родословная Эванса

— Джон, я боюсь. Это был первый раз, когда журналист признался в том, что ему страшно. Эванс чуть опешил от такой искренности, отчего чуть растерялся и выпалил : — Я тоже. Всё началось плохо уже с самого начала дня.       Будильник зазвонил так, что парни, мирно спящие в обнимку, оба, как ошпаренные кипятком, откатились друг от друга до самых краёв двуспальной кровати. Брюнет, к счастью, успел ухватиться за изголовье, а Джону не повезло — кубарем с высокой кровати упал на не очень мягкий ковёр. Он выгнулся и застонал, ибо жёсткая посадка на спину естественно оставила за собой последствия в виде боли в пояснице. Егор, уже взбодрившийся от утреннего события, мягкой пушинкой скатился на пол и подполз к своему парню, нависая над ним. — Ты живой? – негромко спросил журналист, чуть тормоша парня, потому что он уже слишком долго лежал без движения.       Не успел он даже среагировать и отскочить от Джона, увидев на его физиономии хитрую улыбку, как его тут же повалили на спину, не давая никуда убежать. Вот же чёрт! Так это и было, оказывается, его планом! Линч начал недовольно пыхтеть, пытаясь спихнуть с себя эту тяжёлую тушу, но силы были, увы, неравны. Теперь уже Эванс доминировал.       Он скрепил их руки в крепкую цепочку, прижимая их к полу так, чтобы его 'противник' точно не смог выбраться из плена. Выдвинув меж чужих бёдер своё колено, Джон нахально улыбнулся, как бы случайно коснувшись одной из ягодицы. Он тут же нагнулся к парню так, чтобы встретиться лицом к лицу. Ненавязчиво коснулся носом до мягкой щеки пунцового цвета, проводя им вверх-вниз, словно бы лаская её. Опустился ниже. Шея. Вдохнул прекрасный аромат какой-то теплоты и уже почти выветревшегося одеколона. Оставил невесомый и нежный поцелуй, что заставил Линча так покраснеть и засмущаться, что он даже хихикнул от удовольствия. — Джо-он, – промурчал журналист, одаривая своего парня очаровательной улыбкой, — я не хочу сейчас. — Реально? – ухмыльнулся очкарик, кивком указывая на бугорок под боксерами, — И что, ты совсем не хочешь? — Хочу, очень, но не сейчас. Сегодня у нас вообще-то важный день, нет времени обжиматься.       Синеглазка совершенно не желал отпускать парня. Точно не сейчас. Правда, пришлось, ибо здравый ум также твердил, что нужно оставить плотские утехи на вечер. С разочарованным вздохом он отпустил Егора от своей хватки и упал рядом с ним на белый прикроватный коврик. — Хочу есть, – внезапно выпалил Джон, перевернувшись на бок, чтобы посмотреть на брюнета. — Я тоже. Твоя очередь готовить, Эванс.       Писатель аж заскулил от досады, потому что на готовку у него уходило куча времени, в течении которого он уже оказывался сытым, так как прямо в процессе “кашеварения„ съедал почти все ингредиенты от нетерпения и чувства голода. Он посмотрел на Егора самыми невинными и молящими глазками, предварительно сняв очки, чтобы наверняка. — Неа, Джон, в этот раз не прокатит. У тебя и так долг остался за ужин на прошлой неделе, сейчас я тебе поблажки не собираюсь делать. — Ну Черни-ичка, ну прошу тебя! Пожалуйста, в последний раз, обещаю! Ты же прекрасно готовишь, я же люблю только твою стряпню! – ну всё, в ход пошли комплименты от Джона. — Каштанчик, какой раз я это уже слышу? Готовить будешь ты, и это не обсуждается.       И даже под таким натиском лестных слов Линч не сдавал позиции и совсем не собирался нарушать свой график по готовке. Шатен понял, что остался последний и рискованный вариант, из-за которого можно было бы спокойно получить по носу. Он притянул к себе Егора, закинув свою ногу поверх чужих бедер. Эванс начал беспорядочно осыпать лицо и шею парня поцелуями, пробираясь пальцами под ночную рубашку и несильно щекоча Егора. Бедняжка с чёрными волосами ещё некоторое время сопротивлялся и всё же сдался, потому что выдерживать такие ласки было просто нереально, ещё и учитывая то, что после недавнего инцидента его возбуждение совсем не пропало. 