Травма.

— Черт, я сейчас свалюсь замертво. — простонал Тигнари, сопровождая мученическим всплеском рук. — Повремени с этим, прошу.

***

А дело вот в чем. Тигнари — один из лучших выпускников Академии Сумеру, сбежавший на службу стражем в Гандхарву, уже неделю отбивается от заносчивых наставников, в очередной раз пытавшихся заманить фенека обратно в Академию, только теперь занять одну из главных должностей. Ему даже предлагали самостоятельный выбор, но все попытки пропадали крахом, когда наставники получали ответное письмо с отказом на любое приглашение. Тигнари эти «попытки» больше казались пытками, при чем с особой жестокостью. Но последнее письмо от наставников стало исключением из предыдущих, нынче выпускника заманили туда почти-обманом. Что за почти-обман? Наставники прибегли к манипуляции здоровьем человека. Как только страж получил весть с примерным содержанием «бла-бла…отравился неизвестным Академии растением…бла-бла…надеемся на вашу поддержку и скорейшее появление в городе…бла…без вас, Мастер Тигнари, мы можем потерять пациента…с уважением, Академия Сумеру», собрав всевозможные медикаменты, незамедлительно двинулся прямиком в обитель. Где же почти-обман? Больной действительно был, спасибо Архонтам, что попытались прикрыть ложь, но этого пациента всего навсего ударил плесенник, хоть и необычно агрессивный. Академия более чем знает, как справляться с подобными элементальными недугами. Это был очередной предлог зазыва Тигнари в город, на сей раз сработавший. Вот же напыщенные… Они и впрямь надеялись уговорить фенека вживую? После стольких письменных отказов? Плесенникам на смех! Да где же такое видано? Вызывать из-за такой мелочи. У Тигнари полно других дел, если эти индюки не знали. В доме на столе лежит кипа бумаг на заполнение, незачищенные зоны увядания, больные и раненные путники, оставленные в лесу на попечение других стражей. И это только малый перечень дел. В конце концов, Сайно не спешит уматывать в пустыню, неужели стоило по такому пустяку выдергивать фенека от времяпровождения с возлюбленным, которого поймать — черт ногу сломит. Все эти претензии разносились в голове стража, но там же и остались. Он помогал больному, пока его ухо и нижнее веко дергались в такт друг другу. Покончив с лечением, страж лишь окинул собравшихся наставников презрительным взглядом, пока те не завели речь про «нехватку кадров», дал рекомендации по уходу за пациентом, будто они не выучили их наизусть с таким количеством безрассудных первокурсников, и смиренным шагом покинул палату. Тигнари решил заночевать в городе, что стало роковой ошибкой для его покоя. Только по утру он протер глаза, как в гостевой дом вломился взволнованный ученый: — Мастер Тигнари, на сей раз вы правда нужны нам. — по его виску скатилась капелька пота. — Неужели? Опять какого-то бедолагу побил гриб? — Вы недалеки от истины, Мастер Тигнари, — отдышка мешала нормальной речи, — только не бедолага, а много, много бедолаг! — драматичный развод руками. — И как же так вышло, просветите. — завязав волосы в хвост, фенек поставил чай, нервно колебая хвостом воздух. Похоже, придется задержаться, а ведь он так хотел быстрее оказаться в руках Сайно. — Мастер Тигнари, Академия умоляет вас остаться на пару дней, просим. Сейчас настало время сдачи работ, основанных на практических исследованиях, и туча первокурсников рванули в лес для получения этой самой практики, — он говорил более внятно, заметно отдышавшись, — они даже не позаботились о безопасности! — Прискорбно, но я каким боком замешан в этом? — Дело в том, что плесенники стали заметно агрессивнее и начали массово атаковать неподготовленных студентов. Стыдно признаться, но