Флорида

— Глупому прощают семьдесят ошибок, ученому ни одной, йа абати , — Зейн смеётся с экрана монитора, почёсывая коротко стриженную голову пятерней. Для Салима он по-прежнему ещё не мужчина, но уже не мальчик, — мне не нужно будет каждый раз присылать тебе фотографии, если ты будешь иметь страничку на Facebook . Аллах свидетель, сколько сил было вложено и сколько трудностей пришлось пройти, чтобы воплотились дуа Салима дать сыну большое будущее далеко подальше от Бадра-Мандали, где сложно и десять шагов сделать без взаимных поклонов и «Ас-саляму алейкум» , звучащему из каждого угла. В июне 2003-го, воистину нелегкого года, ни старания Салима, ни поддержка добрых людей из Хайгейтского университета не смогли склонить к счастливому решению посольства выдать учебную визу Зейну в Соединенное Королевство Великобритании. Благословенная земля Ирака не хотела отпускать не мальчика, но воина. Салим же желал для сына другой участи, не автомат в руках, но ученую степень бакалавра. И никто не в силах упрекнуть в трусости отца, желающего счастья для своего отпрыска. Сам Мухаммад, мир ему и благословение Аллаха, сказал: «Лучший подарок, который отец дает своим детям, — хорошее образование и воспитание». Так Зейн с тяготами, мольбами, тяжелым сердцем, собранными наспех вещами и статусом «беженец» покинул отца, чтобы после назвать себя студентом Университета Южной Флориды, обучающимся на Факультете Инжиниринга. — Ай, все это от шайтана, не иначе, — Салим опускает глаза, поправляя крышку ноутбука, чтобы лучше разглядеть Зейна в отблеске солнечных лучей. На сорок третьем году, после нескольких лет войны сложно привыкнуть к мирной жизни, а уж новая техника и социальные сети вызывали у Османа легкую тревогу. Одна только история регистрации в Skype, позволяющем Салиму созваниваться с сыном, до сих пор заставляла нервно засмеяться. Однако, ни для Зейна, ни для самого Салима не секрет, что рано или поздно Осман поддастся уговорам. И уже спустя неделю, не без воззваний то к Аллаху, то к шайтану, страница с дурацкой фотографией, снятой на камеру старенького Sony Ericsson, и гордым именем Салим Осман красовалась в закладках браузера. Еще через неделю стали привычными легкие щелчки динамиков ноутбука, исправно оповещающего об очередном сообщении Зейна. Непривычным было сообщение: «Семпер, мать твою, фай, морпех, как жизнь?» — с таким же легким щелчком всплывшее на экране. Прошло три года, но Джейсон Колчек не поменялся ни на йоту: с фотографии щурился карими глазами тот же парень с плотно сжатыми губами в неизменной бейсболке. Разве что надписи 9/11 и шести звёзд на ней не было. Салим искренне надеялся, что это чья-то дурацкая шутка, что не стоит ворошить прошлое, что непрочитанное сообщение с жирным шрифтом исчезнет само собой. Но оно резало взгляд еще пару дней, прежде чем Осман решился набрать «Ас-саляму алейкум, брат» в ответ. Салим понимал, что их общение не продлится долго: пара натянутых фраз бывших врагов, ставшими союзниками и совершенно чужими людьми сейчас. Но он ошибся, ведь не даром говорят, что слаще халвы дружба после вражды. Километры строчек, торопливо отбиваемые сухими пальцами с ободранным заусенцами, потеряли счёт, как и количество часов терпеливого ожидания ответа — они говорили обо всем: от ипотечного кризиса в США и терактов в Багдаде до изнуряющей жары в Бадра-Мандали, отвратительной пиццы Papa John’s и побега Колчека из кровати девицы, которую он подцепил в баре. — Я встретил девушку, йа абати, — лицо Зейна дернулось в окне видеовызова, распалось на квадраты помех и подвисло, но это не помешало Салиму разглядеть великое смущение и нерешительность сына. Воистину не нужно иметь степень бакалавра, чтобы догадаться, что он скажет дальше, — и она не мусульманка. Ее зовут Камария, я люблю ее, йа абати. Ругай меня, но будь правдивым. Камария. Та темнокожая девушка с ровным рядом белых зубов, улыбающаяся с фотографий Зейна. Отцовские чувства ослепили Салима, не давая понять очевидного — его сын давно стал мужчиной. — У любви нет советчиков, — единственное, что смог в ответ произнести Салим, едва шевеля пересохшими губами и забывая