Огненная леди 3. Божественная трагедия

Лизу бил приятный мандраж. Всю её охватило ожидание и радость — радость скорой встречи. Она одновременно и боялась, и надеялась поскорее услышать звонок. Ужасно соскучилась. И тут он, наконец, прозвучал. Дверь распахнулась, и топот маленьких ножек ворвался в Пантедом, принося с собой шум и гам. — Мама! Лиза подхватила сына на руки и зажмурилась от той силы, с которой его сжала. Женёк охватил её руками за шею, а Эндельс целовала и целовала его в нос, щеки и голову. Её маленький ангелочек, или, точнее, божочек, снова был рядом. — Как добрались? — спросил Александр у Ганса, выходя с кухни. — Всё отлично. Купил имениннику мороженое, но тот потребовал сохранить его для мамы. Так что у меня есть одно растаявшее мороженое. Будешь? — Оставь в холодильнике. Эндельс обнял своё маленькое семейство и оказался на вершине блаженства. Ганс вздохнул из дверей, глядя на них, и пожалел, что не имеет камеры. Лиза в роли мамы все ещё была для него в диковинку. Не скоро дитятю оставили в покое. Александр пошёл показывать сыну Пантедом, а Лиза пригласила Ганса на кухню. На ней было белое в пол платье, довольно простое, но подчеркивающее божественную красоту. На Андерсоне, впрочем, тоже был полностью белый наряд. — Билора придёт? — спросила Лиза, берясь натирать помытые стаканы. — Да, только Акси встретит. Она разговаривала с Печорским, он удачно посадил мисс Ханли на самолёт. — Отлично. Криса видел? — А как же, последний раз сидел возле нектара, пытался придумать девятисотый вид алкоголя. — Бедный, опьянеет еще до приезда дочери. А воины света что? — Готовятся к празднику, конечно. Некоторые, правда, отлучились. — Под чьим руководством? — Вудя. — Ну, он точно найдет, кто кому нагадил. Ганс согласно улыбнулся. Лиза протянула ему водочную рюмку нектара, и секретарь, а отныне воин света, с удовольствием его принял. Вкус напитка напоминал ему мамин зимний компот. — Я хотела сказать «спасибо» тебе. — За что? — подавился Андерсон. — Да много за что, — улыбнулась она. — Но больше за то, что мой милый Гансик не оставил меня, за то, что простил. — Да я бы никогда не ушёл. Даже если б ты меня прогоняла, — растаял секретарь и обнял богиню, осторожно, чтобы не коснуться кожи. — Это я должен был сказать «спасибо» за посвящение. — Нет, ты как никто другой этого заслуживаешь, — уверенно ответила Лиза. После того, как солдаты ожили и впитали часть силы девушки, оказалось, что они тоже способны творить древнюю магию, предрасположены к белой одежде и с удовольствием принимают нектар, недоступный для обычных людей. Тогда Лиза поняла, что боги наградили её личной армией — сильной, правильной, приятной — армией света, которая будет стоять за неё, за правое дело до последнего. После открылось, что воином можно стать, отведав каплю нектара, помешанного с кровью Эндельс. Не все обращались — отбирались по принципу достойнейшего. Ганс прошёл посвящение с блеском. Принцип достоинства, казалось, был главным фетишем богов. Не все солдаты воскресли: те, кто бежали с поле боя, кто бросал камни от злости, кто поддавался зову Пантеона или подыгрывал нежити упокоились на веки. Лиза радовалась, что таких оказалось меньшинство. Как воином можно было стать, так и потерять место оставалось вероятным. Прогневаешь богов — низвергнешься. Во многом принцип упрощал работу сложного аппарата по управлению миром, который выстраивала Лиза. Сама она открыла, что способна летать, разговаривать с мёртвыми и делать ещё кучу крутых и пугающих штук, доступных богине. Богине Всего Сущего, как обозвал её Александр. Сам он стал Богом Всего Живого, что как нельзя подходило улыбчивому Эндельсу, сочащегося любовью к жизни. Мир перевернулся, но многие об этом ещё не знали. Людям и магам только предстояло узнать о новой иерархии, но генштаб откладывал это, постепенно подготавливая народ через телевизор. Зато Всемагические войска уже успели ощутить на своих плечах давящие взгляды и принципы воинов счета. Не все соглашались воспринимать их, не все, но выбора у них не было. Лиза понимала, что солдаты привыкнут и даже проникнутся симпатией к воинам света, но будет это лишь со временем. На кухню влетела птичка, тут же превратившаяся в подвыпившего генерала. — И вы тут тоже пьёте, да я удачно! Ханли оставался единственным, кто игнорировал белый цвет. И Лиза разочаровалась, если б это было по-другому. — Ну что, где паренёк, у которого только началась жизнь? А-а, вижу! Женька выбежал на кухню и, застеснявшись, спрятался за ногу мамы. — Если б не волосы, я бы на твоём месте забеспокоился, — сказал Ханли Александру. — От тебя мокрой курицей пахнет, вот он и не идёт, — хмыкнула Эндельс. — Не правда, благородной синичкой! — Кристофер икнул и сел за стол. — Наливай. За именинника выпьем. — А до этого за кого были тосты? — За жизнь, за меня, за Акси, за нектар и ещё что-то. Не помню уже. Лиза посадила Евгения в детский каменный стульчик. Парень весело захлопал по столику, требуя еды, внимания и выпуска энергии. — Лиз, ты не помнишь, как выглядит его поильник? Не могу выпросить у дома, он не понимает. — Конечно, сейчас. — Я буду пить из юмки! — заявил парень. — Одобряю, — поддержал Ханли и протянул ему рюмочку нектара. Женя неосторожно выпил и от наслаждения даже причмокнул губками. Ему уже было год и три месяца, но Лиза так хотела отпраздновать по-настоящему его первый годик, что организовала праздник несколько позже. — Вкусно? — улыбнулась она. — Да. Эндельс не удержалась и потрепала его по симпатичной головке. — А ты его в детский сад собираешься отправлять? — поинтересовался Ханли. — В какой? Божественный? Если найду, — посмеялась Лиза. — У него столько же шансов ужиться в обычном месте, сколько у Александра — работать. — Социализация как никак. — Я думаю, когда он подрастёт, повозить его по разным местам, научить взаимодействовать с людьми. Он же тоже бог — должен учиться выполнять свои обязанности. — Эй, Женька, намучаешься ты ещё с мамкой, — подмигнул Кристофер пацану. — Нет! — Ау, есть кто? Ганс, помоги, пожалуйста, — раздался голос Билоры из коридора. — И ключи от сарая принеси, пожалуйста, — присоединился к нему голос Фэя. Не успел Андерсон среагировать, как на пороге кухни появилась черноокая девчушка. Ханли окаменел. — Папочка! Крис упал на колени, прижимая к себе дочку. Маленькая мисс Ханли обнимала папу за шею, смеясь и сжимая в руках маленького пластилинового тигра.