Эманация, #3: Лицемерие.

      Яркая луна сияла в отражении воды. В её свету не было видно и звёзд. На берегу озера, впрочем, была абсолютная темнота, так что не было видно ни деревьев, ни камней, лишь размытые силуэты холмов, а также пристань. Старая обшарпанная пристань, забрызганная водой, блестела в лунном свете. Под ней, вместе с армией лягушек, пряталась пара крайне важных духов, две крошечные сестрички Луктус и Юфория.       По ним с первых секунд было видно, что были они совершенно не от мира сего. Вместо голов с шеями, подобных человеческим, у них были сгустки эссенции: поглощающая ближайшее пространство тьма для Луктус и озаряющий его белый свет для Юфории. Однако, у них всë же были глаза, большие, крайне симпатичные; а если бы им захотелось, эссенция в их головах могла бы разойтись по швам в подобии огромного рта, заполненного острыми зубами. Вот тела их были человечьи, пусть и детские по пропорциям. Обладали они белоснежной кожей, как и остальные их братья и сëстры, и были одеты в дымные одежды, Луткус в белую накидку, а Юфория — в чëрную.       Как же они оказались в мире людском? Подобно своему младшему брату, они спустились сюда на время импровизированного отпуска, как на курорт. А выбор их пал на озеро Тэкка из-за его чудесных свойств рождать в себе рыб бесконечно, начиная с первого дня весны, а затем убивать всю живность в себе в первое полнолуние зимы. Воистину отличное место, чтобы здесь отдохнуть. И Юфория с удовольствием бы начала отдых, но поскольку они прибыли ночью, Луктус силой заставила еë переждать. Вот они и скрывались под мостиком пристани до самого рассвета.       Солнышко наконец-то вышло из-за холмов! Счастью Юфории не было предела, она сразу же выбежала на бережок. За ней осторожно вышла Луктус, держась теней, и начала присматривать за сестрой. Лучи солнца согревали и освещали всю поляну, и казалось, что рассвет наступал с бешеной скоростью, чтобы порадовать владыку счастья. Она свистела и кричала в восторге, прыгала на каждый камень, остановилась на том, что с большим брызгом прыгнула в озеро, распугав всю рыбу.       — Большущая рыба! — вскрикнула она восторженно, вскинув руки вверх. Голос еë был необычайно глубоким и низким, как у умудрëнной опытом женщины. — Тю-тю-тю! Огроменная! Ха-ха!       — Ожидаемо, — отреагировала Луктус. И еë голос был тоненьким, юношеским, несколько мальчишеским.       — Пошли ловить рыбу! Будем жарить еë на огне в камнях!       — Мы не будем ловить рыбу, пока не найдëм места для ночле…       Оглядев привычно окрестности, Луктус завидела подходящего мужчину. Он шëл со стороны большого дома, что находился не сильно уж и далеко от озера. Изначально Луктус почувствовала его присутствия из-за его подавленности, но она не имела понятия, что он собирается подойти. Она в ту же секунду подбежала к Юфории и увела еë в сторону, за деревья, пусть и была уверена, что их заметили. Но вот для безопасности стоит снова спрятаться на время.       Подошедший к озеру мужчина даже и не обратил на них внимания. Он разделся до гола, обнажив свои выпирающие рëбра и следы от чьих-то рук на боках и бëдрах, и прыгнул в воду с мостика. Из-под воды торчала только макушка, да и та вскоре пошла под воду. Юфория, глядя на него, тоже захотела пойти купаться, но была одëрнута.       — Он ведь нас погонит, если мы с ним столкнëмся, — разъяснила Луктус.       Они обе тяжко вздохнули и продолжили наблюдать за мужчиной, игриво плавающем по озеру. Казалось, он был беззаботен. То заныривал в воду, оставляя на поверхности только ноги, то плескался, как малое дитя. Но вскоре из большого дома рядом раздался мощный протяжный вой, из трубы. В ту же секунду мужчина замер, огорчëнно простонал и поплыл к берегу, дабы подобрать одежду. К дому он отправился уже с голым торсом. Держась леса, Юфория скрытно последовала за мужчиной, не прислушиваясь к просьбам сестры остановиться. Она вместе с мужчиной вскоре подобралась близко к воротам забора, и, на еë счастье, он дальше и не заходил. Там его встретил пожилой, едва ли не иссохший человек, держащий в одной руке горн и трость.       — Явился! — воскликнул он. — Здоровый конь уже, тридцатник спустя один сезон стукнет, а он всë ходит на озеро купаться, как малое дитя! Брак с тобой был бы равносилен браку с ведомой маленькой девочкой, даже не пошедшей в школу! Поверить не могу, что это мой родной сын занимается таким ребячеством! Ты мог бы распугать всю рыбу!       — Каюсь, сэр, — ответил ему мужчина игривым, нисколечки не пристыженным тоном. — Если вы жаждите наказать меня за ребячество, я пойду сегодня торговать один.       — Естественно, Хайни, ты пойдëшь один! Это даже не обсуждается, ровно как и то, что за следующий же проступок ты будешь выпорот.       — Я уже могу войти домой, сэр?       Не найдясь, что ответить, пожилой человек рыкнул и вошëл внутрь, открывая Хайни проход на территорию их дома. Юфория скрывалась в солнечном свете и тоже пробралась в дом, а за ней по теням шагала и Луктус. Так в конце концов они добрались до крошечной каморки, где они снова решили передохнуть. Луктус тщетно пыталась обругать сестру, но та не слушала еë. Как вдруг произошло то, чего они не ожидали.       Хайни зашëл в комнату. Он окинул сестëр мимолëтным взглядом, скинул со своих каштановых волос полотенце и прилëг на небольшую кровать.       — Привет, мальчики с озера, — сказал он, со стоном вытягиваясь на кровати.       — Мы девочки! Мы девочки с озера, бу-бу-бу, — процедила Юфория в ответ. — Юфория и Луктус, необычно важные и значимые владыки счастья и скорби, бу-бу-бу!       — Нам очень жаль, что мы вторглись в ваши владения, мистер, — учтиво сказала Луктус. — Мы с моей сестрой взяли отпуск и спустились в мир человека. Прошу, не гоните нас прочь… Мы не доставим вам никакого вреда. Наоборот, мы готовы оказать вам услугу за ваше гостеприимство.       Луктус, впрочем, невероятно расцвела в окружении Хайни, ибо чувствовала в нëм бушующие негативные чувства, пожирающие его изнутри. Мужчина скрывал за маской безмятежности такие гнетущие чувства, как вина и панический страх. Будь еë воля, Луктус вцепилась бы в него всеми конечностями и до самой смерти насыщалась бы его эмоциями.       — Не ешьте нашу рыбу в большом количестве, и можете оставаться хоть навсегда, — сказал Хайни, мило усмехнувшись. — Моë имя Хайни Морига де Тэкка. Я позволяю вам остаться со мной, если вы не будете попадаться на глаза моему отцу. У него малость скверный характер.       — Скверный, тоже мне! — встряла Юфория. — Ты бы встретил нашего отца, великого Оккуруса!       — Ох, а это очень важное для религии имя… Ваш отец — первый в мире человек?       — Нет-нет-нет! Он создал первого человека Оккуруса, потом поглотил его в Оккурус, теперь его тоже называют Оккурусом!       — Чудесно, — хмыкнул Хайни, закатив глаза в раздумьях. — А мой отец — рыбак. Считай, кормит всю нашу страну. Рыбы у нас много, поэтому я и мои братья ей торгуем. Хм… Я средний ребëнок в семье. Мой старший брат уже давно женился, живëт со своей женой на втором этаже. Младший тоже живëт с парой, он помолвлен. И их жëны тоже торгуют рыбой… Да, рыбы у нас много. У вас в семье тоже много неприятных обязанностей, я угадал?       — Поэтому мы и взяли отпуск, — Луктус пожала плечами.       — Понимаю. Оставайтесь у нас.       В ответ на разрешение остаться Луктус учтиво поклонилась. Она осадила Юфорию, уже щупавшую ветхие шторы, и с невербального согласия хозяина комнаты начала укладывать себе и сестре спальное место в шкафу, используя в основном сложенные там простыни и пледы.