Травма.

— Паймон очень жаль, Сайно. — «белая леталка» без устали кружилась вокруг Генерала махаматры и повторяла одно и то же из раза в раз. — Путешественник, ты можешь ее угомонить? — Итэр только пожал плечами в знаке «извини», — Паймон, повторяю, в этой ситуации нет виноватых, так получилось. — А Паймон кажется, что если бы мы были осмотрительнее, то мастер Тигнари бы не пострадал. — ее задор невозможно приструнить, даже если этим займутся сами Боги Селестии, если не выше. — Тигнари не маленький, он попадал в передряги и весьма хуже. Все-таки, он лесной страж. — успокаивал то ли себя, то ли летающую занозу Сайно. — Да, но мы знаем, что Тигнари — не последний человек для тебя, Генерал, — наконец подал голос Путешественник, — и я, вернее, мы подумали, что ты захочешь навестить его перед началом исполнения нашего плана, — он недвузначно улыбнулся, — заодно извиниться за Паймон. — Хей, почему только за Паймон? Хотя, Паймон сама хотела извиниться… Сайно заметил улыбку Итэра, он все знает. Не важно, рассказали ему или догадался самостоятельно. Хотя, скорее, догадался. Эфир так же видел, как махаматра мечется между «остаться здесь и следовать плану» и «бросить все к чертям и бежать в лес сломя голову». И ноги. Скорее, ноги. — Вы ради этого настояли на встрече раньше времени? — Генерал глухо смотрел на Путешественника, выжидая толику намека о том, что он о них знает. И этот намек произошел. Эфир незаметно от Паймон растянулся в улыбке и резко повел бровями куда-то в сторону леса, где сейчас, после полученных от молнии повреждений, отдыхал дорогой сердцу Сайно лесной страж. — Хорошо, я вас понял. — «пустынное дитя» не спускал глаз с Итэра. — Паймон, не переживай на счет Тигнари, он справится. После этих слов Генерала махаматру унесло Мондштатским ветром в сторону Гандахарвы. — Паймон только моргнула, как Сайно исчез. А ведь Паймон еще столько хотела сказать. — Кажется, только я могу вытерпеть столько болтовни от тебя, — Путешественник только ухмыльнулся остывшему следу, — Пойдем, нас еще ждет аль-Хайтам.