12:34       В доме слышится бег от одного угла к другому. Егор носится по комнатам, при этом всё время приговаривая, что ни черта не успевает. Он уже давно одет, всё готово, даже удосужился подготовить свою речь перед важным событием, но всё равно чертовски нервничает. Его вдруг обнимают сзади за плечи, отчего он чуть не вдаривает стоящему позади него человеку локтем под дых. — Линч, не волнуйся ты так, всё будет хорошо! Всё же уже готово, а потому мы скоро выедем и никуда не опоздаем, слышишь? Всё будет- — А вдруг я слишком вульгарно выгляжу? А вдруг моя укладка распушится на ветру? А вдруг по пути произойдёт пробка, и мы опоздаем и не сможем прийти? А вдруг пойдёт дождь и дорогу размоет? Что тогда будет, Джон!? — Ты всегда потрясающе выглядишь. Укладку ты сделал хорошую, она в любом случае не распушится, а ветер сегодня всего два метра в секунду. Пробок особо быть не должно, ибо сегодня выходной, и народ всё ещё спит. А в прогнозе сегодня дождя не наблюдается — небо ясное, настроение прекрасное! — У-уф, не знаю, такое неприятное ощущение в животе. Как будто кончить не можешь! Но по сути мне нравится это чувство, потому что оно доводит меня позже до истомы... как всё сложно, Джо-он! Может, дома останемся, а? А может, ну его? — Ты собирался с самого утра, а запланировал всё ещё с самого вечера вчерашнего дня. Неужели ты сейчас хочешь всё отменить?       Линч повернулся лицом к парню и вгляделся в его невозмутимую физиономию. Как он вообще может быть так спокоен? Какие успокоительные он принимает? — Не хочу. Но и езжать никуда не желаю. — Линч, всё пройдёт- — Превосходно, твою мать! – вскрикнул журналист, ударив ногой по машине и тут же заскулив от боли. — Линч, прекращай себя колечить! Сейчас всё будет, не переживай. Машина просто заглохла и- — «Просто заглохла»? Джон, мы в полной заднице! По этой дороге даже в машине было тяжело проехать, а мы как пешком по этим кочкам сейчас будем топать? Господи, осталось минут пятнадцать, мы не успеем! Какое я тогда произведу впечатление на твоих родителей?! — Ты им понравишься, Егор, ты же просто замечательный мальчик, – очкарик прижал к себе дрожащего от стресса паренька, на что тот ответил взаимностью. — Сейчас мы ещё и испачкаемся, если будем идти по лесной дороге. Твою мать, додумались же они в лесу поселиться! — Линч, так мы ведь тоже в глуши живём. Это заявление вызвало у брюнета истеричный смешок. А ведь правда — они же тоже действительно живут в лесу. Что за нездоровый фетиш на дома в глубинках? — Так, Егор Линч, отставить панику! Подумай, это же отличный способ немного развеяться на свежем воздухе и привести свои мысли в порядок. Тем более я смогу показать тебе территорию леса, где рос почти всё свое детство и юношество. — Джон, ты самый настоящий фрик. Что же тебя всю жизнь на отшибы тянет то?       Не дожидаясь ответа, Егор гордо потопал вперёд, но его тут же оставил подкол Эванса : — Дом в другой стороне, умник.

***

— Джон, я боюсь.       Это был первый раз, когда журналист признался в том, что ему страшно. Эванс чуть опешил от такой искренности, отчего чуть растерялся и выпалил : — Я тоже.       Всё былое мужество испарилось в секунду. Вот они уже стоят у двери и никак не решаются позвонить в звонок. Дом двухэтажный, похожий с виду на их же нынешнее жилище, может, чуть побольше. Ничем непримечательный коттедж, но заставляет биться сердце журналиста сильнее. Невыносимо страшно.       