(don't) touch me

Если вы хотя бы однажды коснулись дорогого вам человека — неважно, с определённой целью или же случайно, мимолётом, — то вам знакомо это жадное желание касаться его снова и снова. Просто для самоуспокоения держать его ладонь; игриво тыкать пальцем в щёку, флиртуя; неловко тянуть руки для тёплых объятий в темноте; притворно толкать в грудь, когда он пытается украсть поцелуй... Ничего подобного, по крайней мере, сейчас, Джисон не ощущает. Он сидит на заднем сидении машины Минхо, чувствуя лишь, как сильно натянуто его тело. Настолько, что спину то и дело простреливает боль, а кончики дрожащих пальцев неприятно холодеют. Сидящий рядом Бан Чан встревоженно сверлит его взглядом без малейшего намёка на осуждение или обиду, и Джисон, осознавая это, совсем съезжает по сиденью вниз, будто стараясь слиться с тканью и спрятаться от его пытливых глаз. Почувствовавший возню сзади Минхо обеспокоенно спрашивает: — Ты в норме? — Какая норма? — как всегда встревает Бин, кивая назад, на почти позеленевшего Джисона. — Его укачало. Может, будешь осторожнее? — Я максимально осторожен, — с нажимом говорит Минхо, однако, всё же, сбрасывает скорость. — Нефиг на заднее было садиться... — Всё нормально, — скрипит занемевшими губами Джисон, не узнавая своего голоса. На пару минут все замолкают, и Хан слышит лишь тихие выдохи Бан Чана и своё шумное, натужное дыхание. Жуть как хочется пить и, пожалуй, упасть на кровать часов этак на десять, спрятавшись ото всех и вся в своих тёмных сновидениях. Но увы, принципиальный Ли Минхо привозит их в свою квартиру явно не ради дружеских посиделок или чтобы уложить всех страждущих спать. Он хмурым взглядом провожает грузно вывалившихся из машины Чана с Бином, и лишь на секунду выражение его лица меняется, стоит Хану попасть в поле его зрения. Он тянется приобнять Джисона, видимо, успокоить таким образом, но тот по привычке отшатывается и кривит рот. — Прости, — слышит тихое бормотание Минхо и, вздохнув, движется вслед за компанией. Джисон, никогда прежде не бывавший в апартаментах Ли, едва ли вообще откладывает это сейчас в своём сознании. Он неловко топчется на месте, пока двое других что-то вполголоса обсуждают между собой, а сам Минхо исчезает в одной из комнат. О ногу Хана трётся что-то мягкое. Он отрешённо опускает взгляд, встречаясь с любопытно раскрывшимися глазами рыжего кота. — Мр-р-ру? Джисон непроизвольно выдавливает улыбку, опускаясь рядом на коленки. Кот, почуяв дружественный настрой, наматывает круги вокруг него, не переставая громко урчать. «Интересно, а если я его потрогаю?..» От лёгкого прикосновения к пушистику по пальцам Джисона бежит ниточка электричества, но... Это совсем не больно. Это щекочет, приятно согревает на мгновение и пробуждает желание гладить рыжий мех ещё и ещё. Однако кот, совсем как хозяин, встряхивает головой и спешит уйти, задрав хвост. — У тебя появился ещё один питомец, — ржёт Бин, тыкая пальцем в застывшего на полу Хана. Вновь появившийся Минхо раздражённо цыкает в его сторону, но тут же тепло обращается к Джисону: — Всё хорошо? От этого тона, настолько непривычного и нетипичного, Джисону хочется уткнуться в плечо Ли и разрыдаться, подобно капризному ребёнку. Он с надеждой смотрит в обеспокоенные глаза напротив и будто бы видит в них обещание. Зудящее чувство панического удушья, появившись на мгновение, тут же сжёвывается и уталкивается обратно. — Пошли на кухню, — командует Минхо Чану. — Нас ждёт долгий разговор. Чанбин закатывает глаза, но, бросив исподтишка взгляд на насупившегося Бан Чана, тут же становится серьёзным. — Ну, идём, чё, — непринуждённо отзывается он, хватает за руку Чана и топает вслед за прямой спиной Минхо. К чести последнего, он хотя бы сварил всем кофе, прежде чем начать допрос, но гнетущая атмосфера вокруг вгоняет Джисона в уныние, а кофе совершенно не лезет в глотку. Ему хочется впечатать лицо в стол, спрятать дрожащие губы и пролежать так без движения, пока его безвольное тело не унесут на мягкую постель, не укроют