Завтра я полюблю тебя снова

Лёгкие мазки и изящные линии не всегда удовлетворяют творца. Так трудно заставить сердце вновь трепетать от восторга, испытать чувство прекрасного и полюбить собственное творение. Сколько ни старайся, сколько ни меняй материалы, сколько ни находи, казалось бы, ту самую музу, вдохновение, сколько не пытайся, результат никогда не будет удовлетворительным. Такова цена за пару месяцев хороших работ. Полгода артблока и отсутствие той самой изюминки в картинах. Леса да поля, прохожие, портреты родных и близких, наброски домашних питомцев. Все, как одна, лишены самого главного - жизни и чувств. Потому что картины, нарисованные по факту того, что нужно, а не хочешь, никогда не будут отражать душу, никогда не будут цеплять за неё. Хёнджин каждый день блуждает по улочкам и паркам города в поисках лучшего и каждый день приходит домой ни с чем, но усаживается за холст, потому что если не он, то никто другой. А деньги нужны, и хоть картин на продажу ещё достаточно, продавать их трудно, да и самому не хотелось бы. Такой позор только на помойке будет смотреться красиво. Он сидит с карандашом в руках часами. Сделать хотя бы набросок в такой ситуации - уже подвиг, но, увы, сегодня он не смог его совершить. Потому лишь тихо вздыхает в который раз, хотя хотелось сломать этот чертов карандаш, выбросить полотно и найти «нормальную» по непрошеным советам родственников работу. Но это не то, что ему нужно и не то, чего он желает. Солнце заходило за горизонт, оставляя Хёнджина одного ни сколько во мраке квартиры, сколько в окружение своих мыслей. Тёмных-тёмных. И вязких, как смоль. Освобождением от них всегда становилось лишь одно - сон. А утром, выпив кофе и приняв холодный душ, он снова смеётся с ночных поспешных умозаключений. Это не в первые. Такое бывает часто в состоянии творческого кризиса. Нужно лишь занять себя. Он выставил картины на продажу скрепя сердце и ушел из этой пыльной двушки проветриться, прихватив с собой фотоаппарат. Зацикленность на одном никогда не приводит ни к чему хорошему, а запечатлеть прекрасное можно и в цифровом варианте. Всё - от уличных котов до маленьких забегаловок могло спасти его, вытащить из болота опустошения. Но суждено ли этому случиться так просто? Отнюдь нет. Лица прохожих были не видны, словно замазаны краской, как неудавшаяся часть картины. Хёнджин поднёс камеру к лицу, чтобы сделать последнее фото. Последнее на сегодня, неделю, месяц или год. Он сам толком не знал, но запечатлел эту толпу спешащих по своим делам «неудавшимся отрывкам картины» и замер, просматривая снимок. Одна из частей этого произведения пленила взгляд, заставляла любоваться ей и понять, что слово «неудавшаяся» применить к ней попросту невозможно. Потому что это была его муза. Парень в пальто не по погоде, сером берете и с записной книжкой в руке. Он шел не спеша, черкая что-то на ходу, и его лисьи глазки сияли сильнее тысячи лампочек в гирлянде. Он был невероятным в этой кофте с медведем и милым, спотыкаясь из-за полной сосредоточенности на листе бумаги. А маска на его лице подогревала интерес. И желание узнать, что за ней, вынудило Хёнджина пойти на встречу к совершенству. К незнакомцу, который, сам того не подозревая, стал для кого-то вдохновением.