Писатель, уже не в силах ждать, нажимает на эту злосчастную кнопку. Где-то внутри раздаётся характерный «дзыньк», а через мгновение в сторону двери направляются торопливые шаги. У Линча всё скручивает внутри, а к горлу подкатывает тошнота. Как же паршиво. Джон только крепче сжимает руку своего будущего супруга, ободряюще улыбнувшись. — Джон, сынок! – на пороге появилась женщина средних лет с рыжими, в некоторых местах седыми волосами, радушно распахивая руки для объятий со своим чадом.       Эванс послушно прильнул к матери, всё также не отпуская руки брюнета. Парень даже немного смутился от того, что она поцеловала его в щёчку, прямо как в детстве. Женщина всё так бы и продолжила обниматься с сыном, если бы не встретилась глазами с неподалёку стоящим незнакомцем, который явно чувствовал себя неловко в такой обстановке. — Ох, что это я.. на старую голову совсем забыла о нашем госте. Здравствуй, Егорушка! – не дожидаясь ответа, она чуть отодвинула очкарика и прижалась уже к журналисту, что опешил от такого приёма.       Линч неловко, испуганно улыбнулся, нервно посмеиваясь. Он недоуменно посмотрел на шатена, на что тот лишь оттопырил большой палец вверх, мол, всё хорошо, расслабься и наслаждайся. Хозяйка дома наконец отстранилась и с восхищением и нескрываемой радостью оглядела паренька, всё ещё придерживая его за плечи. — Какой симпатичный! А глаза какие выразительные! Не зря Джонни, оказывается, про тебя стихи писал. Какой славный мальчик! Ай, тьфу-тьфу, главное тебя не сглазить, дорогой!       И тут Егор окончательно впал в ступор. Джон писал про него стихи? А почему он ему ничего не рассказывал об этом? Он взглянул на писателя смущенным и в то же время осуждающим взглядом, словно бы говоря немое : — «Дома поговорим, Эванс».       Очкарик в свою очередь посмотрел на свою маму аналогичным взглядом, ибо она раскрыла то, что ни в коем случае никому нельзя было говорить. — Ой, а ты не знал, что Джонни про тебя пишет? Ох, какая досада! У него просто прекрасно получается, я даже дам тебе почита- — Мама! – не выдержал шатен и всё же вскрикнул, но тут же понял, что затыкать свою же мать будет не комильфо, а потому тут же добавил, — Давай уже зайдём внутрь, мы после дороги очень устали.       Женщина только тихонько посмеялась и, взяв под руки обоих парней, ласково повела за собой внутрь. — Фредерик, ты уже закончил с готовкой? – владелица дома ушла в гостиную, дабы убедиться, что её муж засерверировал стол. — Да-да, Марго, всё готово! – в ответ ей прозвучал хрипловатый низкий голосок. — В вашей семье готовит папа? – внезапно тихо выпалил Егор, отчего сам же смутился от своей прямолинейности. — О-о, у нас вообще в доме главная мама. Так сказать, абсолютный матриархат, – посмеялся Джон, — Просто отец прекрасно готовит, посему сейчас он больше отвечает за готовку и уборку, так как работает только из дому, причём достаточно редко.       Они так бы и шептались, если бы не Маргарет, которая попросила позвать парней ещё кое-кого. Линч заметил, что лицо его парня вмиг помрачнело, как руки его сжались в кулаки. Но он всё с прежней улыбкой на лице невозмутимо кивнул и вывел Черничку на задний двор. Парень огляделся и, так никого и не найдя, хотел было уже уйти обратно в дом, но его вдруг окликнула его мать, высунувшись из окна и попросив зайти на минутку. — Егор, подожди меня чуть-чуть. Я сейчас приду, а ты никуда не уходи!       Он окончательно скрылся из виду, оставив брюнета в одиночестве. Линч оглядел задний двор и заприметил там небольшой садик с пышными деревьями и различными цветами, типа роз и петуний. Милая беседочка также была неподалёку, по бокам которой разместились висящие лианы с какими-то таинственными и неизвестными для парня лепесточками. Свежий и бодрящий аромат природы одурманил голову паренька, что тот аж потерял бдительность и совсем не заметил того, как к нему сзади кто-то подошёл. — Чудесный сад Эвансов, ахах! – Линч сам же посмеялся со своей шутки. — Ты делаешь его ещё прекраснее, – веселье парня вмиг улетучилочь, и сейчас он стоял в каком-то ступоре и смятении, не найдя в себе силы даже обернуться.       