Я успею!

      «Что вам принесёт Новый год во многом зависит от того, что вы принесёте Новому году сами»

      Верн Маклеллан

      Утро вышло неожиданным.       Хосок, собравшийся по делам, а вместе с ним, по вполне понятным причинам, вечно голодный Сокджин, разглядывали заляпанную краской входную дверь в дом.       Мало того, они ещё и прислушивались к тому, как с уличной стороны этой самой двери что-то скреблось и… Материлось?       Переглянувшись, кажется, в сотый раз, парни сделали, наконец, по шагу: Джин — вглубь дома — «празднуя труса», а Хосок — к выходу. Альфа он или кто?       Вот только открыть дверь он не успел. Она распахнулась сама, явив зрителям действительно нецензурно бранящегося Чимина.       В шапке, шарфе и свитере, с окоченевшими красными руками, в которых он держал, прижимая к груди, баллончики с краской.       Увидев, что в гостиной он не один, мелкий вздрогнул и словоблудить перестал. Сжался весь вместе с аэрозолями, но воинственно выпятил нижнюю губу.       — Доброе утро, — отмер Хосок. — Вы зачем раздетым на улицу вышли, Чимин-щи?       — Яристигр-а-а-а…- Чимин не выдержал напряженных взглядов в свою сторону и начал подвывать.       Джин понял, что пора было брать дело в свои руки:       — Ты зачем дверь изгваздал?       Чимин резко обернулся и посмотрел, куда указывал Сокджин.       Ему хотелось соврать, что это не он… Но был пойман с поличным…       — Я рисовал.       Ругаться при Хосоке было стыдно. И, пользуясь тем, что альфа на него не смотрел, а во все глаза таращился на предмет своего обожания, Джин повертел пальцем у виска. Этим он заставил Чимина взбодриться.       — Я нарисовал курицу и тигра!       — Красиво, — Хосок, похоже, «разбирался» в живописи…       Художник расцвёл, а Джина начало подташнивать. И совсем не от запаха краски, а от нехорошего предчувствия. Дверь с той стороны они ещё не видели...       — Соллаль же завтра… — Чимин прикусил нижнюю губу, а Хосок в полуобморочном состоянии от действий омеги прошептал:       — Ну, теперь-то мы под защитой!       Хосок хоть понимал, насколько он был нелеп, глядя с таким обожанием на Чимина?       Джин изучающе смотрел на парочку ещё пару минут, а потом решительно распахнул входную дверь. Конечно, Чимин не заканчивал школу искусств, но…       — Кто из нарисованных персонажей — тигр, а кто, простите, птица?       — Ну и рисуйте тогда сами! — баллончики ровными рядами были расставлены на полу, а новоявленный импрессионист обиженно шмыгнул носом.       — Вы только выздоровели, Чимин-и, и хотите снова заболеть? — Хосок нахмурился, а мелкий расцвёл от ласкового обращения. — Пойдёмте, я вам чай горячий сделаю!       Джин покачал головой вслед удаляющейся на кухню парочке. Ему теперь было не пробраться к холодильнику — надо дать возможность этим двоим побыть наедине.       Что Чимин наплёл Хосоку, неизвестно. Только забежав в их общую с Джином комнату, омежка, подхватив верхнюю одежду, вихрем унёсся назад, прокричав старшему, что они с альфой едут в Сеул за новыми ханбоками, а Джин должен приготовить рисовый суп и испечь якква к заврашнему празднику!       Старики на альфьей половине вели себя подозрительно тихо. Наверное, спали. Джин, наконец добравшись до холодильника, урчал от удовольствия, подъедая без разбору всё, чего касался голодным взглядом.       А потом привычно замешивал медовое тесто, вспоминая любителя этого самого десерта…       Как так вышло, что альфа стал центром его маленькой омежьей вселенной?       Джин влюблялся и раньше, но как-то без особой страсти. А повздыхав безответно пару недель, и совсем забывал о предмете увлечения, уткнувшись в очередной попавшийся под руку детектив…       А теперь, алея щеками, не забывал ни на минуту о том, что было у него с Намджуном. И, до закушенных костяшек на кулаках, хотелось той нежности ещё…       Вернувшийся после обеда Чимин, которого Хосок отправил из Сеула на такси, потому что не мог бросить накопившиеся дела, суетливо прятал покупки и шипел на Джина, пытающегося высмотреть содержимое пакетов и кульков.       — Отвали, Джин-и! Завтра получишь подарок! На вот, примерь! — мелкий пихнул Сокджину в руки новый бледно-розовый сольбим       — Ты купил, что я просил?       — Нет!       — Как нет?       — Как «да», только наоборот!       — Я же просил…       — Да купил, конечно! Вот охота тебе спрашивать? Я в первую очередь попёрся в эту твою кондитерскую! Только теперь, чур, я сладкое не ем…       — Обожрался?       — Угу…       — И Хосок с тобой был?       — Угу…       — Вот ты, позорище моё! Не мог удержаться?       — Не мог! Ты знаешь, как меня «нахлобучивает»!              Приютское детство, когда конфеты ты мог видеть лишь в чужих ртах, аукалось Чимину по полной программе. При виде сладостей у него отключался мозг и на автопилоте работали только челюстные мышцы…       — А он ничего такой… — Чимин изобразил улыбающегося альфу. — Толковый. Сообразил почти сразу — на восьмом пирожном, что я странно себя веду.       — И что он сделал?       — Отобрал у меня пакет!       — И ты отдал?       — Да там всего две штуки оставалось.       — Слипнется у тебя когда-нибудь одно место!       — Кстати об этом! Сегодня не могу — тошнит от сладкого, а завтра ночевать меня не жди!       — Куда это ты исчезнешь?       — Я думал, что ты после того, как потрахаешься, перестанешь задавать дебильные вопросы! Нет, одного раза тебе мало, Джин-и!       — Зато у тебя не перебор?       — Я же к Хосоку!       — Он что… Тебе предложил?       — Дождёшься от него, как же! Сам предложу!       — Господи, Чимин…

***

      Утро Нового года было ослепительно ярким и морозным. После традиционного «чхаре», пришла очередь «себэ» и получивший от Ныля конверт с денежными купюрами, Хосок растерянно смотрел на деньги и под смех Чимина и Джина бормотал, что «деньги хорошо зарабатывать в незнакомом месте, а вот в знакомом месте хорошо встречать Новый год…»       После праздничного обеда неугомонный Чимин заставил всех играть сначала в ют-нори, а когда команда омег начала проигрывать, «случайно» перевернул лист с игровым полем.       Ныль, расстроенный таким окончанием игры — они ведь с Хосоком уверенно лидировали — рассердился:       — Что ты, криворукий какой! Вот достанется же кому такой омега!       — Зато мой альфа никогда не проиграет!       — Раньше на ютнори гадали: кто первым к финишу придёт, у того и скот быстрее вырастет, и свадьба скорее сыграется, — Ныль «ударился» в воспоминания.       — А ещё на Соллаль загадывали себе пару, — альфа Ким не отставал от приятеля и рассказывал о том, как было «тогда», в их молодости.       И от воспоминаний о своей юности лица стариков будто «расцветали» и озарялись тёплым светом, идущим изнутри, от самого сердца.       — А вдруг и нас кто-нибудь загадал на Новый год? — Чимин засмеялся, толкая локтем Джина.       А тому не давал ответить на шутку неожиданный стук во входную дверь, которую вроде как охраняли от плохих гостей курица и тигр, нарисованные Чимином…