Wind of Changes

В последнее время Чарльз действительно не был уверен в себе, но всё же он старался изо всех сил. Он знал, что если будет держаться уверенно и спокойно, то это поможет ему поддерживать рассудок; но что насчёт совсем другой части его личности? Та, которая всё сильнее напоминала о своём существовании при каждом неизбежном взгляде. — Прости, не хотел будить тебя в такую рань, но дело срочное, — Билли оказался на удивление немногословен. — Ничего страшного, — детектив сонно оглядел улицу. Как и всегда, пусто. — Что на этот раз? — Небольшая помощь. Это не так далеко отсюда, в заражённом районе около Особняка Блэквуда. Уже рассвело; небо переливалось тёмно‑зелёными оттенками и всё равно казалось Чарльзу зловещим. Когда он в последний раз видел здесь солнце? Только один и тот же дождь — серый, тяжёлый и бесконечный. Чарльз опрокинул небольшую походную фляжку, попытавшись попить прямо из горлышка, но, как назло, оказалась пуста. — С тобой всё в порядке? — Чарльз сел в лодку, и та мягко тронулась. — Это настолько очевидно? — Немного. Билли молчал, уставившись в тусклый горизонт и пытаясь разглядеть там ответ. Он сидел неподвижно, будто окаменев под гипнозом. — Я голоден. И хочу спать. Последние дни были немного сумасшедшими. Остаток пути прошёл в молчании. Чарльз смотрел на проплывающий мимо пейзаж. Иногда он поднимал взгляд к небу — там было пусто, если не считать редких звёзд и луны; она казалась совсем маленькой в сравнении с тёмной поверхностью воды… Лодка лениво скользила, будто во сне, пока не ткнулась во что‑то твёрдое. — Нас кто‑нибудь встретит? — спросил Рид, хватаясь за протянутую ему руку Билли. — Ага. Тебе он понравится. Его зовут Джеймс, если что. Дверь жалобно скрипнула, распахивая сырой полумрак. Билли жестом предложил пройти первым. Чарльз пошёл следом. Внутри было сумрачно и сыро; тяжёлый запах водорослей быстро сменился ещё более терпкой вонью рыбы. Силуэт Джеймса проявился не сразу: высокий, худой, в бежевом плаще и шляпе, он стоял у стены напротив входа. — Можем мы просто опустить эти формальности? Имени будет достаточно, — обратился детектив к Джеймсу, когда заметил его движение. — Ты слышал его, — голос Билли прозвучал из-за спины. — Так где они? — Снизу, в подвале. Но он немного подтоплен. — Неважно. Подождите здесь, пока я всё проверю. Звуки шагов, удаляющиеся вниз по лестнице, постепенно стихли. Чарльз повернулся к Джеймсу: тот стоял на месте и казалось даже, что он улыбается или просто задумался о чём-то своём. — Так… это Джеймс, верно? — Да. Ты запомнил верно. — Так чем же ты здесь занимаешься? — Я охраняю ящики. — Правда? И что в них? — Не знаю. — Ты даже не спросил об этом? Джеймс чуть качнул головой — без смущения, просто констатация. — Не видел в этом смысла. В холодном воздухе застыли крошечные частицы пыли; детектив переступил с ноги на ногу. Джеймс стоял безмятежно, словно каменный часовой Карпентеров или Трогмортонов — страж старого порядка. Его спокойствию можно было позавидовать. Он понимал всё лучше других и держался так уверенно, словно сам был выкован из стали. — Сколько ты уже тут? В городе? — Несколько лет. — И для чего ты сюда прибыл? — За тем же, за чем и ты, Чарльз, — невозмутимо улыбнулся Джеймс, будто давно ждал этого вопроса. Чарльз перевёл взгляд к спуску в подвал: оттуда поднимался лёгкий туман. Что-то хрустнуло, будто бы кто-то пытался открыть деревянный ящик. Детектив обернулся к Джеймсу: тот смотрел на него с лёгким любопытством, словно ожидая, что он скажет дальше. — Зов, — тихо произнёс