Но этого и не стоило делать, так как человек, которому принадлежал этот бархатный, низковатый голосок сам обошёл парня и встал к нему лицом. — Ухты, у Джона вкус наконец-то появился? Умеет он себе, конечно, выбирать приятелей.       Теперь Егор уже в полную меру мог разглядеть незнакомца : янтарно-коричневые вьющиеся волосы, прядь которых была заправлена за ухо, светло-карие, чуть прищуренные глаза с эпикантусом вниз, из-за чего паренёк был похож на гражданина восточных стран, небольшое тату на шее и запястье левой руки, где были изображены какие-то символы. — Ой, я тебя засмущал? Пардон, не хотел, – он расплылся в какой-то кошачьей, обаятельной улыбке, — Меня зовут Винс, очень приятно. — А я- — Ох, а твоё имя мне знакомо. Егор Линч? – этот искуситель же знал, что прав, так почему переспрашивал? — Бесконечно рад увидеть вживую такую знаменитость. Давно хотел с тобой поближе познакомиться. Знаешь, я в какой-то степени даже без ума от тебя. — Что? — О, не подумай ничего такого! Просто из вашей с Джоном убийственной пары мне больше именно симпатичен ты.       Винсент подмигнул и взял руки Линча в свои, проводя большими пальцами руки по костяшкам, проходясь по венам и шрамикам. Он не прекращал хищно и притворно улыбаться, отчего журналист начал думать, что он — это мышка, которая попалась в когти кошки. — Руки убрал.       Голос Джона заставил обоих чуть вздрогнуть. Егор непонимающе глядел на очкарика, а Винс в свою очередь улыбнулся ещё шире и притянул к себе уязвимого парня. Даже чрез толстые линзы очков Линч чувствовал разъяренный взгляд, владелец коего был вот-вот готов в кого-то вцепиться или же хладнокровно пустить в лоб две серебряные пули из своего револьвера. Эванс стремительно оказался около них и с нескрываемым презрением смотрел на наглеца, который посмел притронуться к его любимому. Он грубо схватил парня с коричневыми волосами за ворот чёрной рубашки так, что она затрещала по швам. Так или иначе, Винсент не спешил просто так отпускать мышку. — Какого хрена ты творишь, урод? Снова начал, да, ублюдок?! — Ох, Джонни сегодня зол. Линч-и-и, ты только посмотри на него. У, ласковое обращение было явно лишним. Писатель буквально накинулся на кареглазого, прижав того к стене дома. Что удивительно, он был чуть ниже своего оппонента, да и по телосложению отличался, хотя на первый взгляд казалось наоборот. — Ты не можешь никак угомониться, я смотрю. Снова решил всё разрушить? Спешу тебя разочаровать — не получится, Винс. Не в этот раз. — Научись делиться, Джонни. Тебя разве мамочка не научила этому в детстве?       Линч не знал, что делать. Он понимал, что драка неизбежна, но ничего не мог предпринять. И тут в голову пришла мысль. Сумасшедшая и совсем не адекватная, зато действенная. Егор подошёл из-за спины и порывисто обнял очкарика, крепко ухватив того за талию. Он прилип, как пиявка. Сбитое дыхание потихоньку уравнивалось, плечи перестали трястись и расслабились, и наконец-то руки отпустили противника, напоследок небрежно махнув. Винсент с удивлением и каким-то восхищением смотрел на журналиста, ибо он был первым, кому удалось «укротить» непокорного, до этой поры, парня. — Ничего у тебя не получится, Винс. Я не позволю. — Да ладно, ты говорил так уже кучу раз, братишка. И каждый раз я вновь и вновь уводил твоих девушек. — «Братишка»? – внезапно встрял в разговор Линч, недоуменно глядя на Каштанчика, — Погоди-погоди, вы что, братья?! — Ухты, Егор Линч разгадал очередную загадку! Да чего ж умён этот парень! — Винсент, закрой пасть! — Джон, то есть у тебя всё это время был брат, и ты о нём даже ни разу не упоминал? Какого чёрта, мать твою? — А причём тут наша мать? — Винсент, помолчи! – теперь уже Линч затыкал парня, — Что за секретики? — А на то и было секретом, потому что этот болван всегда всё портил! Он всегда строил козни мне, подставлял меня перед другими. И всё обычно доходило то того, что из-за каких-то слухов про меня со мной переставали считаться, и я оставался в тени этого ублюдка. Я ещё молчу о том, что он у меня девушек уводил.. Думаешь, мне хочется потерять ещё и тебя?       