одеялом и не прошепчут нежно на ухо: — Отдохни, Хан-ни. Голос, продирающийся сквозь пелену сна, тепло ласкает слух и убаюкивает Джисона; и лишь спустя пару часов, проснувшись в кровати Минхо, Хан поймёт, что его желание каким-то волшебным образом угадалось и претворилось в жизнь. — Ты какой-то нервный, — с показным весельем в голосе замечает Минхо и делает глоток горячительного. — Что-то стряслось? Джисон, уже накидавшийся от смущения и страха оставаться наедине с этим маньяком, развязно ухмыляется. — Посмотрел бы ты... Тьфу, я бы так... Да ёб твою... Минхо смеётся в голос, и под его отросшей чёлкой Джисон совсем не видит его глаз, на чём и зацикливается. Он резко разворачивается лицом к Минхо и пытается поймать его взгляд, чтобы затем неожиданно серьёзно произнести: — Хотел бы я посмотреть на тебя, если бы ты был в ы н у ж д е н избегать людей и их загребущих рук. Минхо тут же стирает улыбку с лица и наклоняется ещё ближе, случайно хватая дыхание Хана и заставляя его поперхнуться. — Я был бы только рад, — звучит с нотками твёрдой решимости, и Хан даже пугается на мгновение. — Если бы это хоть как-то облегчило твоё состояние... Я бы сделал всё, что в моих силах. Джисону хочется со всей силы пихнуть его в плечо и заверещать; то ли от радости, то ли от глупости сказанных слов, однако выражение лица Минхо даёт понять всю серьёзность и весомость его высказывания. Хан давится рвущимся наружу нервным смешком и кладёт ладонь на стол, кивком приглашая Ли сделать то же самое. — Я бы никогда не подпустил тебя к себе, ты понял? — полушутя говорит он. — Иначе привык бы. — К боли? — усмехается Минхо и стучит пальцами по внутренней стороне столешницы. — К твоим прикосновениям. — ...ну, и? — после долгого, тягостного молчания и сверления недоверчивым взглядом двух друзей вопрошает Минхо. — Какие ваши оправдания? — Ты о чём вообще? — снова включает клоуна Бин и смеётся. — Мы что, в суде? Бан Чан мотает головой и слегка пинает друга под столом, что не укрывается от Минхо. Он приклеивает дежурную улыбку на лицо и обращается к Чану: — Ты, наверное, посговорчивее будешь. — По понуро опустившейся голове он понимает, что нащупал болевое место, и продолжает: — Зачем вам это? Вы работаете в строго информационном журнале, а не в жёлтой прессе... — Строго информ... чего, блять? — передразнивает Чанбин, очевидно, пытаясь таким образом отвлечь внимание, но тушуется под строгим взглядом своего друга. — Ладно, понял, рули. Чан тяжело вздыхает, мол, как же ты мне дорог, придурок, и тихо говорит: — Ты не знаешь всей истории, Минхо. Этому человеку не место в индустрии. Минхо задумчиво кивает. В принципе, что-то такое он и подозревал, однако он привык не доверять словам и искать доказательства. — Допустим, и? — Да он грёбанный наркоша, без капли таланта и с кучей бабок, — вмешивается Чанбин и жестом приказывает уже было вскинувшемуся Чану молчать. — У тебя моя папка, ты не смотрел последние файлы? Там записи разговоров и фотки. — Кто заказчик? — резко обрубает Минхо. — Мне важно только это, и ничего больше. — Его мать, — как-то грустно отзывается Бан Чан. — Хотела, чтобы сын вернулся в отчий дом. Может, перевоспитать решила... — Вот это нихера себе — удивлённо таращится на него Бин. — Даже я такой подноготной не знаю. Ты что-то скрываешь от меня, дорогуша? Бан Чан морщится, однако от взгляда Минхо не ускользают его зардевшиеся щёки. Он улыбается уголком губ и решает смягчить разговор. — Ясно, бытовуха. Как вас-то судьба умудрилась свести?.. Бин поворачивается к нему с выражением на лице а-ля «ты, блять, верно, издеваешься» и грабастает безучастно лежащую на столе ладошку Чана. — Как-как, молча, — улыбаясь, тянет он. — В редакции друг друга облили кофе, а он после встречи со мной попал со своей статьёй на первую полосу. А у меня бумажник украли, во как... — И вы прям сразу поняли, что антиподы друг друга? — Несмотря на происходящий сюр, Минхо внезапно заинтересовывается этой историей. — Естественно, а как же? Неудачнику вдруг везёт, а счастливчика