Рид. — Ты его слышал во сне? Или в шёпоте? В чём именно он заключался? Глаза Джеймса заблестели, но голос оставался мягким: — Ничего драматичного. Просто одно утро — и понимание, что я должен быть здесь. Всё это время Чарльз никак не мог отделаться от мысли, что Джеймс лишь играет в человека и делает это слишком убедительно. Возможно, вся эта игра могла показаться ему забавной, но детектив не сомневался: это был очередной способ заставить его говорить. — И что ты думаешь о Билли? Как о человеке? — Он несёт в себе больше, чем любой другой из нас. Он замечает то, чего не замечают другие. Он заботится о нас — и даже о тебе, хотя ты ещё не просил об этом. Детектив слабо, скептически фыркнул. — Как великодушно с его стороны. Чарльз осёкся. Он понял, что сказал лишнее. Джеймс посмотрел на него с укоризной. Детектив понял, что сморозил глупость: он не хотел обидеть Билли и вовсе имел в виду совсем другое — но было уже поздно извиняться за свои слова. — А теперь главный вопрос дня, — сказал Билли, появляясь из тени. — Видишь ли ты что‑нибудь странное в них? Правая или левая? В руках Билли находились какие-то невзрачные банки консервов. Чарльз с недоумением смотрел на них, пока не заметил характерную странную ауру — едва заметный и тусклый дымок, похожий на сигаретный дым. Детектив поднял глаза на Билли и заметил, что тот выжидающе смотрит на него. — Правая нижняя. — Отлично, ты угадал с первого раза, — Билли присел на ближайший ящик и провёл пальцем по крышке, оставляя чистый след на тонком слое пыли. — Стоит ли мне открыть одну из них для тебя? Я заберу себе «странную», — Билли бросил быстрый взгляд на детектива. — Может, ты тоже хочешь попробовать их? Могу поделиться своей или дать обычную. Билли отложил оставшиеся банки консервов в сторону и обменялся с Джеймсом понимающими взглядами. — Ты притащил меня сюда, чтобы просто поесть? — спросил детектив почти без раздражения, больше от усталости. — Нет? — Билли на момент замялся и потер переносицу. — Да, Чарльз, но не только поэтому… Детектив оглядел зал: выбитые окна, ржавые стеллажи, шкафчики с оторванными дверцами, бочки из‑под краски. Старый склад держался на чистом упрямстве, но и он казался почти опрятным после всего, что ему довелось видеть. — Джеймс, можешь рассказать ему обо всём? Я слишком голоден, чтобы думать о чём-то ещё, кроме еды. Мне хватит пары‑тройки минут на это, ладно? В помещении стало заметно прохладнее. Снаружи завыл сквозняк, будто ветер искал себе выход сквозь трещины стен. Джеймс посмотрел туда, потом снова на детектива. — Так о чём всё это? — нетерпеливо спросил Рид. Скрежещущий металлический звук стих, и Билли осторожно принюхался к запаху открытой консервной банки. В его глазах промелькнуло сомнение пополам с недоверием, он задумчиво вертел нож в руке. — Просто скажи ему об этом прямо. В наступившей паузе Джеймс слегка кивнул Билли и заговорил: — Мы обратили Джозефа Хилла в вампира. Голос Джеймса прозвучал ровно, почти беспристрастно. — Что? — лицо Чарльза напряглось. — Что вы сделали? Нет, постой… когда? — Пару дней назад, — протянул Билли и самодовольно прищурился, будто хвалился проделанным грехом. С кончика ножа капнула масляная капля. — И прежде чем ты взорвёшься… — Поздно, — голос Чарльза дрожал от плохо скрываемой ярости. — Вы создали ещё одного кровожадного убийцу, который может убить меня в любой момент. И для чего? — Этот план был слишком сложным, но мы следим за ним. Это было частью сделки. Некоторое время в помещении слышалось лишь ровное дыхание Чарльза да редкий