Щёки мгновенно вспыхнули от искренности парня. Он всё больше и больше раскрывал свои тайны, что несомненно радовало. — Ути-пути, какие страсти! Неужто Джон начал думать о ком-то помимо себя? Егор, ты удивляешь меня всё сильнее. Кто же знал, что он в коем-то веке соизволит поменяться в хорошую сторону под чьим-то влиянием.. — Не «под чьим-то влиянием», а благодаря Линчу, болван. Ты даже не умеешь правильно выражать свои мысли, позорище. Я удивлён, что являюсь узнаваемым писателем, когда мой брат — это такое литературное разочарование.       Винсент только хохотнул, кажется, ничуть не обидевшись высказываниям брата. Егору было не до смеха. Только за половину сегодняшнего дня произошло очень много всего, а ведь осталось столько же. Что же ещё ждёт? К чему парня готовят? — Мальчики, ну что вы так долго? Заходите и Егорушку с собой забирайте, не заставляйте чувствовать гостя не в своей тарелке! — Ну идём, Егорушка, – кареглазый хотел взять парня под локоть, как тут же его хлопнули по руке, — Ауч, Джонни, больно! — Я же сказал не трогать его. Ещё раз ты к нему посмеешь прикоснуться – пеняй на себя.       Эванс младший в очередной раз доказывает, что не умеет скрывать свою ревность от слова совсем. Он отправил, точнее затолкал брата в дом, а сам с Линчем тет-а-тет остался на свежем воздухе. — Как они отреагируют на то, что я для тебя не только приятель? А вдруг из-за меня ваши отношения испортятся? — Мне плевать на то, как они отреагируют. Мне будет всё равно, если они отрекутся от меня. Никто не посмеет сказать что-то в твою сторону. Никто, – воодушевляюще, но звучит крайне пафосно, — Где твоя смелость, Линч? Неужели испугался? – о, а так уже лучше.       Джон чуть нагнулся к брюнету, запустив руки по бокам, к талии. Он прикоснулся к алым, обкусанным от волнения губам, аккуратно пробираясь горячим языком внутрь. От такого журналист совсем поплыл и едва устоял на ватных ногах, обнимая партнёра за шею. Господи, как можно быть таким лапочкой? — Мф-ф, Джон, пойдём.. – Егор с трудом увернулся от очередного поцелуя, найдя в себе силы что-то сказать, — Они что-то заподозрят, если мы задержимся ещё дольше. Я потом не очень хочу лишних взглядов. — С каких пор тебя волнует чужое мнение? Но ты прав, нам стоило бы поторопиться, пока мама не начала сердиться. Она это умеет.       И, как настоящий кавалер, подхватив своего партнёра за локоть, парень повёл его в дом. На пороге их уже ждала Маргарет. — Ох, Егорушка, вот ты где! Я тебя обыскалась. Думала, Джон тебя украсть решил, – вот в кого у очкарика такие остроумные шутки. Яблоко от яблони не далеко падает.       Парень по прежнему не отпускал своего 'приятеля'. Так они и уселись за стол, буквально рука об руку. Стол был круглый, но большой. Дуо уселось вместе, хозяева дома по бокам, а Винсент уместился на самом видном месте. Все, включая искусителя с янтарными глазками, неотрывно смотрели на гостя, как на какого-то неизведанного космического зверька с другой планеты. От такого напора парень очевидно смутился, но зажиматься не стал. Напротив — пошире раскрыл свои плечи и приподнял подбородок. Фредерик одобрительно улыбнулся и что-то шепнул своей жене, на что та тоже засветилась. Было, конечно, стремно, ибо Егор чувствовал, что его оценивают, словно бы проверяют по каким-то критериям. Что же, у каждого в голове свои тараканы, парень тоже не стал их судить.       