Забудь про свой телефон!

— А ну кыш отсюда! — Антон хмурит брови и грозно топает, пытаясь отпугнуть нагловатую рыжую кошку. Та лишь выдает высокомерное «мяу!», оттопыривает пушистый хвост, но действительно уходит. Вот и правильно, нечего ходить по маминым любимым грядкам, тебе же хуже потом будет, должна была сказать спасибо! Юноша оглядывается по сторонам, а в груди распирает от огромного чувства ностальгии. Двухэтажный дом с зеленой крышей стоит как раньше: большие окна с цветными занавесками, деревянные ступеньки, ведущие на веранду и к входной двери. И самая главная часть всего участка — елка! За два года, пока Антона не было здесь, она выросла еще на добрые полметра. Боже, как же Шастун скучал! Папа наконец-то оправился после тяжелой болезни, чему парень был несказанно рад, и на душе стало спокойнее. Мама все эти два года безумно переживала, а Антон не находил себе места и пытался помочь хоть чем изо всех сил. Было тяжело. Было настолько тяжело, что нет желания вспоминать об этих муках. — Бл...ин! — громко ругается Антон, но вовремя заменяет злосчастное слово, заметив маму, которая заносит оставшиеся пакеты. Мандарины одиноко высыпались на пол. Наверное, им было очень грустно и обидно, ведь они точно не заслуживают такого обращения. Антону, конечно, было жаль мандарины, но не настолько сильно, поэтому он бесцеремонно засовывает их обратно в синий пакет. — Тош! — кричит мама, видя, что сын поднимается в свою комнату и наверняка планирует засесть там надолго. — Сходи в магазин и купи майонез с подсолнечным маслом. Сейчас, пожалуйста! Шастун обреченно выдыхает, но выбора нет. Он проходит мимо папы, который дает ему денег на сие пиршество и прикрывает за собой дверь. Родителям он об этом, конечно же, не скажет, ведь надо держать драматическое лицо, но такие прогулки ему сильно симпатизировали, вызывая давящую нежность к этим местам. Ничего не изменилось, все было так, как раньше. Ели склонялись под тяжестью снега к земле, а по бокам дороги вырастали высокие кучи белых пушинок. Следы от машин оставляли грязные разводы на белоснежном полотне, словно рисуя. Под свитер забрался морозный воздух, норовя залезть в самое сердце, но Шастун и не против. А ведь летом здесь было совсем по-другому. Взгляд завороженно блуждает из стороны в сторону, толком не цепляясь ни за какие детали. Хочется рассмотреть все и сразу. Хочется на секундочку представить, что Антон снова вернулся в детство. Глаза не могут пройти мимо яркой красной точки, поэтому Шастуну приходится щуриться, чтобы понять, кто или что перед ним. Точно, это же человек! Браво, Антон, спасибо, что не подумал на пакет! — Сигаретку стрельнете? — беззаботно спрашивает юноша, осматривая сгорбившуюся фигуру, по ощущениям, паренька. Красный шарф, под цвет шапки, безжизненно болтается и бьется о черный пуховик. Тот, прежде чем повернуть голову, поднимается и с усмешкой тянет: — Вам стрельну, Антон Андреевич, — парень специально выделяет последние два слова, а улыбка у выше упомянутого Антона Андреевича уже начала растягиваться на моменте, как он завидел темные волосы, выбивающиеся из-под шапки. — Арс! — восторженно шепчет Шастун, не зная, куда деть свои руки, ведь те прямо тянутся обнять Арсения. Но тот все понимает и принимает решение сам, обрывисто приобнимая юношу за плечи, поэтому кончается это быстро. — Шаст, какого хрена? Ты выше меня на полголовы! — Я и два года назад был настолько же выше, — ворчит Антон. Наступает пауза, и они пару секунд разглядывают друг друга, но синхронно отводят глаза. Для Шаста не стало открытием, что Арс нехило так поменялся, ведь у того регулярно выходят фотке в Инстаграмме, будто по расписанию. Но справедливости ради, тот выглядит в жизни еще красивее и поэтичнее, ведь все равно глупо отрицать явную привлекательность Попова. Небесно-голубые глаза обрамляли чернющие ресницы, а волосы под шапкой точно были в небольшом беспорядке. — Ты же помнишь про «ЕНС», mon ami? — неожиданно восклицает Арс, поддавашись вперед и округлив глаза. Ну что за выпендрежник... — Я... — Антон сдавленно ойкает, но тут же исправляется, не давая Арсению понять, что, честно говоря, действительно забыл. — Конечно, помню! Место то же? — То же, то же. До встречи, заблудший путник, — Попов показушно кланяется, оставляя Шастуна на дороге одного. Ну натуральный гра-а-аф! — Бывай, цифры те же, — бурчит в ответ Антон.