после отстранения мудрецов от дел, у Академии нехватка медицинских рук. Помогите, Мастер Тигнари. — Дайте мне пятнадцать минут на сборы и ждите на улице. — «спаситель» обреченно потер переносицу. — Благодарю, — с выраженным облегчением на выдохе произнес ученый, — ваши труды будут оплачены по всей щедрости. — он развернулся на месте по направлению к выходу. — Еще бы не так. Погодите, — фенек отыскал бумагу и чернила, старательно что-то выписывая, а после запечатав в конверт, — вот, отправьте это ко мне домой, адресат — Генерал махаматра. И не смейте распечатывать. — Конечно, не хотелось бы гневать вас и Генерала. — он выбежал и дома также резво, как и появился в нем. Содержание письма не внушало надежды: «Дорогой Сайно, меня не будет в лесу какое-то время, в Академии наплыв больных, прости, я не могу их оставить в таком состоянии. Придется задержаться на несколько дней, если тебе необходимо вернуться в пустыню — не дожидайся меня, я не буду в обиде. Люблю тебя, твой Тигнари». Так страж провел в больничном отделении Академии двое суток, с редкими перерывами на двадцатиминутный сон. И, по правде говоря, его жертвенность действительно была оплачена весьма богато. Но все это не перекрывало двух значимых вещей. Вернувшись в лес и в полубреду дойдя до дома, первое, что он увидел — такая же скопа бумаг, что и до ухода. Отдать Коллеи должное, они отличались по содержанию. Сердце пропустило удар от понимания, что девочка ценит его и, собственно, его здоровье, а значит не «за зря» училась оформлению документов. И подделке подписи Мастера, естественно. Второе, что он увидел, окончательно добило его сердечную систему, безжалостно дробя молотком. Сайно, его возлюбленный, спящий в обнимку с домашней футболкой фенека, видимо, в спешке оставленной хозяином где-то на полу. Тигнари сдерживал себя от писка умиления. Нужно было обзавестить той штукой из Фонтейна. Фото…фотокамера, если ничего не путает. Жаль, но этот момент останется картинкой только в памяти. — Са-айно… — протянуто шепчет Тигнари, оглаживая щеку парня, — милый, думаю, эта футболка сейчас нужнее мне, ты так не считаешь? На глазах фенека творилось неумолимо чудное зрелище — грозный Генерал махаматра, нахмуренный даже во сне, заслышав приятный знакомый голос сквозь дрем, начал тут же меняться в лице. Напряженные брови расслабились, сонные глаза моргали в попытке разлепиться, на губах заиграла полу-улыбка, такая ленивая и манящая. — Нари… — откликается сиплым голосом, — ты прав, эта футболка смотрится в моих руках хуже, нежели на одном страже. — Да? Кто же этот страж? — стягивая привычную одежду и все прилагающиеся к ней побрекушки, подтрунивал фенек. — Знаешь, у него такие ласковые уши и хвост, но сам он весьма язвителен характером. — передав зажатый ранее телом предмет одежды, Сайно подпер голову рукой, опираясь на локоть. — Нет, не знаю, с таким не встречался. — оставшись в одном белье, Тигнари натягивает серую и местами растянутую футболку, чуть прикрывающую ягодицы. Не было бы хвоста, может, покрыла бы полностью, но так даже лучше. — Зря, он самый волшебный из всех, кого я знаю. Такими темпами, фенек со стопроцентной гарантией получит сердечный приступ и сляжет туда, откуда только что пришел. — А мне кажется, что самый волшебный здесь вовсе не я. Тигнари улегся к Сайно и, не без сожаления за потраченное не с любимым время, поцеловал сначала чувствительную шею, уловив сладкий выдох, а после плечо, тут же ощущая, как его притягивают к груди. Решив, что такое положение для сна его вполне устраивает, он просунул свою ногу между ногами Сайно и склонил голову на приятную холодную подушку, получив традиционный поцелуй в макушку.