***

Сайно битых десять минут стоял у дома фенека и не знал как подступиться, попутно ловя на себе недоуменные взгляды пробегающих туда-сюда стражей, очевидно загруженных больше обычного в отсутствии своего предводителя. — Генерал махаматра, вы собираетесь проходить или так и будете прожигать вход взглядом своих алых глаз, м? По-моему, десяти минут более, чем достаточно. — Сайно буквально почувствовал игривое виляние хвоста Тигнари и с тяжелым, даже обреченным вздохом вошел в дом. — Прости, я посмел надеяться, что ты не услышишь моих шагов. — За столько лет я их выучил и могу определить за несколько метров, ты же знаешь, что глупо уповать со мной на такое. Плавными движениями «пустынное дитя» присел на кровать рядом со своим «ушастым подарком», на входе скинув шлем и там же оставляя свое копье, рядом с неизменным хозяйским луком. — У тебя порвалась тетива. — Знаю, еще один презент от молнии, а ведь я только ее заменил. Я не думал, что ты придешь раньше, чем вы закончите свое дело. Или же вы успели завершить все так быстро? — страж попытался подняться из своего лежачего положения, чем сразу заслужил наказание резкой болью по всему телу разом, казалось, что заболел даже кончик хвоста. — ой, хе-хе, сегодня без движений. — Не вставай, Нари, что ты хотел? Я подам. — Ничего не нужно, я просто хотел тебя обнять. Думал, получится. — фенек благополучно разместил ноги на коленях Сайно, что стоило ему немалых усилий. — На счет плана — нет, он еще в действии, но я не мог просто проигнорировать то, что ты пострадал. А на счет объятий, можно я сам? Я аккуратно, правда. Тигнари недоверчиво взглянул на парня, но все же раскрыл руки в приглашении. Он готов был поклясться, что уловил теплящийся огонечек нежности в прекрасных алых глазах напротив себя. Махаматра с необычайным трепетом начал искать место, куда пристроить свои руки, дабы не причинить боль возлюбленному. Его ладони мягко легли на спину молодого стража, невесомо прощупывая край дозволения. Меньше всего Генералу хотелось усугублять ситуацию, делая фенеку еще больнее. Своим телом он, подобно ветру, накрыл чужое, не дай Архонты надавить сильнее этого же ветра. — Сайно, я не развалюсь, если ты обнимешь меня чуть сильнее. — Не говори так, я и без того хочу зажать и замучать тебя. — он правда пытался держаться. — В следующий раз уже я тебя замучаю. — фенек напрягся, чтобы поднять руки, поместив их на спину напротив себя, подтягивая ближе к собственной груди. — Нари, не нужно, мне тяжело держаться на руках. — Генерал сопротивлялся общим намерениям. — Так не держитесь, махаматра. Они перестреливались глазами, казалось, вечность, пытаясь убить желания друг друга. И Сайно сдается первым, когда ушко стража нервно дернулось. Наклоняясь близко-близко к мягким губам, он целует их совсем нежно, почти не коснувшись. Тигнари не устроило подобное от слова «совсем» и, после отстранения, махаматра встретился лишь с серьезным и недовольным взглядом, на поверхности которого отчетливо сияла показная обида. — Что-то не так? Я сделал больно? — Генерал уже было начал убирать руки с нагретого места, но «поздоровался» лишь с еще более тучными глазами и неспокойным ушком фенека. — Ты иногда такой глупый, Генерал махаматра. Мы долго не виделись, я правда скучал по тебе. А ты, — Тигнари ткнул куда-то между ключицами, — боишься прикоснуться ко мне. Я не стеклянный, Сайно, не тресну. Только если от невыполненных ожиданий. И Сайно окончательно тонет. Трескается об скалы и поддается течению обмякшим телом. — Я тоже скучал, очень, Тигнари. — шепчет он, прислоняясь лбом к чужому. Он проиграл, поэтому стыдливо закрывает тяжелые от усталости веки и тянет слегка мозолистую ладонь к щеке фенека, большим пальцем потирая уголок губ возлюбленного. Недолго растягиваясь в улыбке, Сайно льнет к губам, настоящего прикосновения которых он ждал долго. Ждал, пока примнет их под себя. Ждал легкого покусывания от Тигнари. Ждал самого Тигнари. Фенек тоже ждал. Ждал Сайно, долго и нервно, ведь в пустыне может случиться всякое, а копейщика просто так из нее не вытянешь. Ждал его целым и, по возможности, невредимым. Ждал эти сухие губы, которые, несмотря на упомянутую сухость, он невероятно любил. Махаматра чувствовал, как хвост стража бьется о его бедра. Никто не углубляет поцелуй, лениво шевеля губами. Им было это нужно. — Я так люблю тебя, я переживал из-за случившегося. Прости, Нари, я не должен был тебя втягивать, ты бы не валялся пролежнем сейчас. — обцеловывая каждый сантиметр прекрасного лица каялся Сайно. — Ты же знаешь, что