Пожелав друг другу приятного аппетита, все дружно приступили к трапезе. Линч не был столь голоден, но всё же через силу съел половину порции, еда в которой оказалась действительно вкусной и сытной. На его огромное удивление остальные домочадцы даже попросили добавки. Брюнет был в лёгком смятении, ибо он наелся одной лишь частью своей еды, а для других это являлось только разгоном. Увидев взгляд парня, Джон наклонился к нему, чтобы сказать что-то на ушко. — Не удивляйся, в нашей семье любят сытно покушать, – прошептал он, напоследок незаметно для других немного прикусив мочку уха, из-за чего журналист смутился ещё сильнее. Вот в кого у Эванса такой аппетит.. — А ты чего не ешь, дорогой? Неужели не понравилось? – Маргарет нарочито состроила расстроенную мордочку. — Ох, нет-нет, миссис Маргарет! Всё было очень вкусно! – тут же спохватился Егор, всячески нахваливая еду её мужа, — Мистер Фредерик, вы прекрасно готовите! Мне всё очень понравилось, правда. — Не стоит, Егор. Я рад, что тебе понравилась моя стряпня.       Мужчина добродушно улыбнулся, успокаивая тем самым парня, который начал нервничать на счёт того, не сказал ли он что-то не то. Так, славно, он пока хорошо справляется. Не успел зеленоглазка даже моргнуть, как все доели свои порции. Как так быстро то? У них там бездонная яма вместо желудка? Вмиг владелица дома успела разлить всем какой-то чай из Японии с лепестками сакуры в изящные чашечки из серванта. Напиток отдавал ароматом спелой вишни. Да, что-что, но от вишни Егор сходит с ума. У него буквально культ, посвященный этому бордовому плоду : и парфюм с таким запахом, и гель для душа, и ароматические свечи, и даже освежитель воздуха с таким ароматом тоже есть! Странно, что Джон ещё не начал называть его Вишенкой, а выбрал название другой ягоды — чернички. Хотя и на эту ягодку у него мания тоже сильная, но не настолько, как на кисло-сладкую. — Джонни упоминал, что ты любишь вишню, поэтому я решила добавить в чай её свежую мякоть, – очкарик смутился от того, что его мама опять сдаёт его, но увидев то, что Линч отчего-то снова поплыл, не смог сдержать нежной улыбки.       Остальные домочадцы многозначительно переглянулись, расплывшись в заговорщеских улыбочках. Они всё поняли.       А журналист всё больше и больше чувствовал приятное ощущение в животе, ибо Эванс с каждым разом все сильнее доказывал , что он его прекрасно знает, и то, что его предпочтения он всегда запоминал. Кто бы мог знать, что с дырявой памятью очкарика в его черепной коробке умещается столько информации о его возлюбленном? В любом случае это слишком очаровательно, просто замечательно! — Егорушка, а у тебя есть сестра, быть, может, брат? Или ты единственный первенец? – внезапно задала вопрос Маргарет, заставший парня врасплох. — А-эм.. Нет, я в семье не один. У меня есть старшая сестра, Лили зовут. — Ухты, вас тоже двое? Двойняшки или близняшки? — Ни то, ни другое. Мы с ней совершенно не похожи. Иногда люди, видя нас, не верили в наши кровные узы. — Это печально.. – она ненадолго замолчала, — А вот Джон с Винсентом хоть и внешне похожи, но в то же время их пыл так отличается! — Не похож я на него! Я то, младшенький, красив лицом вышел. А этот что? Первый блин комом, Винсент? – очкарик победно ухмыльнулся, исподлобья наблюдая за братом. — Что-о? Себя то видел? Попытка номер два, пф-ф-ф! — Мальчики, прекратите ругаться! Вы у меня оба такие красивые!       Женщина сначала нежно поцеловала в висок первенца, заставив Джона засмеяться, и тут же подошла к младшенькому, проделав то же самое. Теперь братья были краснее макового поля. Фредерик делал вид, что якобы не заметил того, как Линч пытается сдержать улыбку, но в итоге сам расплылся в усмешке. — Но Егорушка всё равно миловиднее! Хозяйка дома приобняла недоумевающего брюнета за плечи и, ласково потрепав его по волосам, чмокнула в щёчку. Теперь уже смешно не было и журналисту. Он раскранелся ещё гуще, чем это дуо. Мужчина сейчас точно не смог сдержать своего смеха. — А ты чего хохочешь? Тебя я тоже люблю!       