***

Свирь появилась задолго до людей. Родившись около бездонного озера, она первая познала все грехи и дары Духа Леса. Тот очень полюбил Свирь, явившуюся на свет невинным белым зайчонком, душа которого была чище и светлее воды в Святом озере. А Свирь все росла, росла и превращалась в разных и непохожих созданий, наконец обратившись в гордого гепарда. Лесные существа невзлюбили Свирь, они с самого начала завидовали ей. А вот Дух Леса души в ней не чаял. Обозлились звери на Свирь, стало завидно им, поэтому решили они убить ее, да так, чтобы Дух Леса ничего не понял. Собрались они в нужном месте в нужное время и стали поджидать Свирь. Та пришла как можно быстрее, ни о чем не подозревая, ведь братья-медведи попросили ее о помощи. Свирь была отнюдь не глупа, но довольно слепа, когда ее одолевало щемящее чувство доброты. Существа лесные безжалостно расправились со Свирью, утопив ее в Святом озере, ведь боялись до дрожи гнева Духа. Казалось бы, все должно пройти гладко, но нет. Святое озеро вынесло на берег окровавленное тело Свири, чтобы Дух заметил. Дикая злость захватила Его. Дух ни разу не пожалев, сжег весь лес вместе с существами, пожертвовав эволюцией жизни в Лесу. Ушел он в великое горе, а потом и вовсе обратился в пепел. Стоит гробовая тишина. Слышится резкий щелчок и фонарик выключается, оставляя комнату в полумраке. — Это было очень жестоко, — испуганно шепчет Оксана, вжимаясь в кресло и поглядывая на Иру, которая восседала на подлокотнике. — Поз, это пиздец, но лучше, чем раньше, — выносит свой вердикт Антон. — Теперь я расскажу сказку, — Сережа перехватывает фонарик из Диминых рук и включает его, криво направляя на лицо. — Сказка, как дед насрал в коляску и поставил в уголок, чтоб никто не уволок... — Ну не-е-ет, — все коллективно стонут. — Начинается... — Это еще у меня «пиздец», — обиженно тянет Позов, складывая руки на груди. — Шаст, вот раз ты такой умный, то сам и придумай гениальную сказку! Антон отпивает из банки пиво, ставит локти на колени и, специально понизив голос, начинает: — Жил-был снеговик. Хорошо жил, не тужил, — продолжает все тем же грубым голосом. — Но наступила весна, и он растаял. Конец. — Ты дурак, Тох, вот скажи честно? — Позов выгибывает бровь. — Абсолютно нет! — Но она хотя бы новогодняя и не про говно! — восклицает Ира и, получая поддержку Окс и Кати, победно откидывается назад. — В каком месте новогодняя?! Даже моя сказка, как ты выразилась, «про говно», новогоднее! — А мне понравилась сказка Антона, — повышая голос, загадочно тянет Арсений, который до этого особо не участвовал в препираниях. — Она такая... оригинальная! — Да пошел ты! — обвиняюще вопит великий сказочник, тыча в Попова пальцем. — Я думал, ты на моей стороне! Предатель!! В Арсения летит увесистая подушка, а тот весело смеется, метко уворачиваясь. — Какие же вы дети, — закатывает глаза Ира. — Не бурчи, лучше съешь мандаринку, — говорит Катя, которая на время «драки» успела прошмыгнуть на первый этаж за теми самыми мандаринками и магическим образом появилась незамеченной. Плюхнувшись на пол, она кладет голову рядом с коленями Оксаны и допивает свою банку. А Антон с лучезарной улыбкой наблюдает за всем этим (прекратив бросаться подушками в Арса, потому что они быстро закончились). Обмотанный блестящей мишурой, Матвиенко с гордым видом показывает Позову мем, понятный, наверняка, только им двоим. ОКИ, как в своем кругу называли троицу парни, перешептывались, а после громко смеялись и торопились пересказать невероятно уморительную историю всем остальным, получая активную реакцию в ответ. Все было на своих местах. На чердаке