Я успею!

«И все знают, что самые большие подарки приходят в самой маленькой коробке».      

      Сериал «Сплетница».

      — В карты будем играть! — Чимин понёсся со всех ног в их с Джином комнату и чуть не сбил Хосока, который шёл открывать входную дверь нежданным гостям.       Альфа не успел даже повернуть ручку, как тот уже бежал обратно с колодой карт в руках…       — Сокджин! — альфа появился в дверях кухни, где все расселись за удобным столом. — Там для вас что-то принёс курьер…       — Для меня? — Джин удивлённо поднялся со своего места.       Подхватившегося было за ним любопытного Чимина, Хосок придержал возле себя, приобняв за плечи.       — А ваш подарок, Чимин-и, лежит в вашей комнате, но вы мимо него пробегаете и не замечаете… — альфа усмехнулся, глядя на то, как удивлённо распахнулись глаза парня, который теперь заставил притормозить идущего к двери Джина, потому что опять торопился на омежью половину, перебегая тому дорогу.       Большой букет, который передал Джину курьер, оказался плотно запаянным в толстую бумагу и пупырчатый целлофан, пряча цветы от холода и повреждений. А маленькая коробочка «в довесок» к букетищу блестела золотой обёрткой и радовала глаз ярким красным бантом.       — Я не уверен… — начал было Джин.       — Это вам, — зато курьер точно не сомневался, что всё доставил по адресу и отдал точно в руки. Вот только почему-то молоденький альфа не спешил уходить, а внимательно разглядывал Джина.       — Я должен расписаться за доставку? — омега неловко себя чувствовал под таким пристальным взглядом.       — Нет. Но, я должен убедиться, что вы улыбнётесь, — и парень-доставщик сам растянул рот до ушей, заставляя Сокджина невольно рассмеяться.       Он так и шёл, улыбаясь, с букетом, на ту половину гостиной, которая рядом с кухней и где в ожидании омег сидели альфы.       — Чаво там? — дед разглядывал высвобожденные из плена упаковки нежно-розовые головки лотосов, которые чрезвычайно подходили к ханбоку, в который сейчас был одет распахнувший в восторге глаза его внук…       Джин, принимая букет от курьера, уже знал, ну или надеялся, что догадывается, от кого этот знак внимания. А развернув, уже не сомневался.       — Пропала игра! — дед повернулся к Нылю и Хосоку. — Теперь будут весь день цветы нюхать!       — Омеги же… — Ныль был в благодушном после праздничного обеда настроении.       — Джин-и, он чаво запропастился, этот поганец с картами-то? Иди, зови иво!       А Джин хоть и хотел, но не мог скрыть счастливую улыбку, запихивая букет в низкий кувшин с водой.       — Сейчас позову!       Чимина в комнате не было видно, зато было слышно, как кто-то… Всхлипывает?       — Чимин-и?       Старший мгновенно обежал кровать, где, уткнувшись в колени лбом, сидел Чимин. Вокруг него валялись клочки обёрточной бумаги и рассыпанная колода карт, которую он так и таскал в руках, бегая туда и обратно.       — Что такое?       Джин не соврал бы, если сказал, что знал младшего вдоль и поперёк. Но таких глаз, как сейчас, когда Чимин смотрел на него и протянул руку, разжимая кулак, он не видел никогда точно.              На раскрытой ладони лежало, поблёскивая бриллиантовыми гранями вставленного в золотой ободок камня, помолвочное колечко такого маленького размера, что сомневаться в том, кому оно предназначено, даже не приходилось. Маленькие ладошки, держащие украшение были прямым тому доказательством.       — Это… — Чимин всхлипнул. — Мне?       — Ну, мне оно не налезет даже на мизинец. А больше никто в этой комнате не живёт, — Джину впервые приятно было от слёз мелкого.       — У-у-у… Кха… — вой младшего готов был перейти в истерику.       И Джину нужно было срочно чем-то его отвлечь.       — Смотри, мне тоже подарок курьер принёс! Поможешь развернуть?       — Давай! — глаза мгновенно превратились в любопытные щёлки, и Чимин проворно рвал обертку, чтобы извлечь маленькую, обтянутую белым атласом коробочку наружу.              Случилось секундное замешательство… И он двумя пальчиками протянул её Джину, а сам взглядом уже искал такую же, которую достал из шуршащей бумаги незадолго до прихода старшего…       Джин, успевший усесться на пол рядом с Чимином и открыть коробку, молча уставился на её содержимое.       На розовом бархатном язычке белого атласного футляра лежал практически брат-близнец того самого украшения, которое сейчас в зажатом кулаке спряталось за спину младшего, так по-детски обозначившего своё — «моё!»       Переставший плакать Чимин икнул и уставился на Джина.       А тот захлопнул крышку коробочки и зажмурился.       Что за….       — Джин-и, а кто прислал тебе кольцо?       — Ну, у меня не очень много вариантов…       — И что ты собираешься делать?       — А ты?       Чимин вздрогнул и, вскочив на ноги, подбежал к шкафу.       — Я уезжаю!       — Куда? — Джин не успевал следить, как тот доставал с полок свои вещи.       — Не тупи, Джин-и! Не сейчас!       — Но почему? Тебе неприятен Хосок?       — Мне слишком приятен Хосок! — Чимин оглядывал комнату, высматривая свои баулы для одежды. — Поэтому и уезжаю!       Он вдруг остановился посреди комнаты и опустил плечи, будто из него выпустили весь воздух.       — Я… Не достоин такого, как Хосок!       — Совсем дурак?       Взгляд, который младший поднял на Джина, был полон такой боли, что у того мурашки побежали по рукам.       — Чимин-и, ты что такое говоришь…       — Правду. А ты… Если я думаю на того, кто мог прислать тебе кольцо… Ты тоже подумай хорошенько…       От стука в дверь их комнаты оба дернулись, как от удара током.       — Джин-щи? Чимин-и? Можно я войду? — голос Хосока заставил омег переглянуться, и старший прохрипел:       — Да…       Хотя младший при этом отрицательно мотал головой.