звон металла о металл. Джеймс не демонстрировал никаких эмоций; он неподвижно стоял, смотря куда-то в пустоту. — Я всё ещё не заслужил вашего доверия? — наконец спросил детектив. — Что я ещё должен сделать?.. — Чарльз, — небрежно перебил Билли, вытирая нож о тряпку, — мы доверяем тебе, как любому из нас. Я доверяю тебе, как себе. Проблема не в тебе. — Тогда в чём? Или в ком? Голос Джеймса вплёлся между ними почти беззвучно: — Тише, — сказал он. — Он слушает. — Он? — поднял брови Рид. — В Окмонте не принято называть имён, — Джеймс опустил взгляд, сделав странный знак руками; Билли, не глядя, потянулся к другой банке. — Я о том, чьё имя лучше не произносить. — Мы не единственные, кто идёт к своим целям, — пояснил Билли. — Ты это знаешь. — И что, по‑твоему, я должен с этим сделать? — глухо спросил Чарльз. Джеймс перевёл взгляд с ножа на ложку, которую протягивал ему детектив, затем неуверенно взял её и посмотрел на Билли. Тот пожал плечами и протянул открытую банку сардин. — Мы все в какой‑то мере слышим мысли друг друга, — произнёс Билли, вертя в руках консервную банку с надписью «Произведено в Иннсмуте». — Некоторые умеют их передавать. Ты тоже научишься, но не сразу. Я не хочу рисковать твоим рассудком ради твоего же блага. — И насколько много времени для этого потребуется? — Пара месяцев, может больше. Сложно сказать. — И не существует другого способа ускорить это? Ритуал? Что угодно ещё? У нас нет столько времени на бесполезное ожидание. Билли медленно поднялся со своего места и подошёл к детективу; он уверенно положил руки на его плечи. Чарльз инстинктивно напрягся. — Возможно, я знаю один способ. Расслабь свои плечи, Чарльз, ты слишком напряжён, — произнёс Билли, слабо разминая их своими ладонями. — И закрой глаза. Чарльз бросил осторожный взгляд в сторону Джеймса, но тот принялся открывать вторую банку сардин. Рид закрыл глаза и почувствовал, что его тело расслабляется, а голова постепенно становится лёгкой и пустой. — Синхронизируй своё дыхание с ритмом моего сердца, — голос Билли раздался прямо у уха Рида, и он почувствовал слабый холод чужих рук на своей спине. — И постарайся ни о чём не думать. — Оно слишком быстрое. — Дай мне минуту. Детектив почувствовал, как тепло стало медленно распространяться по его телу. Он ощутил лёгкое головокружение, и равномерный ритм чужого пульса стал успокаивать разбушевавшиеся мысли. Дыхание постепенно успокоилось; теперь оно было медленным. — Перестань дышать мне в ухо, мне щекотно, — вдруг пробормотал Чарльз. — Не могу. Ты пахнешь… чем это? — Лаванда. Должна успокаивать... и снижать возбуждение. — Похоже, не работает, — с досадой заключил Билли. — Тогда подберём что-нибудь другое позже. Они дышали в унисон. Это странно успокаивало: тело будто исчезло, но тревога оставалась — лёгкая, колющая. В какой-то момент его охватило чувство полной гармонии со всем миром: мир был прекрасен во всём своём многообразии. Билли, наверное, тоже. Проверь свои карманы. Чарльз инстинктивно потянулся рукой к своему левому карману штанов. Не сейчас, Чарльз. Когда ты будешь один. Руки детектива неуверенно обвили талию Билли. Пульс, дыхание, лёгкий запах машинного масла и кожи — всё слилось в ровный фон. В этом потоке что‑то едва коснулось мысли, как кончики пальцев прохладной кромки воды. Не делай никаких резких движений. Мне нужно время, чтобы оборвать эту связь. Ощущения продолжали усиливаться. Теперь они были очень чёткими, но казались очень далёкими и будто бы чуждыми. Даже если бы он хотел дотянуться до них, то не знал, как