у Арса было вполне себе удобно, тем более его родители уехали на пару дней к какой-то родственнице, Антон не запомнил. Это было «их» местом, поэтому оно считалось чуть ли не святилищем. Шастун впервые за вечер тщательно осматривает комнату. С деревянной мебели последние несколько лет активно слезает лак, поэтому было ощущение, словно им по пятьсот лет. На тумбах и столах валяется всякая не особо нужная мелочь, по типу книг, кассет или карандашей. С потолка свисает классическая люстра, да настолько обычная, что даже при большом желании описывать было бы нечего. На полу лежат два чисто советских ковра, которые обычно вешают над кроватями. А на стенах наклеены всевозможные плакаты, большинство из которых Шастун не может разобрать. — Вы же помните, что на «Ночи Сказок» нельзя спать? — спрашивает кто-то, Антон не может разобрать, но все равно машинально кивает, прикрывая зевок. Кстати, об этом. «ЕНС», или же «Ежегодная Ночь Сказок» — это традиция, которой ребята придерживаются с самого детства и стараются никогда не забывать про неё. Раньше это казалось невероятно крутым — не спать до утра и слушать придуманные на ходу сказки. Да и сейчас, на самом деле, тоже кажется классным. — Я покурить, — через несколько часов бросает Шаст и бредет на балкон. — Я с тобой! — выкрикивает Поз, поспешно поднимаясь с места, но аккуратно убирает голову Кати со своего плеча. Та уже успела задремать вопреки правилам, но никто ее не осуждает. — Дай огоньку, — просит Дима, вытаскивая из полупустой и жутко мятой пачки «мальборо», сигарету. По ней видно, что Позов не курит на постоянке, так, балуется. В целом, как и Шастун. Две тонкие струйки дыма неспешно поднимаются и улетают прямо в лес. Полумесяц стоит смирно и освещает безлюдную улицу. В мыслях бардак, но как-то не хочется разбираться с ними сейчас. — А у вас с Катькой что-то есть? Вы встречаетесь? Дима пару минут молчит, а Антон не может понять, почему он так не торопится с ответом. — Типо того. Все сложно. Ты же знаешь, какой я иногда тормоз, — в его голосе слышится улыбка. — Не иногда, а почти всегда. И не только тормоз, а еще и тупень! — Это уж точно. Они тихо посмеиваются, со знанием переглядываясь. И снова тишина. Но не давящая или тяжелая, а уютная. У Шастуна с Позовым всегда была какая-то особенная связь. Они с детства понимали друг друга лучше всего, буквально с полуслова. Если бы они общались чаще, то определенно точно носили бы гордое звание лучших друзей. Окурки безжалостно летят вниз. — Ну мы договорились, что у нас марафон Гарри Поттера, да? — деловито спрашивает удивительно бодрая для трех ночи Оксана. Все единогласно соглашаются, даже Арс что-то бормочет сквозь сон, хотя мирно дрыхнет уже часа три. Его брови нахмурены, но быстро разглаживаются, а Попов все равно с любым выражением лица выглядит, как ангел. «Сначала граф, теперь ангел, не слишком ли много на одну персону, а, Арсений Сергеевич?» — думает Антон, отрывая взгляд от сони. «А ведь проснется раньше всех и будет выглядеть так, словно у него нормальный режим! Наверное, он просто вампир» — с некой завистью проносится в голове у Шастуна. Но ему сразу же становится смешно. Граф вампир-ангел! Надо будет записать его так в телефоне... — Арс! Можно я покопаюсь в твоих кассетах, мы хотим потанцевать! — тот что-то сдавленно мычит, а Кузнецова принимает это за согласие. — Же-е-сть, у тебя тут одно старье, я так и знала. Ну, пусть будет эта... — она вставляет выбранную кассету в проигрыватель, и по комнате разносятся знакомые Антону мотивы. Кассета сразу включилась на песне «Monolith» из альбома «Electric Warrior» группы «Ти