Она у вас, кажется, очень активная и просит больше свободы, – шатен ответил не сразу, залипнув на незнакомца, — Не стоит меня благодарить, я ведь не мог остаться в стороне и не помочь вам, такому-, – он тут же замолчал, в конце своей речи едва не добавив «такому красивому парню», —... такому хорошему владельцу этой прекрасной собачки.       Незнакомец внезапно засмеялся, приложив тыльную сторону ладони к своим губам. Этот смех заставил сбиться с толку окончательно. Невероятно. — Я Линч, а ты? Удивительно. Так он ещё и перешёл на «ты», хотя они знакомы меньше двух минут. — Джон. Джон Эванс. Э-, – он неловко кашлянул и ноздрями шумно вдохнул бодрящий октябрьский воздух, — Я Джон Эванс.       Линч вновь начал хихикать, прикрыв свои глаза. Что ещё за весёлый чёрт? Превосходно. — Я понял, Джон Эванс, – нарочито протягивая гласные, отчеканил он, как отрезал.       Если вначале всеми силами парень в очках старался скрыть и отвести свой взгляд от незнакомца, то сейчас же бесстыдно разглядывал его. Да Линч и сам был не против. Ну, как был не против.. За запотевшими от сбитого дыхания очками было видно абсолютно ничего, поэтому брюнет и подумать не мог, что сейчас по его телу гуляет взгляд незнакомого «спасителя». — Как зовут твоего бульдога? – и, не дождавшись ответа, он наклонился к гладкой макушке собаки со складками в некоторых местах, начав аккуратно проводить своими тонкими пальцами вдоль и поперёк чела пёсика. — Его, э-, – Джон на мгновение забыл имя своего питомца, немного приоткрыв рот от недоумения, — Собака. — Твоего любимца зовут «Собака»? Весьма оригинально.       Егор озорно улыбнулся, не прекращая гладить бульдога. Как только он дотронулся до мягкого уха, «Собака» мгновенно закрыла глаза и высунула язык, готовая прямо здесь и сейчас замурчать от удовольствия. Тэффи, наблюдая за этим, незаметно высвободилась из хватки своего владельца, крайне враждебно, неестественно для собаки осознанными глазками таращилась на то, как её хозяин гладит другую собаку. Джон же, в недоумении застыв, так же недовольно, как и кудрявое чудо, с долей какой-то зависти, быть может, даже ревности глядел на то, как Линч гладит его собаку. В данном случае ревновал он далеко не бульдога. — Нет! Его имя — Генри! – воскликнул Эванс, только сейчас выйдя из своего задумчивого состояния. — Как аристократично. — Обычно он даже не подпускает к себе незнакомых людей, а сейчас просто так дал себя приласкать. — Ну, мы же уже, в конце концов, не незнакомые люди. Я — Егор Линч. Или ты уже забыл моё имя, как забыл кличку своей собаки? – с ноткой сатиры усмехнулся он, перестав гладить бульдога, выпрямился и попытался разглядеть за линзами очков глаза собеседника. Каков нахал! Это прекрасно.       Джон лишь фыркнул и закатил глаза, стараясь уже наконец выйти из своей и без того неловкой позиции. Он сильнее зарылся носом в свой коричневый шарф, как только подул очередной, пронизывающий до костей ветерок. Спустя секунду его взгляд вновь вернулся на тело собеседника. Как же неловко, однако, ужасно красиво : чёрные, растрепавшиеся от ветра и влаги волосы, длинные локоны которых уже выбились из одной цельной шевелюры и во всю колыхались при любом потоке воздуха. Беленький, хотя скорее молочный шарф, не столь плотно прилегающий к телу, из-за чего на обнажённой шее было видно цепочку, наверное, от какого-нибудь кулона, уходящего под одежду. Бежевый и длинный тренч, не застегнутый ни на одну из пуговиц, тёмные брюки, обтягивающие бёдра и голени, а ниже щиколотки идущие в ширь. Какой очаровательный клёш. Мода прошла, но этому чёрту идёт всё. Ему можно.       Подняв глаза, он с трудом сдержался, чтобы не вдрогнуть. Всё это время, как оказалось, Линч смотрел на него, слегка приподняв уголки своих персиковых губ, без раздражающей Эванса кукольной, какой-то фарфоровой и неестественной пухлости. Очень милая родинка под правым оком. И сами глаза. Они донельзя яркие, слишком зелёные.. изумрудные, как блеск июньской, ароматно пахнущей зелени. Непозволительно великолепные. Слишком. — У тебя плащ испачкался, – внезапно выпалил шатен, сам того не ожидая, ведь хотел сделать комплимент чужим глазкам.       