моргать. *** — Коосомак! Разве я был достаточно неплохим отцом, ха? — Джейсон терпеливо кивает из окна вызова Skype, пока Салим торопливо с сильными арабским акцентом и широко жестикулируя, выражает степень своего изумления, прилежно сдерживаемого перед сыном. — Большой харам, Джейсон, жениться на неверующей, кто мог подумать, что мой сын, гордость моя, пойдет за женщиной не в вере, мало, так мало я был с сыном, гонясь за лучшей жизнью для него… Колчек почти снисходительно улыбается и цокает языком, качая головой, наблюдая, как на другой стороне света, за семь тысяч миль и восемь часов от него лучший отец, которого он знал, посыпает себе голову пеплом, сокрушаясь и обвиняя себя во всех смертных грехах. — Бро, угомонись, это Америка, — Джейсон делает шумный глоток Lone Star , растирая большим пальцем испарину по холодному коричневому стеклу. Еще в Ираке он успел усвоить урок — жизнь слишком коротка, чтобы откладывать до вечера пару глотков холодного добротного лагера в жару, — горячие девочки, море, апельсины , жизнь бьет ключом. Сколько тебе было, когда ты обрюхатил свою благоверную? Вопросительно непонимающий взгляд Салима достоин восхищения. Осман шевелит губами, видимо, пытаясь понять смысл фразы «обрюхатил благоверную», на что Джейсон бормочет что-то вроде «ну это, как его, обрюхатил, понимаешь?», сопровождая слова широкими полукруглыми движениями ладоней возле живота. Джейсону нравится, как каждый раз округляются глаза Салима, стоит ему понять очередное высказывание, и как счастливо он тянет долгое «аааа», кивая головой и потрясая в воздухе указательным пальцем. — Мне было двадцать два, но Аллах свидетель, никто из нас не был счастлив в этом браке, — каждый раз, стоит Салиму вспомнить о бывшей жене, взгляд его становится отсутствующим, словно Осману хочется заглянуть вглубь себя. Джейсон давно прекратил попытки выяснить, что стало с его бывшей, слишком сильно тот сжимал губы, прикрывая глаза. — У тебя что там, женщина? Кэрол, смышленая девушка, с которой Джейсон зависал в последнее время, видимо, проходясь из спальни на кухню, успевает попасть в камеру. Она в своем любимом наряде из футболки Джейсона и ничего, поэтому Колчек готов простить Салиму смущение, быстро сменившее грусть. — Ага, женщина, — Джейсон снова прикладывается губами к бутылке, скрывая растянувшуюся улыбку, — ты посмотри на меня, ебанный Аполлон во всей красе, ни одна девчонка не сможет устоять перед морпехом. И Джейсон, и Салим делают вид, что не слышат мягкий женский смех и тихое «да уж, бывшим морпехом, между прочим». Особенно Осман, чье лицо становится напряженно отсутствующим. — Я не в силах рассуждать о твоей красоте, брат, — тон становится слишком серьезным для непринужденного разговора, и лишь Аллах знает, почему. — Да ладно, не пизди, тебе же понравилась та фотка, я на ней особенно хорош, признайся. — Не понимаю, о чем ты, — но Салим знает, хоть и хочет забыть, как листал одну за одной фотографии со страницы Facebook Джейсона Колчека, делая это далеко не в первый раз и пытаясь понять, каково это — жить другой жизнью, дерзко цепляющей картинками с экрана монитора. Жизнью, которой у него никогда не было, но которую он так отчаянно хотел подарить Зейну. Тогда его отвлек выкрик с улицы, одно неловкое движение — и под фотографией, на которой по-американски широко улыбающийся Джейсон, мокрый от морской воды, прижимает к себе ядовито зеленую доску для серфинга, появился сине-голубой оттопыренный палец вверх. Крик оказался одним из тех, которым добрый сосед встречает другого соседа, Салим же быстро хлопнул крышкой ноутбука, словно сделал нечто постыдное. — Ночь на дворе, Джейсон, пора прощаться, — Осман уважительно склоняет голову, в ответ на прощальный взмах открытой ладонью Колчека. Этот разговор, в самом деле, давно пора прекратить. Выдох и тихий, менее нервный, звук захлопывающегося ноутбука почти не тревожат сумрак жаркой ночи. Как бы то ни было, Салим уважает и признает выбор сына, надеясь на серьезность его намерений, искренне желая счастья ему и той темнокожей улыбающейся девушке. Осталось только надеяться, что его вылет во Флориду не вызовет особых проблем.