***

— Да как тут повременишь, Сайно? — Тигнари возмущен пуще прежнего, — я уже конкретно заебался находить среди важных бумаг, замечу, по стопке всратых благодарностей от тех первокурсников. Сайно-о… — его уши в растерянности прижались к голове. — Иди сюда. — он похлопал по кровати рядом с собой и отложил читаемую ранее книгу, сам же встал по направлению к шкафу. Это было идеальное место для сокрытия подарка, ибо фенек заглядывал конкретно в него, как говорится, «по праздникам». Тигнари повиновался и устроился на мебели в любимой позе лотоса. — Ты же помнишь, что не так давно я посетил Мондштат? — он скрылся в мрачной глубине шкафа. — Естественно, это было одно из самых долгих твоих отсутствий. — Верно, — небольшая грустинка в тоне, — так вот, мне удалось отхватить очень даже добротное вино, там как раз был праздник в эту честь. — Праздник в честь… вина? Мондштат — странное место. — страж скептично покосился за дверцу в попытке разглядеть парня. — Для них это норма, но соглашусь. Это не все, еще там был бард, чьи баллады и песни ласкали слух. Да куда же я его засунул… — Сайно глубже забрался в шкаф. — Бард, значит… Мондштат стал еще страннее в моих глазах. — Да неужели, нашел! Генерал с победным криком и поднятыми руками, заполненными бутылками по одной в каждой, вернулся к фенеку. — И это все время хранилось у меня? Сколько оно там лежало? — Месяц, может больше. — Сайно так же достал и наполнил вином что-то похожее на кружки, но только другой формы и, кажется, оно из стекла. Похоже на лабораторную пробирку. — Что это? — Тигнари постучал по протянутой емкости, ожидаемо получив такой же звук, что и от пробирки с зельем. — В Мондштате это назвали «бокал». Соответственно, для вина. Купил там же, на празднике. Тигнари задумчиво посмотрел на, так называемый, бокал. — У меня есть тост. Выпьем за нас? За то, чтобы мы никогда не расстались, м? — он поднес стекло ближе к Сайно. — Выпьем, но я хочу дополнить. За нашу предстоящую помолвку. — Генерал быстро и легко стукнул по поднесенному бокалу и начал дегустацию, наблюдая за реакцией фенека. Недурное вино, очень даже недурное. А фенек застыл в полнейшем, не постесняюсь, ахуе. Звук столкновения стекла четко маневрировал в голове звонким «ц-зынь». — Что. — единственное, что он мог из себя выдать. — А что не так, Нари, солнце? Мы давно вместе, ты не хочешь? — Сайно был готов к любому ответу. Тигнари крепко зажмурился и «опрокинул» в себя весь бокал. Его глаза быстро начали мутнеть, а на щеках заиграл еле заметный румянец, сказалось редкое употребление алкоголя в любой его форме. Генерал лишь на секунду вскинул брови. — Ты это сейчас серьезно? — положительный кивок и сдержанный, по сравнению с фенеком, глоток. — Почему прямо сейчас? Почему так резко? Почему ты решился? — и еще сотня неозвученных «почему?», ведь стража перебили. Сайно приложил указательный палец к губам Тигнари, а сам как можно ближе приблизился к его лицу, намеренно не задевая своими губами чужих, лишь легонько потершись носом о более маленький нос напротив. На самом деле, Генерал действительно не возражал против женитьбы, даже был «за», но предложение о помолвке было выпалено сгоряча. Махаматру насторожил произнесенный парнем тост. Что значит «никогда не расстались» и откуда у фенека такие мысли? Он сделал что-то не то, из-за чего Тигнари захотел расстаться? Или Сайно недостаточно времени уделяет стражу? Что, собственно, вполне вероятно. Вот и захотелось посмотреть на реакцию возлюбленного. — Спокойнее, Нари, — остальными пальцами он подцепил подбородок стража, призывая посмотреть на себя, — у тебя такое лицо, будто я уже утром тащу под венец. — Сайно убрал палец с губ фенека, опустив к остальным на подбородок, заменяя его своими губами, чмокнул быстро, но любя, после отстраняясь. — Но ведь это не просто шутка, правда? — в голосе Тигнари читалось то ли разочарование, то ли надежда. — Нет, — допивая бокал, подтвердил махаматра, — но предложение было спонтанным, я сделаю его лучше, позже, если ты этого захочешь, честно. Почему ты заговорил о расставании, солнце? Я тебе надоел? — он заполнил оба бокала по новой. — Ты неправильно понял, Сайно, — уши виновато повисли, хвост опустился, с потрохами выдавая хозяина, — я не хотел и не хочу расставаться, напротив, хотел взять с тебя обещание быть рядом со мной всегда. — глаза фенека совсем немного наполнились соленой водой, что сразу заставило его быстро-быстро моргать, чтобы не выглядеть совсем уже «нюней» перед парнем, хотя он и знал, что Сайно его ни за что не осудит и не посчитает таковым. — Нари, я готов дать тебе тысячи таких обещаний. — он провел большим пальцем по взмокшим ресницам Тигнари, делая вид, что сам чуть не пустил слезу. — Клянусь быть рядом с тобой всегда-всегда, чтобы ни случилось. — Сайно скрепил их свободные руки, чувствуя, как его царапают чуть отросшим коготком. — Ты будто уже даешь свадебную клятву, — фенек спрятал покрасневшие щеки за вином, прилично отпивая. — Ну, предложение я тебе уже сделал, так почему бы не дать клятву. — Генерал поднес руку стража к губам, поцеловал ребро руки, перебираясь к костяшкам на тыльной стороне. — Не царапайся, солнце. Они просидели так еще несколько часов, заполняя скопившиеся бумаги и завершая вторую бутылку. — Я сейчас вспомнил отрывок из песни того барда, она была такой красивой. — Сможешь напеть? — Тигнари чуть пьяно улыбался, но сохранял достаточно сознания для завершения волокиты с бумагами. — Я, конечно, не тот бард, но попробую, кхм-кхм. There will come a soldier Who carries a mighty sword He will tear your city down Oh lei, oh lai, oh Lord Oh lei, oh lai, oh lei, oh Lord. — У тебя прекрасный голос, — хвост не находил себе покоя, радостно раскачиваясь туда-сюда. Генерал даже попытался его поймать и погладить, но по воле хозяина получил по рукам этим же хвостом, — а песня и впрямь красивая. — Спасибо, — Сайно перевел взгляд на раскрытое окошко и, немного погодя, встал, подавая руку фенеку, — прогуляемся? — Не откажусь. — Тигнари принял руку махаматры и, переступив порог уже давно не только своего дома, переплел их пальцы вместе, стараясь не царапать. Прохладно.