Он кивком указал на подолы бежевого тренча, немного грязные и тёмные из-за осенней грязи и его нехилой пробежки за своим питомцем. Как ни странно, испачкалась конкретно верхняя одежда, а не концы джинс. Линч же лишь немножко нахмурился, оглядывая свой низ. Джон, не растерявшись, достал из кармана пальто влажную салфетку и опустился перед новым знакомым под его удивлённый взгляд. Он начал стремительно вытирать грязь, взяв в руки один из подолов тренча. Линч стоял без движения и тупо пялился на всё происходящее, не совсем понимая, что сейчас происходит. Какого чёрта? — Фу, какая бескультурщина! – парни синхронно повернули головы на проходящую мимо женщину с маленьким шпицем на поводке, — Сплошной эскорт и разват! До чего мир докатился!       Напоследок съязвив и сплюнув свою внутреннюю желочь, незнакомка, громко цокая на каблуках своих чёрных сапог из бархата, поспешила удалиться прочь. Карликовый померанец повторил походку своей хозяйки и, виляя пушистым задом, важно посеменил за ней.       Теперь их положение казалось ещё нелепее, отчего ощутимо повысилась неловкость. Джон задрал свою голову наверх, прижавшись к чужому телу ещё ближе. Он встретился со смущённым взглядом паренька и сам невольно задался. Его глаза опускались всё ниже, разглядывая снизу вверх и сверху вниз всего парня. Взгляд Эванса задержался на пахе Егора, совершенно нечаянно, знаете. Ещё и обтягивающие стройные ножки джинсы делали ситуацию ещё конфузнее. Руки окончательно прекратили тереть ткань, и внимание парня теперь было полностью приковано к собеседнику. Неловко. Ужасно неловко. Однако Линч решил тоже не оставаться в стороне и ответить на вольности первого встречного парня, запустив свои пальцы в чужие кудряшки. С такого ракурса «сверху вниз» в голову лезли непристойные и непозволительные мысли, заставляющие представить на шее Эванса ошейник, как на его собаке. Хочется притянуть его за поводок, всё ближе и ближе, чтобы потерялись их приличия. До невозможности. Он начал перебирать кудряшки, всё также не отводя взгляда от Джона. Тот в свою очередь таращился в ответ. Скользнув руками вверх, он пробрался под бежевый плащ, крепко обхватывая упругие бедра. Они сейчас что, действительно хотят переиграть друг друга в игре «Кто кого больше засмущает»?       Румянец вновь заиграл на щеках брюнета, а по телу пробежала приятная дрожь, заставляющая закатывать от удовольствия глаза. Но он держался. Кажется, никто из парней за это время так и не моргнул, по прежнему не прерывая этот напряжённый зрительный контакт. Обоим было до чёртиков неловко, совершенно непривычно продолжать стоять в такой позе. Они познакомились буквально десять минут назад, а сейчас бесстыдно друг друга трогают во всех местах, в которых только позволяет совесть. Совесть у них, оказывается, совершенно отсутствует.. — Р-р-аф! – вывела из транса парней Тэффи, громко рякнув, из-за чего они наконец-то отцепились друг от друга.       Джон разжал свою хватку и высвободил бедра парня из цепких пальцев, а Линч стремительно убрал с чужих локонов свои руки, спрятав их за спину. Очкарик громко кашлянул и тут вскочил со своей позы, из-за чего колени невольно начали подгибаться, но он всё же устоял и не свалился наземь. Отвёл свои глаза и стоял так ещё некоторое время, пока его ноги не обвила собачка нового знакомого. Эванс опустил свой взгляд вниз и тепло улыбнулся, увидев это кудрявое чудо подле себя. — Какая миленькая, – произнёс он, наконец-то соизволив как-то разбавить это напряжение. — Да, спасибо, и ты. Твоя.. тоже. Твоя собака тоже. Тоже красивая. Очень.       Линч никак не мог унять дрожь в голосе, отчего неимоверно заикался и не мог как-то ясно выразить свои мысли. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем сейчас же умолкнуть, пока не стало ещё хуже. Джон молчал. Егор тоже. Неизвестно, сколько бы ещё продлилась эта «молчанка», если бы не внезапное : — Поберегись!!       Брюнет повернул голову к источнику крика и, увидев какого-то подростка на скейте, мчащегося прямо на него, в недоумении застыл, не найдя в себе силы пошевелиться. Да, очевидно, у Эванса реакция побыстрее будет. Очкарик успел резко притянуть к себе парня, как тут же на том месте, где секунду назад ещё стоял зеленоглазый парень, пронёсся юноша лет пятнадцати, разбрызгивая небольшую лужицу во все стороны. Напоследок он прокричал что-то вроде «Извини!», но его никто не услышал. Линч крепко обхватил чужую шею, непозволительно близко прижимаясь и уткнувшись носиком своему спасителю в щёку. Он буквально повиснул на нём и немного дрожал от выброса адреналина. Джону только оставалось придерживать своего неудачливого товарища за поясницу и не дасть упасть никому из их дуэта. — Вот засранец! – прорычал шатен, недовольно, смотря вслед этому сорванцу, — Не ушибся? — Получил дичайший страх и паралич всех конечностей, а так — порядок.       