Ибрагим

На праздник Готы Ибрагим добирался на автобусе. Такси были ему не по карману, а пешком он обычно ходить не любил. Выставку Гота решил устроить в центре города в галерее несвоевременного искусства. Это странно, потому что Гота как раз являлся современным художником. Что сразу бросилось Ибрагиму в глаза перед галереей – стадо дорогих машин, спокойно стоящих в ожидании своих успешных хозяев. „Конечно“ — подумал Ибрагим — „Вот они, мои коллеги. Не художники – все чертовы бизнесмены.“ Один я на автобусе досюда добирался. Конечно, на автобусе ехал сюда не он один, но ему было всё равно. Он жалел себя, что не имел в свои тридцать один дорогую машину, полезные связи и возможность организовывать собственные выставки. Хотя успокаивал он себя тем, что всё ещё впереди. Со связями была проблема, заключавшаяся в его расстройстве. Пусть многие знакомые знали Ибрагима в лицо, но выстраивать с ними доверительные и тесные отношения он не мог. От этого страдала не только нежная душа творца, но и его карьера. * * * В зале накопилось целая туча народу, как Ибрагим и ожидал. Было много знакомых лиц, в поле зрения которых он старался притвориться слабовидящим, чтобы не здороваться со всеми подряд. Вот и Гота – стоит возле своей картины, обсуждая ее со своими коллегами: низкий, как всегда, с кожей цвета примерно как у почтового слоника, только смуглее, глазки маленькие, брови тоже маленькие. Губы кружатся вокруг зубов, активно описывая концепции новых и старых работ. Таким Ибрагим всегда его помнил. Он не стал подходить к старому знакомому, тем более что тот пока не обращал на него никакого внимания. Вместо этого Ибрагим пошел в центр зала, чтобы поскорее покрасоваться своей расписной водолазкой. Она удалась на славу – серебряные морозные узоры на черном фоне смотрелись как произведение искусства. Тонкий горный хрусталь на нежных лепестках черной розы – не иначе. Не прошло и пяти минут – и Гота появился тут как тут: — Ибрахим, И..Ибрахим, мой мальчик! Как давно, как давно!... (Гота всегда произносил имя Ибрагим через „х“, потому что был не очень русским и часто коверкал звуки. Гота полез целоваться и обниматься, чего Ибрагим жутко не любил, но считал, что потерпеть недолго можно. — Тоже рад тебя видеть — спокойно отозвался Ибрагим. — Я еще не посмотрел твою выставку, но уже вижу много новых полотен. — Не видел тебя, мой мальчик, двести лет! За это время я вооот сколько всего написал! Не поверишь! — Гота шутливо щекотнул Ибрагима в бок — Надеюсь, ты не отстаешь? А? — Вот, водолазку расписал — буднично ответил Ибрагим. На самом деле с вдохновением в последнее время у него были не самые лучшие отношения. — Шикарная водолазка. — влезла в разговор незнакомая Ибрагиму девушка. — Татьяна. — Протянула она ему пустую руку. — Приятно, Ибрагим. – Пожал ее изящную ручку легко и церемонно. — Аааааа.... Ну вы общайтес, общайтес! А меня вон зовут!.. — Воскликнул Гота и сютут же пропал в толпе. — Я вижу, вы очень талантливы, Ибрагим. — Кокетливо поправила лацкан жакета Татьяна. — Я тоже художница, но у Готы в гостях первый раз. А вы его старый знакомый, как я поняла? — Да, очень старый. — Это чудесно... Гота жутко одаренный человечек! Люблю его стиль. Я бы с удовольствием посмотрела и ваши работы. Вы не против? — Она опять что-то кокетливо поправила. „Против!” — хотел тут же выпалить Ибрагим — поведение этой Татьяны вселяло в него отвращение. Но он вспомнил, что быть вежливым и учтивым всегда и со всеми – его жизненное кредо. — Можно. Но у меня сейчас творческий кризис. — Он некокетливо взъерошил свои короткие темные волосы. — Работ мало. — Ох, как жаль! Это ничего, что кризис! У меня тоже бывает. — Её лицо окутала напускная грусть. — Тогда предлагаю вам сходить попить кофе – знаю одну чудесную кофеенку! — При слове „кофеенка” Ибрагим чуть не подавился воздухом, но вовремя взял себя в руки. — Хорошо. — Так же не улыбаясь и вообще не делая каких бы то ни было мимических изменений, сказал он. Татьяне было необязательно знать, что Ибрагим не пьет ни кофе, ни чай, ни прочие кофеиносодержащие напитки – он предпочитает кипяток. Разбавленный.