И, поставив поцелуй на лбу супруга, Маргарет окончательно засмущала всех, сама негромко рассмеявшись. Великолепная женщина! —... А сколько Лили лет? — Ей недавно тридцать два исполнилось. — А она замужем? А дети у неё дети есть? — Мам, что за нетактичные вопросы? – встрял в разговор Джон, спасая возлюбленного от распросов матери. — Ой, милый, ну не будь букой. Может, тебя ещё раз чмокнуть, чтобы подобрел? – парень обиженно отвернул голову. Умеет она уговаривать! – Ну так что, Егорушка? — А? Ах да, у неё есть сын, Лукас. Ему одиннадцать. А отца нет. Но и без него Лили прекрасно справляется, а я ей в этом помогаю. — Ох, так у тебя есть племянничек? Это же так замечательно! Думаю, ты прекрасный дядя. Егорушка, точно, пока не забыла! Прошу прощения за мой вопрос, а.. сколько тебе лет? — Мама, ну прекратите уже! Некультурно у человека возраст спрашивать. Это вне этики! – снова внезапно втис писатель. Супруги заговорщески переглянулись. — «Защищает», – единогласно подумали они, глазами ехидно улыбнувшись друг другу. — Да ничего страшного, Джон, не горячись так. Мне двадцать шесть. — Сколько? – на всеобщее удивление из косяка гостиной двери высунулся Винсент, что, кажется, подслушивал их разговор. — Да что вы все пристали к Линчу? Он на шесть лет младше своей сестры. — А это сколько? — Винсент, ты вообще иди отсюда! Нехрен подслушивать. — Мне двадцать шесть, – всё также снисходительно ответил зеленоглазка. Первенец округлил свои глаза и прошёлся взглядом по парню, напоследок удивлённо, но одобрительно хмыкнув. — А так, на первый взгляд, больше двадцати двух не дашь. Джона всегда на по-старше тянуло. — Что? – Егор чуть нахмурил бровки и взглянул на 'приятеля'. — Что? Я Линча всего на два месяца младше! — Не вижу в этом ничего плохого. Егорушка сможет вырастить себе хорошего партнёра. У него в руках большое преимущество.       Партнёра? Серьёзно? Это она в каком плане имела ввиду? — Думаю, глагол вырастить не очень хорошо подходит по контексту, дорогая. Тут скорее 'перевоспитать'. — Да не надо его перевоспитывать. С Егором он всегда, как я вижу, покладистый, – и снова Винс вставляет свои пять копеек.       Он столкнулся со взглядом младшего брата, который явно принял его слова за вызов. Что же, война так война, Винсент.       И только взволнованный журналист не мог спокойно сидеть в этой “идиллии„. Он понимал, что вот-вот чеховское ружьё выстрелит, и Джон как с цепи сорвётся, если кто-то снова начнёт подкалывать его. Линч телом чувствовал напряжение возлюбленного, его частое и прерывистое дыхание, всё нарастающий его гнев. Он замечательно понимал, что нужно срочно спасать ситуацию. Чем-угодно спасать, но главное побыстрее.       Егор крепче сжал ладонь Эванса, что был на грани. Да и брюнет сам находился на пике. Но помимо него, похоже, никто из домочадцев не спешил как-то разруливать ситуацию. — А мы с Джоном любим друг друга.       На одном дыхании выпалил он, разом собрав на себе все четыре пары глаз. Если секунду назад было шумно, то тут вмиг воцарилась тишина. Но журналист не собирался останавливаться. Ну хоть у кого-то среди них с Джоном должны же быть яйца? — Любим друг друга так же сильно, как вы, мистер Фредерик, любите миссис Маргарет. Мы с Джоном уже как восемь месяцев, две недели и три дня состоим в серьёзных отношениях. Я неистово люблю Джона Эванса, вашего младшего сына. —... – смущенный писатель помолчал с секунду и тоже вдруг выдал, — А я люблю Егора Линча, вашего единственного зятя.       