Он внезапно засмеялся, опустив свою голову на чужое плечо. Плечи его поддрагивали, и он уже практически отошёл от шока, но не спешил отпускать Эванса. Тот в свою очередь тоже не отталкивал Линча, начав чуть хихикать, подхватывая веселье собеседничка. Это помогло расслабиться. Ненадолго.       Брюнет из под ресниц взглянул на парня, скрывая улыбку на лице. Тому тут же сделалось как-то жарко, стало натурально не хватать воздуха. Невыносимо. Слишком. Их сердца бились в унисон и буквально выпрыгивали из под одежды, желая слиться в одно целое. Они таращились друг на друга так, словно бы перед долгим прощанием — так искренне и невинно ещё никто никогда не смотрел. Визг. Внезапный душераздирающий визг.       Джон вздрогнул и краем глаза уловил какое-то движение недалеко от себя. Повернувшись, они оба вдруг замерли, испуганно уставившись на своих питомцев, сцепившихся друг другу в горло. — Тэф-с! — Генри!       Парни отцепились друг от друга и, падая через каждые два шага, со всей дури помчались на место схватки. У бишон фризе оскалились её недлинные, но острые, как бритва, зубки, которыми она так отчаянно пыталась прокусить противнику кожу. И без того мягкая и гладкая внешняя оболочка бульдога была очень восприимчива к таким укусам, отчего обладатель такого тела только сильнее начинал рычать и нападать на кудрявого собрата. Линч пытался как-то разъединить собак, но на это его лишь чуть не цапнули за руку, но Эванс успел отдернуть чужую ладонь, чтобы, дай Бог, не остаться без изящных пальчиков. Пушистые любимцы закружились в вихре, снося всё на своём пути. Эта юла едва не сбила с пути ребят, когда запуталась у их ног. Егор всё же резво успел ухватить свою девочку за ошейник, хотя та непрерывно лаяла и старалась вырваться из хватки своего хозяина. Джон тоже с большим усилием смог удержать бульдога, буквально оттащив его на несколько метров. — Следи за своей шавкой! – Линч даже сперва не поверил, что это говорит ему его новоиспеченный приятель, с которым они минуту назад крепко обнимались, как старые приятели.       Как такое может произносить этот миловидный парень с забавными очками? Да ещё и после его ласковых взглядов и хаотичных прикосновений по всему телу! Его самолюбие конкретно так задели, из-за чего он решил тоже не оставаться в стороне и с самым, на его взгляд, строгим выражением лица, отчеканил свой не менее язвительный ответ. — А ты следи за своим языком, болван!       Вскрикнул он, чуть оскалившись, обнажив тем самым свои небольшие клычки. Повторяя за своим владельцем, Тэффи также встала в стойку, как бы защищая паренька, и тоже показала свои остренькие зубки. — Что ты сказал? – Джон нахмурил брови и, ослабив свою хватку на ошейнике питомца, вмиг приблизился к своему собеседнику. — Что слышал, псина.       Брюнет окончательно сократил между их лицами расстояние и, сам того не ожидая, выпустил из рук ошейник бишон фризе, которой только было и надо. — Это кто у нас псина? Неужто себе собрата ищешь? Эванс тоже совсем позабыл про своего бульдога, а он только незаметно выскользнул от своего хозяина. — Я хотя бы не безродная шавка, в отличии от некоторых.       Парни готовы были сцепиться. Кулаки у обоих сжались, а мозг уже отлично воспринимал тот факт, что сейчас всё перерастёт в драку. — И-и-и-и! – на этот раз завизжал уже бульдог, на которого, словно опытный шпион, сзади прокралась Тэффи и больно укусила того в шею.       Это было чертовски громко. Собачники даже вздрогнули от такого крика с крайне высоким тембром звучания. Очкарик схватил своего товарища по несчастью за запястье и побежал к собакам. — Тэффи! — Генри!       Крики ещё долго не утихали. Другие люди, как только сувались в парк, тут же в страхе и недоумении убегали оттуда, ибо от него доносились подозрительные звуки. Даже другие собачники сегодня решили обойти это место стороной, потому что никто сегодня не решился заглянуть и разузнать ситуацию, которая происходила там. Человечность человечностью, но своя шкура дороже всего.       Эта двойня всё бегала по периметру парка, прыгая и падая в лужи, вставая и снова скача, ссорясь и вновь примиряясь прямо на бегу. Но, так или иначе, они не отпускали руки друг друга. Слишком друг к другу привязались.