ничего не мог сделать. Подобное предугадать просто невозможно. — Я бы мог не втягивать тебя в это… — он хотел было продолжить, но вовремя словил слабым кулачком по лбу. — Не втянул — я бы тебя покусал, честное слово. Если ради таких моментов мне нужно попасть под удар, генерал, то так тому и быть. — теперь по лбу получил уже Тигнари, но только щелбаном. — Тебе молния прямо в голову ударила? Ты что говоришь такое, солнце. — зарываясь в шею фенека возмутился махаматра. — Вполне вероятно, но это правда, Сайно. Тебя же из пустыни силком не вытянешь, а если попробовать — ноги переломаешь. — тихий смешок сотряс размышления «пустынного дитя». — Прости, я постараюсь появляться здесь чаще. — уже не сдерживая себя и, прижавшись устами к шее стража, иногда легко оттягивая кожу зубами, стараясь загладить вину. — Ты за сегодня извиняешься больше, чем за все наши отношения. Я все понимаю и не в обиде на… тц, Сайно, — при особо чувствительном укусе послышалось не такое уж и недовольное возмущение, — дальше поцелуев я не в состоянии зайти. Это очень приятно, но прекрати. — Знаю, я и не хотел, — парень оторвался от своего занятия, — я просто хочу показать как, — поцелуй упал на скулу, — сильно, — продолжился щекой, — скучал, — пришелся на нос, когда Тигнари забавно фыркнул, — по тебе, — серия завершилась губами. — Говори это чаще… и делай так тоже. — любящий тон Тигнари заставит растаять даже самое ледяное сердце, особенно, если это сердце и не против, чтобы превратиться в лужицу. — При первой возможности, Нари. Сайно с максимальной сосредоточенностью и осторожностью обхватил парня под поясницей, прижимая к себе, сам же занимая позицию на кровати, переворачиваясь на спину. Вот так и получилось, что Генерал махаматра лежит полностью расслабленный, а на его груди сонно отдыхает страж всего леса и напевает какую-то успокаивающую мелодию, пока его уши мягко оглаживаются чужой рукой. Сайно очень взволновал шрам на теле возлюбленного, расползающийся витиеватой молнией от плеча, но он решил пока упустить эту тему. — Нари, забыл сказать, — фенек дернул ушком, показывая, что весь во внимании, — Путешественник. — А что Путешественник? — покрывая ноги Сайно пушистым хвостом, все еще сонно интересовался фенек. — Он знает о нас, верно, догадался. — А? Я в курсе. — Тигнари сладко потянулся, складируя руки на плечи Сайно, скрещивая их на шее. — Что? Почему ты у нас всегда все знаешь… — пальцы почесывали затылок, пропуская пряди волос фенека между собой. — Я понял, что до него дошло, когда он первый раз увидел нас вместе. В то время, когда я приходил осматривать твои травмы после…того случая. На его лице так и отразились все сложившиеся пазлы, ты просто не обратил внимания. — страж окончательно расслабился, полностью завоевывая тело своего парня до последнего участка. — Не боишься, что он расскажет? — ровным счетом было все равно, но слухи будут только раздражать уши, особенно обладателя самых больших в лесу. — Нет, да и не думаю, что есть дело. Тем более, даже его спутница не знает об этом, что говорить о других. Ему не нужна шумиха, он ищет свою сестру. Ну, откровенно говоря, я тоже кое-что знаю о его отношениях. — хищный прищур исподлобья в глаза Генерала, служащего сейчас подушкой, сделал свое дело. — Не поведаешь? — вторая ладонь наконец нашла место на лопатке, медленно поглаживая. — Прости, — Тигнари лишь приподнялся на локтях, утянув Сайно в поцелуй и, удовлетворившись, юркнул обратно к груди, — я хочу спать. — фенек снова сладко потянулся и помотал хвостом. — Знаешь, Нари, ты сейчас очень похож на котёнка. Такой же теплый, мягкий, мило потягиваешься и страшно двигаться, ведь если спугнешь — то потом обидишься и не придешь. А еще так и хочется почесать тебя за ушком. — Ммм, замолчи, ты и так чешешь. Я обижусь, но точно приду снова, чисто за комплименты. Ты как хочешь, но сегодня ты — моя личная подушка, поэтому, — глубокий зевок, — я закрываю глаза и предпочту сон твоим шуткам. — Шутки, говоришь. Клоун, умерший от передозировки гелия… — Милый, ради Архонтов. — Хорошо, спокойной ночи, Нари. — натянув одеяло чуть ли не по самые уши «котёнка», и на последок чмокнув в макушку личного стража, Сайно сам проваливается в сон. Но его все еще интересовал вопрос, какие же там у Итэра отношения.

***

В Ли Юэ по обыкновению спокойно и Путешественник, только-только переступивший границы озера Цинсю, учтиво попросив Паймон «где-нибудь полетать, желательно подольше», кричит. — Ся-я-яо. И за его спиной рассеивается темно-зеленый дым. — Здравствуй, Итэр.