именно это сделать. Они возникали как образы в совершенно разных местах сознания; тени перекрывали одна другую, образуя причудливые узоры. — Ты можешь открыть глаза, Чарльз, но пока что не двигайся, пожалуйста, — голос Билли вывел детектива из транса. — Джеймс, ты не хочешь забрать оставшиеся ящики? Нам хватит и одного. Лицо Джеймса было задумчивым; он смотрел в сторону двери. — Ты уверен? Я имею в виду, не факт, что они достанутся тем, кому они изначально предназначались. — Ты не можешь раздать их самостоятельно? — Это будет подозрительно. И нам не нужны проблемы ещё с ЭОД. — Значит, ты тоже один из членов их организации, Джеймс? — вмешался в разговор Чарльз. — Да, уже долгое время. Эти ящики принадлежат им. — Но мне захотелось опробовать "специальные" консервы, но... они очень горькие на вкус, — голос Билли звучал виновато и даже чуть обиженно. — Хочешь расскажу, в чём их секрет? — Не стоит. Вдруг мне тоже захочется попробовать их самому, а потом я увижу видение об их происхождении? В моей жизни и так достаточно потрясений. Наступила тишина. Джеймс встретился взглядом с Чарльзом — быстро, с лёгким прищуром, будто проверяя, шутит ли тот на самом деле. Детектив ответил едва заметной улыбкой, но в ней не было веселья — только усталость. — В любом случае, нам нужно перенести эти ящики куда-нибудь в другое место, — продолжил тем временем Билли. — Желательно сегодня ночью. Можешь найти пару-тройку сильных рук для этого? — Без проблем. Тогда я вернусь сюда ночью. Джеймс кивнул и направился к выходу. Его шаги эхом отозвались под потолком, а когда дверь жалобно скрипнула и закрылась за ним, пустое пространство склада вдруг перестало казаться таким просторным. — Сколько ты ещё планируешь лапать меня, Билли? — спросил Чарльз, не поднимая взгляда. — Покуда ты не против, — засмеялся он в ответ. — Можешь меня донести до второго этажа? Я не чувствую своих ног. Чарльз коротко хмыкнул, но без возражений наклонился и поднял Билли, перекинув его через плечо. Тот было замер, потом глухо рассмеялся грудным звуком, отозвавшимся в теле детектива лёгкой вибрацией. Вверх по шаткой лестнице они поднимались осторожно; металлический скрип раздавался под каждым шагом, пыль щекотала горло, воздух становился всё более спёртым. — Эй, можно понежнее? Я же ещё живой. — Хочешь, чтобы я нёс тебя на руках, как даму сердца? — Рид едва улыбнулся. — Не рано ли для этого? Второй этаж встретил тусклым светом треснувшего окна, сыростью и гнилью. У стены стоял облезлый диван, обтянутый тканью, от которой когда‑то пахло пылью и табаком. — Если ты всё ещё серьёзно настроен по части телепатии, то да. А если нет... Детектив бережно уложил Билли на диван, скинул со своей спины рюкзак и приблизился к нему. — А если нет, то я сам привяжу тебя к кровати и заставлю начать относиться ко мне серьёзно, — сказал Чарльз вполголоса, почти шутливо, но взгляд оставался внимательным. На этих словах Билли задержал взгляд на нём. Несколько мгновений они просто молчали: наверху было тихо, только откуда-то с улицы доносился глухой звон текущей воды. — Чарльз, я... — Я займусь ящиками, если ты не против, — заговорил наконец Рид, стараясь вернуть голосу привычную невозмутимость. — Хорошо... Можешь приблизиться ко мне поближе? Мне нужно кое-что сказать тебе на ухо. Детектив наклонился к самому лицу Билли; его холодное дыхание коснулось его кожи, и слова прозвучали почти шёпотом, утонув в гуле ветра за стеной. — В этом городе всё решено заранее. Всё, кроме тебя. Чарльз так и не решается ничего сказать в ответ.