Они оба шумно вздохнули. Как валун с груди упал. Теперь было наплевать на то, как отреагируют остальные. Главное, они уже сказали то, что хотели. — Мы знаем, – Маргарет добродушно улыбнулась, взяв под локоть супруга. — Как знаете? — Не каждому другу ты, Джонни, посвящаешь стихи, не так ли? — Не у каждого ты запоминаешь предпочтения. — Не каждого ты защищал так же сильно, как Линча. И не за каждого ты готов был сломать мне нос. — Не на каждого ты смотришь так же, как на Егора. Джон, просто приятели не ведут так себя. Думаете, мы совсем ничего не замечаем? — Да и не каждого ты в засос целуешь, Эванс! – хохотнул Винсент, прежде чем в него полетело кухонное полотенце. — Молчи в тряпочку, идиот! – прорычал шатен, буквально реализовав свою фразу. — Ребята, ну правда. Мы всё уже давно поняли. Не первый год живём ведь. — И.. Всё? То есть, вот так вот просто? И даже нравоучений не будет? Вы точно не хотите нас после этого закопать на заднем дворе? — Джонни, ну что ты говоришь? Мы с самого детства вам с Винсом говорили, что у любви нет пола. Каждый вправе быть любимым и дарить любовь тому, кому сердце пожелает. И совершенно неважно — любишь ты девушку или парня, а также не столь важно, что думают другие. Главное, что вы искренне любите друг друга, а с другими трудностями справитесь, потому что вы есть друг у друга.       Этими словами было сказано всё. Больше не надо было никаких речей или душевных разговоров по два часа. Всё решилось здесь и сейчас.       Джон ободряюще улыбнулся возлюбленному, на что тот ответил нежной улыбкой. Столько восторга и радости было на их лицах, что супруги тоже заулыбались, прижимаясь друг к другу плечами. — А целоваться тоже тут будете? — Винсент! – в унисон закричали домочадцы, кинув в парня ещё одно полотенце.       На настенном календаре красным маркером было зачёркнуто пятое августа, ранее обведённое аккуратным кружочком. — Линч, а что эта дата значит? – Джон уже пять минут таращился на него, всё ломая свою голову над происхождением цифры. — Ты что, опять забыл? Джонни, ты вроде писатель, а память дырявая. Что за оксюморон?       Журналист не упускал шанса подколоть очкарика, при этом ласково потрепав по кудряшкам. — Э-э! Ты сейчас литературные термины используешь, серьёзно? А скажи ещё что-нибудь такое крутое, хочу тебя проверить! – эх, Эванс неисправим. — Не буду я, Джонни, успокойся! – парень захихикал, к алым губам подводя свою тыльную сторону ладони, — Кстати, ты серьёзно не помнишь, что эта дата означает? — Хоть убей, Линч, хоть отсоси — ну вот не помню и всё. — Ты тогда меня со своими родителями знакомиться повёл, даже не сказав, что у тебя, оказывается, старший брат есть. Это же было всего полтора месяца назад, неужто совсем не помнишь? — А-а-а, точно! – он немного прихлопнул себя по лбу, — Ну Линч, влюбленные на календарь не смотрят, поэтому и дату нам запоминать необязательно. — Ну это для тебя необязательно, а мне то запоминать, чтобы потом детям рассказывать. Должна же быть у кого-то в нашей паре память? — Сначала яйца, потом память... Иногда мне кажется, что это не я тут литературовед, а ты. Откуда ты вообще понабрался таких выражений? — Джонни, не усложняй свою жизнь, всё равно не запомнишь, – Линч игриво подмигнул, — Кстати, ты не забыл? — Что не забыл? — Теперь второй шаг делаю я. — То есть..? А-а, понял! С тебя свадьба, получается? — Какая свадьба, ты вообще о чём, Эванс? — А-э-э.. Предложение руки и сердца? — Да нет же, Джон! Всё мимо! Бери выше! — Что, сразу ребёнка, что-ли? Ты же мне не сможешь бейбика родить! — Какой ребёнок?! Джон, ты издеваешься? — Что, без ребёнка сразу внуков? Что ты хочешь от меня, мужчина? — Какие внуки, какой мужчина? Мужчину точно не хочу. Я имел ввиду, что сейчас я пойду знакомить тебя с моей семьёй! Джон помолчал с минуту и внезапно выпалил : — Да, лучше бы ты сразу в ЗАГС повёл..