окунают в ушат с дерь... — Помолчи уже, уши вянут, — обрывает его Бан Чан и закашливается от смущения. — Такое только идиот не поймёт. Минхо отстранённо кивает, осознавая, что они с Джисоном, кажется, те ещё идиоты, и даже не обращает внимания на хихиканье Бина. Ему уже хочется выгнать двух друзей куда подальше и отдохнуть от их переизбытка в своей жизни. И так на работе выговор получит за всю эту хуеверть... — Ладно мы, что у вас? — переводит тему Чанбин. — Ты так и издевался над пацаном, а? Минхо раздражённо ведёт плечом, глотая остывший горький кофе. — Не твоё дело, — глухо доносится из-за его чашки. — Я не знал, что меня ему можно касаться. Бин заливается громким смехом, несмотря на неодобрительный взгляд его друга. — Вот тормоза, — отсмеявшись, припечатывает он. — А мог бы уже сразу в постель уложить... — Ну, он так и сделал, вообще-то, — шутит Чан и ловит ответный взгляд, полный обожания и сочувствия одновременно. — Короче, я ваш фанат, — подытоживает Бин. — Мы можем идти? А то моя принцесса ещё не уложена... Бан Чан тут же вспыхивает, как бенгальский огонёк, и от души шлёпает друга по спине. — Я тебя так уложу, мало не покажется, — бурчит он сконфуженно, неловко поднимается с места и тянет Бина за собой. — Ты? Меня? Ты же булочка, бу-бу-бу!.. Минхо усмехается, мысленно желает Чанбину не умереть так быстро, провожает их и возвращается уже в тёмную кухню. Осознание, что за стенкой, в его кровати, спит Джисон, как-то с л и ш к о м будоражит и скручивает всё внутри. Совсем как в школе, ей-богу, когда стесняешься заговорить с красивой одноклассницей. Джисон не такой. Он не красотка с третьим размером, он не умеет (да и не хочет) показывать свои чувства на публике. Он закрытый, как глухой непробиваемый бункер, каким, по логике, следовало бы быть Минхо. Вокруг него всегда такая аура, невесомая, как нависшая угроза. Как наэлектризованное небо перед грозой, с набухшими от рвущегося наружу дождя тучами. Как что-то такое, через что Минхо хочет — нет, ему необходимо — пробиться, потрогать, ощутить, впитать. И теперь, когда они оба знают, как работают законы их физико-химии, он чувствует, что ничто его уже не остановит и не потянет назад. Он и так слишком долго терпел, копил чувства внутри и не давал им выхода. Джисон даже не шевелится, когда Минхо с размаху плюхается к нему в кровать. Он лишь сонно морщит нос и чмокает губами, но защекотавшее тёплое дыхание мгновенно пробуждает его. Он резко открывает глаза, и Минхо ловит во взгляде лёгкую панику. Запаниковать было от чего: в темноте комнаты сверкающие от возбуждения глаза Ли кажутся совсем безумными, а его тяжёлое дыхание и приближающееся с каждой секундой лицо вообще заставляют Джисона резво вскочить на подушке и лёгким пинком откинуть наглеца от себя. — Ты чего? — севшим и дрожащим голосом тянет Хан, зажимаясь в спинку кровати и с ужасом наблюдая за хищно ползущим в его сторону Минхо. — Не подходи!.. — А то что? — Лёгкая улыбка трогает губы Минхо, тут же исчезая, вытеснившись выдохом сквозь зубы. Джисон, за секунду взвесив все за и против, прислушавшись к своим эмоциям и ещё не проснувшемуся телу, делает последнюю попытку перед неизбежным: — Я же только проснулся... — Он притворно зевает, прикрывая рот ладонью и одним глазом смотря за реакцией Минхо. — Ты думаешь, я так долго ждал, чтобы прикоснуться к тебе... — Минхо снова глубоко вздыхает, закрывает глаза и открывает их с уже вполне читаемым желанием за зрачками. — ...