Рекс», которая была популярна лет пятьдесят назад. Неудивительно, что Арсению нравится такое. The throne of time (Трон времени) Is a kingly thing (Вещь королевская,) From whence you know (Откуда ты знаешь,) We all do begin (Что все мы начинаем) And dressed as you are girl (И одевается, как ты девушка) In your fashions of fate (В своей моде судьбы) Baby it’s too late (Детка, уже слишком поздно) Он начинает невольно пританцовывать и подпевать, навостряя уши и стараясь не пропустить ни единого слова. — Это кассета отца, — откликается полностью проснувшийся Арс, привлекая внимание. — Я люблю ее переслушивать, правда приелась уже. Давайте лучше я поставлю. Компания осторожно молчит, затаив дыхание и стараясь не говорить ничего лишнего. Попов нечасто упоминает отца, потому что для него это болезненная тема, все понимают. Его папа погиб в авиакатастрофе, прямо как Марк Болан, только этот факт и утешает. Тогда Арсений еще даже не пошел в школу. Никто не знает, как Арс это пережил, ведь тот старательно игнорировал вопросы и слова поддержки, предпочитая скрывать истинные эмоции. Он всегда был скрытным, с самого детства. Ты никогда не поймешь, говорит он правду или ложь, только если он сам этого не захочет. В общем, Шастун всегда считал Попова непостижимым и сложным человеком, которого невозможно прочитать. А так и было на самом деле. — Песня «Jigsaw falling into place» группы «Radiohead», — громко объявляет Арс. Он не выглядит несчастным или подавленным, максимум сонным. Ребята напряженно переглядываются, но успокаиваются, видя, что Арсений начинает танцевать, призывая других. Just as you take my hand (Как только ты возьмешь меня за руку,) Just as you write my number down (Как только ты запишешь мой номер,) Just as the drinks arrive (Как только принесут выпивку,) Just as they play your favorite song (Как только заиграет наша любимая песня,) Антон падает в кресло и заинтересованно наблюдает за Арсением. Признаться честно, тот великолепно танцует. Он не делает ничего сложного или сверхъестественного, но его плавные движения так завораживают, что Шастун не может оторвать взгляд. Наверное, он пьянеет. Или уже пьян. А глаза основательно прилипли... As your blather disappears (Как только твоя болтовня сойдет на нет,) No longer wound up like a spring (Я больше не буду заводиться, как пружина) Before you've had too much (Прежде чем ты напьешься,) Come back and focus again (Приди в себя и сфокусируйся) Он с силой отворачивается и тут же чувствует, как кто-то хватает его за руки и вытягивает с уютного кресла. Ира распустила свои пушистые вьющиеся волосы, и теперь они мягко подрагивают от каждого движения девушки. Та, не отпуская рук Антона, перехватывает его запястья и начинает танцевать, управляя движениями парня. Шастун совершенно не упирается, а улыбается, смотря на Кузнецову сверху вниз. Ира была той, которая могла развеселить и разговорить абсолютно любого человека, хоть и чаще всего вела себя максимально вредно и надменно. Они ведь встречались когда-то, но Антон даже при большом желании не вспоминит. Сейчас он ощущал к девушке только дружескую нежность, и это наверняка было взаимно. Катя и Оксана поедают мандарины и заинтересованно смотрят на воцарившуюся вакханалию. Сережа и Дима устроили настоящий танцевальный батл, но очевидным победителем был Арсений, даже если тот и не участвует. Наверное, все единогласно соглашаются с этим под заключительную часть песни, а Попов в свою очередь довольно выхватывает почищенную мандаринку из рук Оксаны, но не забывает показать язык разгневанной девушке. А Антон прямо сейчас был абсолютно счастлив.