что теперь твои нечищеные зубы меня остановят? Джисон давится воздухом, одновременно пискнув что-то в плечо напавшего на него Минхо, но против воли вцепляется в его плечи, однако упрямо отворачивая лицо. Ли неодобрительно качает головой, взглядом проходится по раскрасневшемуся под ним Джисону и коварно усмехается. Его ладонь аккуратно ложится на щеку дрогнувшего Хана, очерчивает скулу и движется к плотно сжатым губам. Большой палец легонько задевает нижнюю губу, и Джисон чувствует собственное аритмичное сердцебиение где-то в горле. Он плавится от каждого прикосновения, запечатывая их глубоко внутри себя, ощущает, как копившееся долгое время между ними напряжение растворяется в необычайной нежности и напористости Минхо, а воздух вокруг слегка искрит. Или ему уже кажется, ведь перед глазами летают какие-то бабочки, видимо, не уместившись там, где им самое место, вырвавшись из грудины неосторожным стоном. — Вау, Хан-ни, — искренне выдыхает Минхо и наклоняется к горящему уху Джисона. — Продолжай... Под одеялом вмиг становится жарко и тесно, а кончики пальцев зудят; Джисон неосознанно виляет бёдрами, тряхнув слегка Минхо и каким-то образом заставив его припасть ближе к себе. Остатки разумного мышления улетучиваются, как не было, и потаённые желания наконец высвобождаются; Джисон резко выдыхает и пристально смотрит в глаза Минхо. Его взгляд всё говорит сам за себя, и Хан отключает голову, подавшись вперёд. На секунду ему кажется, что его тело снова прошибло током, настолько сильным, что боли совсем не чувствуется. Минхо целует настойчиво, с напором, в то же время мягко и осторожно придерживая голову Джисона на весу и не углубляя поцелуй, словно давая тому время осознать, привыкнуть и... самому захотеть большего. И Джисон хочет: тянется навстречу, кусаясь и тут же зацеловывая укусы, внаглую запускает ладони под футболку Минхо и беспорядочно водит по животу, не решаясь касаться ниже. Он боится, что его снова прошибёт, стоит ему пересечь невидимую линию собственного запрета, но Минхо сам хватает его запястья и роняет на подушки. — Как же долго я этого ждал... — шепчет он, уткнувшись в грудь Джисона, и переводит дыхание. — Первое правило, — улыбается Джисон, ощущая дурацкое чувство подростковой влюблённости и покрасневшие от смущения щёки. — Ждать приходится очень и очень долго... Минхо поднимает на него взгляд, улыбаясь уголком губ, и тянется вперёд, в этот раз целуя горячо и сразу забираясь языком. Джисон буквально задыхается от переполнивших его эмоций и тяжести внизу живота. Теперь электричество между двумя телами легко обосновывается вырвавшимся наружу накопленным возбуждением. Однако и страх даёт о себе знать, зудя на корне языка и отдавая в затылок; Джисон настойчиво отпихивает от себя Минхо. — Всё нормально, Хан-ни, — успокаивающе говорит Ли, забирает его в объятья и вновь шепчет: — Я подожду ещё столько, сколько потребуется. Было бы нечестным не признаться самому себе, что после таких слов Джисон уже был готов отдаться Минхо с руками и ногами, но разумность в этот раз всё-таки побеждает. Он восстанавливает сбоящее дыхание, сопя в шею Минхо, нерешительно обнимает в ответ и отстраняется, чтобы посмотреть прямо в глаза напротив. — Обещаю, это будет недолгое ожидание. Минхо улыбается, легонько чмокает его в щёку и тянет за собой, мужественно делая вид, что не замечает топорщащихся на причинном месте штанов. Теперь же Джисон готов послать всех к чертям за куличиками, уже фантазируя, как несколько дней проведёт в этой квартире вместе с Минхо. Как они будут смотреть глупые фильмы и забивать на сюжет, целуясь жадно и до кровоточащих ранок на опухших губах; как они будут готовить вредную еду посреди ночи, не зажигая свет, и как Минхо будет нежно обнимать его со спины, не решаясь намекнуть на что-то более непристойное. Как Джисон будет бесстыдно пялиться на Минхо, думая, что тот спит и не может видеть полные обожания взгляды. Как они будут постепенно, шаг за шагом, касание за касанием, узнавать друг друга по-новому и безмолвно озвучивать свои самые лихорадочные и горячие желания. Но всё это будет позже, когда Джисон наконец придёт в себя и осознает, что вот она, его реальность. Ерошит свои и без того взлохмаченные волосы, улыбается самой красивой улыбкой на свете, обнимает самыми ласковыми руками и готовит ему поздний ужин, заставляя сердце приятно падать в желудок и разливать тепло по всему заиндевевшему телу. И чёрт бы с ним, с этим электричеством. И если это такой намёк вселенной держаться всегда подле Минхо... Что ж, Джисон совсем, совсем не против.